First love / Late spring

— Поверить не могу, что тебе удалось сделать это. Кишибе повторял это уже третий раз за утро, прерываясь на глоток американо. Они сидели на кухне, уплетая наскоро слепленный завтрак – болтунью со слайсами жареной колбасы. В чашке Ангела остывал не шибко вкусный, заваренный из пакетика чай, который он должен был выпить просто потому, что знал: сегодня никакого какао. Не сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Вчера был последний день, когда Ангел работал с Аки. Человек честно отработал неделю после праздников, после чего подал заявление на увольнение. Сложно передать словами, насколько кислым было его выражение лица в тот момент (на пару секунд Ангелу даже стало его как-то жалко), но обещание – есть обещание. — Так в чём твой секрет? — М-м? Фекрет? – переспросил демон, жуя колбасу. — Ага. Секретный приём, который ты использовал против него. Или это просто ты? Ангел опустил взгляд в чашку, где плескался до тошноты пресный чай (сможет ли он вообще допить его до конца?). Сейчас, спустя неделю после их разговора, он больше не чувствовал, что сделал что-то особенное. Он лишь воспользовался подходящим моментом – не подари ему Аки желание, у него не было бы туза в рукаве. — Видимо, это просто я, – хмыкнул Ангел. – Ты был прав. Я не такой, как Химено-сэмпай. Сделала бы она то же самое, если бы ей улыбнулся такой же шанс? Сейчас этого уже не узнать. Если пораскинуть мозгами, то эта женщина отдала свою жизнь, чтобы они с Аки были вместе. Кришна. Ангел надеялся, что она получила своё лучшее перевоплощение в новой жизни. Демон тяжело вздохнул и поймал на себе задумчивый взгляд Кишибе. Ну да, он стал немного рассеянным в последнее время – воодушевленный увольнением Аки и в то же время напуганный. Сжавшийся в маленький, дрожащий комочек в ожидании новой жизни, которая ждала его в Общественной Безопасности. Натянутая тетива арбалета, готового спустить стрелу. Ожидание удара под дых. Потому что Ангел правда, правда, правда ненавидел перемены.

—

Была еще одна вещь, которая беспокоила его слишком сильно, чтобы закрыть глаза и просто позволить ей существовать.

—

В самый последний день их совместной работы Аки повёл его в ресторан – в тот самый, который послужил началом всех их совместных ужинов. В этот раз просторная терраса была закрыта из-за холодов, так что они расположились возле широкого панорамного окна, за столиком, обособленном с двух сторон вазами сухоцветов. Аки взял для себя рамён, пивную закуску и бутылку холодного Саппоро. Ангел же заказал большую порцию удона с морепродуктами, молочный коктейль и миску мороженого “Кисс ми”. Выяснилось, что мороженое, которое так понравилось ему в прошлый раз, уже выбыло из зимнего меню, и Ангел сидел, надув щеки, целых десять минут. — Меня убивает человеческая мания делить вещи на тренды и сезоны, – расфукался он, недовольно ковыряясь в лапше. – Видел вчера по телевизору, что модный цвет этого года – последний вздох жако. Что это за цвет такой вообще? И почему нельзя было оставить старый? — Людям быстро надоедает старое, – пожал плечами Аки, уже привыкший к вечным жалобам на весь род человеческий. – Почему бы и не менять цвета года, если это никому не мешает? — Ну, а мороженое? – буркнул демон. – Кому мешало предыдущее? Оно было вкусным. — Может быть, новое мороженое будет вкуснее. — Почему нельзя было просто оставить старое и добавить новое? — Да-да, сдаюсь, это возмутительно, – вздохнул Аки, предчувствуя, что эта дискуссия может длиться бесконечно. – Ешь быстрее лапшу, а то она скоро остынет. Ангел цокнул языком и принялся орудовать палочками. Внутри ресторана играла лёгкая, ненавязчивая музыка, а из-за удачного расположения столика получилось избежать излишнего внимания к его крыльям. Человек сидел, выпрямив спину, поедая кусочки курицы с присущей только ему аристократичностью, макая её в сметанно-базиличный соус. Когда-нибудь демон раскроет эту тайну, где и кто научил Аки есть так, как будто он находился на званом ужине Королевы. Сидеть друг напротив друга, есть в уютной тишине и затевать светские беседы в перерывах между основным блюдом и десертом. Это было так привычно и знакомо, больше похоже на старый ритуал, и демону почти удалось убедить себя, что сегодняшний день – один из сотен таких же. Резкий проблеск осознания приземлил его на стул жесткой ладонью. Нет, всё не так. Это последний день, когда у них всё так привычно и знакомо. Встречи по утрам, бумажный стаканчик какао, прогулки бок о бок, ужин по вечерам... всему этому пришёл конец, но в этом не было совсем ничего страшного – по крайней мере, Ангел пытался убедить себя в этом. Он привыкнет, обязательно привыкнет. Он не собака, чтобы тоскливо скулить под дверью в ожидании отлучившегося хозяина. До появления Аки тоже была жизнь, и он справится с тем, что человека не будет рядом двадцать четыре на семь. Они всё ещё будут жить в одном городе, у них будут совместные выходные, и, может быть, оттого, что их встречи станут редки, они будут для Ангела более ценными? В общем, он был готов закрыть глаза на собственные неудобства, если бы это значило, что Аки окажется в безопасности. Уже завтра его человек проснётся свободным. Вместо того, чтобы напялить свою чёрно-белую робу, он останется в домашней одежде. Он позавтракает за просмотром футбольного матча, а дальше – кто знает? Волен делать всё, что хочет. Скорее всего, Аки затеет масштабную уборку, сходит в спортзал, наготовит еды на год вперёд. Может быть, ему даже попадётся парочка хороших вакансий на последних страницах газеты, и совсем скоро он устроится на другую, самую обычную работу. Что бы ему подошло? Ангел задумался, и красочные образы замелькали перед глазами, подобно страницам каталога: Аки за барной стойкой в кофейне, Аки в кабинете офиса, Аки за кассой в продуктовом. Всё это – просто идеально. Чем проще, тем лучше. — Уже придумал, что будешь делать? – не смог сдержать интереса демон, хлюпая трубочкой в стакане милкшейка. – После увольнения. Аки бросил быстрый взгляд, и его рука потянулась к шее, что на языке Хаякава означало смятение. — Тебе это не понравится, – предупредил он. — Что? Ты же не хочешь сказать, что пойдёшь в частники, а? Человек выдержал недолгую паузу. — Да. Да, именно это я и хотел сказать. Ангел резко выпрямился на стуле, не замечая, как лапша медленно ускользает из-под сжатых между пальцев палочек. На какой-то миг в ушах померкли все звуки, и даже незатейливая фоновая музыка, разливающаяся по помещению, как будто бы стала тише. Ангел молча сидел, смотря на человека во все глаза, и шевелил онемевшими губами, не зная, что сказать от возмущения. Он чувствовал себя полным придурком, которого обвели вокруг пальца. Маленьким мальчиком, чей замок из песка, построенный с таким трудом, был разрушен с одного пинка, так жестоко и небрежно. — Ты смеёшься надо мной, – наконец, выдавил он, толком не зная, какую эмоцию хотел вложить в свой голос. – Скажи, что это шутка. Аки выглядел пристыженно, точно знал – о, он прекрасно знал – причину его недовольства. — Это не шутка. — Боги. Человек покачал головой. «Он пришёл к этому не сегодня, – мельком подумал демон. – Он принял это решение давно – возможно, в ту же ночь, когда согласился уволиться. Он не делился со мной своими планами. Почему? Знал, что это будет разговор не из приятных». — Ты в своём уме? Аки устало вздохнул. — Скажи честно, что тебя не устраивает на этот раз? Я уволился из Общественной Безопасности, как ты и пожелал. Сдал лицензию на твоих глазах. — Чтобы устроиться на ту же работу?! Ангел осёкся, поняв, что начинает повышать голос. Человеку редко удавалось разозлить его хотя бы малость, но в последнее время выводить Ангела из себя у него получалось всё легче и легче – чего только стоила та истерика на дне колодца. Поёжившись от строгости, оттягчающей голос демона, Аки вздохнул и отложил палочки, после чего сложил руки на столе так, как будто сидел на совещании и собирался зачитать доклад об акциях. — Ангел, – начал он неожиданно серьёзно, и этот тон быстро потушил корешок раздражения в груди демона. – Ты должен понять, что работать на госслужбе и быть частным охотником – это не одно и то же. — По-моему, разница только в том, кто тебе платит, – пробубнил Ангел. Аки снова покачал головой. — Дьявол кроется в деталях. Если я буду частником, то буду выбирать удобное для себя время и место работы, а также выбирать, на какого демона охотиться, а какого оставить Департаменту. Не говоря уже о том, что я сам буду назначать стоимость своих услуг. Демон нахмурился. Ему было все равно на то, по какому графику работают частники и какая у них зарплата. Как ни крути, это всё ещё, черт возьми, слишком близко к демонам. — Риск быть убитым всё равно остаётся. — Риск быть убитым есть всегда, – развел руками человек. – В магазине, во время пробежки, сидя на сеансе в кино. Дома. Демон просто влетит в окно твоей квартиры и оставит от тебя кровавую кашу, не оглядываясь на то, охотник ты или простой гражданский. В таком мире мы живём, Ангел. Ангел опустил глаза в стол, с силой стискивая пальцами палочки. Он понимал, о чем говорил Аки. Ничего не мешало какому-нибудь заблудшему демону грохнуться на них с потолка прямо сейчас и откусить Аки голову. Жизнь по соседству с демонами вещь в принципе небезопасная. Люди покинули леса, понастроили города и дороги, но не смогли вырваться из дикой природы. Они по-прежнему лёгкая добыча для демонов. Беззащитные ягнята, сбившиеся в стадо из миллион голов. Ангел позволил себе стать слишком наивным, полагая, что уход из Общественной Безопасности разом оградит человека от всей жестокости этого мира. Но стать частником – это сделать маленький шаг навстречу этой жестокости. Надув губы, Ангел рискнул козырнуть. Взглянул на Аки чуть-чуть исподлобья, строя щенячьи глазки, и несколько раз хлопнул ресницами, на сто процентов уверенный, что сейчас он – самое очаровательное существо на свете. — Ну же, Аки… – жалобно протянул он. – Неужели во всём Токио нет другой хорошей работы? Аки вздрогнул, как зверь, пойманный в капкан. Несколько секунд он выглядел так глупо, пялясь на него, как зачарованный, гуляя взглядом по лицу демона. Лицо Ангела было его слабостью – ему даже не нужно было гадать, чтобы знать, что это так. Он уже давным-давно привык к тому, что человек глазеет на него, словно на произведение искусства, так что его внешность при таком раскладе становилась настоящим оружием. Но в этот раз уловка не сработала. Человек ненадолго прикрыл глаза, не позволяя взять верх жалобному взгляду демона. — Послушай, – произнес он так, как будто разговаривал с обиженным ребёнком. – Всё, что я умею – это охотиться на демонов. Я занимаюсь этим со школьных лет. Я не умею ничего, кроме охоты. У меня даже нет нормального образования, чтобы меня взяли куда-то еще. — Но ты очень умный! – возразил Ангел. – Ты научил Денджи кандзи! И научил Пауэр читать и писать… — Это знания уровня начальной школы. Не такие значимые, как тебе кажется. — Но есть работа, где образование не так важно? – никак не унимался демон. – В кафе, например. Я слышал, что для того, чтобы устроиться официантом, не нужно много мозгов. Даже девушка Денджи работает официанткой, а она чёртов гибрид Демона Бомбы, у неё судимость и подписка о невыезде. Аки тоже может разносить по залу подносы, в этом нет ничего сложного по сравнению с ежедневной нарезкой демонов. Аки скептически выгнул бровь. — Как ты себе это представляешь, чтобы я содержал себя и ребят на зарплату официанта? Ангел надулся еще сильнее. Он начинал проигрывать, но не желал сдаваться так просто. — Я знаю, что у тебя есть накопления. Ты вообще можешь не работать остаток жизни. — Не мог бы ты, пожалуйста, не распоряжаться моими финансами? — О, да как скажешь. По крайней мере, я предлагаю тебе хотя бы что-то. Спина человека едва заметно напряглась, но он взял себя в руки и терпеливо спросил: — Откуда такая уверенность, что тебе надо “хоть что-то сделать”? — Что? – демон возмущенно хлопнул ртом. – Может потому, что я – единственный из нас двоих, кого заботит твоя чертова жизнь? Он запоздало одернул себя, прикусив язык. Ну вот, теперь он звучит, как полный ублюдок. На противоположном стороне стола Аки плотно поджал губы, запрещая себе подливать масла в огонь. Ангельское терпение. — И всё же это моя жизнь, – сказал человек мягким, но не терпящим возражений голосом. – К счастью или нет, какие-то решения в ней должен принимать я сам. Прости, Ангел, но мне нужна эта работа. Я… думаю, я уже сросся с ней. Пожевав губы от отчаяния, Ангел опустил глаза на белоснежную скатерть, будто надеясь, что на ней будет написано руководство к действию. — Пусть Денджи сам себя содержит. Он тоже получает зарплату, – тихо пробормотал он, теряя последние остатки надежды. В Аки есть что-то, с чем не могли справиться ни он, ни Химено-сэмпай, ни кто-либо другой. Ангел горько усмехнулся, и в этот момент его запястья коснулось тепло. Человек перегнулся через стол, ободряюще погладил через рукав рубашки, как бы говоря: «Ну да, я придурок, но ты в этом не виноват». — Денджи еще подросток. Он не может и не должен работать за нас троих, – кисло улыбнулся он. – Помимо этого, мне нужно больше денег, чтобы организовать для ребят финансовую подушку, когда меня не станет. Смелое предположение, что Денджи и Пауэр не проморгают все деньги Аки на следующий день после его похорон. — Да уж, – буркнул Ангел и вернулся к еде с изрядно подпорченным аппетитом. – Да ты просто святой. Человек замешкался, помолчал в благом недоумении. — …спасибо? — В самом ужасном смысле, глупец. Из груди Аки вырвался легкий смех, и сердце демона слегка подтаяло. Его человек был преступно красив, когда улыбался, и, может быть, именно поэтому поэтому он делал это нечасто – всего хорошего должно быть понемногу. Стоило ему так подумать, как лицо Аки снова посерьезнело, будто он вспомнил о чём-то важном. — Ну а ты, Ангел? — А что я? — Ты точно будешь в порядке? «Будешь ли ты в порядке, оставшись в этой проклятой конторе без меня?» – вот, что он имел в виду. Ангел тяжело вздохнул – это был сложный вопрос. В тот момент, когда он в сердцах просил Аки уволиться, демон в последнюю очередь думал о себе. Послевкусие настигло Ангела лишь недавно, и он не хотел признавать перед Аки, что он всё ещё в процессе. Процессе принятия этого дерьма. — Что со мной может случиться? – небрежно пожал плечами он. – Мне найдут нового напарника, и я просто продолжу работать, как раньше. Я ведь демон, убить меня не так уж и просто, так что... — Я переживаю не об этом. Человек приложился к пиву, делая несколько глубоких глотков. Ангел отставил пустую тарелку из-под удона в сторону, и официант, проходящий мимо, немедленно подхватил её. — Мне не пять лет, Аки. Я знал, на что шёл, и жалеть о своем выборе не буду. — Но будешь хотя бы скучать? – поинтересовался Аки нарочито обиженным тоном. Опять же – человек умел дразнить, когда хотел. — Я… – Ангел забегал глазами, поняв, что щеки становятся раздражающе красными. – Конечно, буду… Но если ты не будешь навещать меня, я возьму и влюблюсь в кого-нибудь другого, так и знай. — Оу, – со всей серьёзностью протянул парень. – Тогда я не должен халтурить, верно? Ангел беззвучно рассмеялся и прижал ладони к раскрасневшемуся лицу в надежде, что это хоть как-то остудит его. Они были вместе уже третий месяц, а он всё ещё иногда чувствовал себя школьником, угодившим на первое свидание, когда даже самый ужасный флирт наводит в голове сущий бардак. Навалившаяся было на сердце тяжесть сдалась, неохотно отступила. Человек принялся допивать пиво, а Ангел сложил руки на столе, ожидая своего десерта. Веранда за ресторанным окном была припорошена легким январским снегом, идеально ровной пеленой, белеющей в ночи. Была еще одна вещь, которая никак не давала ему покоя. Ангел был не мастер начинать подобные разговоры издалека. — Что такого тебе всё-таки сказала Макима, чтобы убедить бросить меня? Этот вопрос преследовал его всю минувшую неделю назойливым призраком, маячил где-то на грани сознания, но никогда не вылетал из головы. Мелочь, казалось бы. Крохотный камешек, забившийся в обувь под пятку. Маленькая, раздражающая горошина, которую чувствуешь через сотню слоёв перин. — Почти убедить, – хмыкнул Аки в своё оправдание. – Почти. Я не согласился, если помнишь. — Ты звучишь как ребёнок, разбивший папину кружку. Хотя я тебя ни в чём не обвиняю. — Тогда в чём дело? — Мне просто интересно, о чём вы говорили в тот день, – развел руками демон. – Разве ты совсем ничего не помнишь? Человек замолчал, буравя взглядом пустынный пейзаж за окном. Его глаза рассеянно блуждали по ночным силуэтам домов, освещенным бледно-голубыми фонарями, словно где-то там, между темными балконами, скрывалась какая-то подсказка. — Мы говорили о том, что эта поездка – мой шанс подняться по карьерной лестнице, – с трудом выковыривая тот день из памяти, пробормотал он. – Что это отличная возможность схватить быка за рога. Огнестрела, я имею в виду. Она сказала, что тебе запрещён въезд в Китай из-за лицензии, и я подумал… – человек тепло улыбнулся. – «Как хорошо, что Ангел останется вне этого дерьма». А потом меня догнала мысль, что я тоже хочу быть вне этого дерьма, вместе с тобой. Ангел прикусил щеку изнутри, чтобы спрятать дурацкую улыбку до ушей. Услышанное подтверждало его догадку: эта женщина что-то сделала с человеком. Что-то. Применила какую-то силу. Потому что не было никакой другой причины, почему человек, так трепетно относящийся к Ангелу, не нашёл в себе сил сказать “нет”. Может быть, это было глупо, и он слишком верил в свою исключительность, но шестое чувство нашептывало: всё не так просто, как кажется. — И тогда мисс Макима… Ангел напрягся, понимая, что они наконец-то подобрались к сути дела. — Что она сказала? И снова это выражение лица – пустое, отрешенное. Глаза Аки беспомощно забегали по помещению ресторана. Он изо всех сил пытался вспомнить что-то, но никак не мог ухватить выскальзывающее между пальцев воспоминание. — Я не помню, – выдохнул он и добавил, видя, как нахмурился демон. – Брось, Ангел, это так важно для тебя? Что бы она ни сказала, я всё равно не согласился с ней. — И ты считаешь, что с этим все нормально? – фыркнул Ангел. – То, что половина вашего разговора просто вычеркнута из твоих воспоминаний? Как давно ты страдаешь потерей памяти, а, Аки? Лицо человека в этот момент напоминало плохо работающий телевизор. Помехи, рябящие на лице, белый шум в глазах. Аки задумчиво поболтал в руке банку пива, потом вдруг заинтересовался мелким шрифтом на этикетке и отрешенно разглядывал её еще с минуту, после чего наконец-то сделал новый глоток. Всё это время демон наблюдал за ним с немым испугом. Это точно не простая забывчивость. Теперь – сто процентов. — Я знаю, что мисс Макима не нравится тебе, – наконец, сказал Аки. – Но это не повод докапываться ко всему на свете. Как я уже говорил, я сейчас здесь, сижу перед тобой. Разве это не единственное, что имеет значение? — Я ценю это, – демон пожевал язык. – Но это не отменяет факта, что с ней что-то не так. — Может быть, ты просто ревнуешь? А вот это уже было совсем, совсем другое. — Мне не нравится, как ты думаешь обо мне. — Тебе вообще ничего не нравится. Сердце болезненно перевернулось, и Ангел раскрыл рот, страстно желая осыпать глупого человека проклятиями, как вдруг прямо перед ним приземлилась миска мороженого. Он захлопал глазами, наблюдая, как официант кладет на салфетку десертную ложечку. Клубничный пломбир, вишнёвый джем, горка сезонных ягод. О чём это он? — Я же демон, – процедил он сквозь зубы, хватаясь за ложку. – Так что да. Я вредный, и мне вообще ничего не нравится. И это то, что ты во мне любишь, – и добавил, с надеждой. – Верно? Аки улыбнулся, прислонив к своему раскаленному лбу прохладное пиво. — Верно... Его плечи и руки всё ещё были напряжены, и Ангел искренне сожалел, что довёл нежную атмосферу прощального ужина до такого состояния. Он разлил канистру с бензином прямо под их стульями, и не хватало всего лишь крохотной, мелькнувшей на секунду искры, чтобы стол между ними взлетел на воздух. И как же хорошо, что ни он, ни Аки не славились взрывным характером.

—

Итак, это был первый день его новой жизни, и они со стариком доедали завтрак, а Ангела всё еще мучил этот вопрос. Это могло сколько угодно не нравиться Аки, но он не собирался сдаваться. С Макимой было что-то не так, и пока он не узнает, что именно, он не сможет спокойно спать. Дело было не только в том, что она могла сделать с Аки, а в том, что она могла сделать с ним, с Ангелом. И не сделала ли она этого уже. К счастью, человек, что сидел напротив него, запивая американо рюмкой сакэ, был ценным источником информации. — Эй, старик, – позвал демон, привлекая внимание Кишибе. – Как много ты знаешь о Макиме? Седые брови слегка дрогнули, изображая едва заметное удивление. — Ровно столько, сколько коллега должен знать о коллеге, – ответил он. – Что такое? Ангел набрал воздуха в рот, решаясь. Он полагал, что мог доверять Кишибе. В конце концов, он доверил ему свои чувства к Аки. Разболтал всё на одном духу, как сопливая школьница, и даже не пожалел о последствиях. — Тогда ты должен знать, с какими демонами у неё заключены контракты. Лицо Кишибе заметно посерьёзнело. — Почему ты спрашиваешь, малой? — Я подозреваю, что у нее контракт с Демоном Контроля или чем-то типа того, – сказал демон, заговорчески нагнувшись над столом. – Она промыла мозги Аки, когда убеждала его улететь в Китай. Он не хотел улетать, но она сделала что-то такое, что заставило его сомневаться. Несколько секунд Кишибе сверлил его нечитаемым взглядом, придумывая, какую реакцию ему следовало выдать. Пораскинув мозгами, он ограничился банальным скептицизмом. — И ты думаешь, что она промыла ему мозги? Только потому, что Аки засомневался? — Я уверен, что она сделала это, – твёрдо сказал Ангел. – У Аки провал в памяти прямо посредине их разговора, это слишком подозрительно. Если эта женщина использует контракты с демонами, чтобы применять их на собственных подчиненных, это противозаконно. Вот я и спрашиваю… — Я не знаю ничего о контрактах с Макимой, – вдруг прервал его монолог Кишибе. — Да ну? — Она подчиняется напрямую кабинету министров, её контрактный арсенал – что-то вроде гостайны, которую дано знать не каждому. — Гостайна, значит? – прищурился Ангел. – Что же там такого, что государство считает нужным это скрывать? Это явно не Демон Лисы или Проклятия, они есть у каждого второго. Значит, всё-таки Демон Контроля? А может… – он замялся и выпалил самую смелую свою теорию. – А может, она и есть Демон Контро… — Ангел. Вздрогнув, Ангел уставился на старика во все глаза – он не помнил, чтобы тот хоть раз обращался к нему по имени. Кишибе, однако, смотрел вообще не на него. — Я ничего не знаю о контрактах Макимы. Ангел проследил направление его взгляда. По ту сторона окна, оставляя крохотные следы на заснеженном карнизе, сидел угольно-чёрный ворон. Он вертел головой, поворачиваясь к ним то левым, то правым глазом. Может быть, его привлекла еда в их тарелках или что-то типа того. Ангел знал, что эти птицы чертовски умные, но не был уверен, могут ли они завидовать завтраку на чужом столе. Он дотянулся рукой до окна и постучал по стеклу костяшками в надежде, что это отпугнёт надоедливое животное. Ворон непреклонно остался на своём месте, буравя Ангела блестящими глазами-бусинами, словно возмущаясь подобной дерзости. — Наглая птица, – пробурчал демон, возвращаясь на место. – Так вот, я думаю… — А знаешь, что я думаю? – перебил его старик. — Нет. Что? — Я думаю, тебе стоит перестать маяться ерундой, – мужчина поднялся из-за стола. – Теории заговора – это там, у тебя в телевизоре. Демон нахмурился. — Но государственная тайна… — А, не зацикливайся на этом. Звучит пафосно, но на самом деле это скучная вещь. Знаешь, как выглядит эта твоя гостайна? – он пожал плечами. – Куча пыльных бумажек, вокруг которой трясутся парочка дядек в смокингах. Ангел выпятил нижнюю губу, следя за тем, как старик кладет грязную посуду в раковину, врубает воду и начинает мыть. Этот глупый человек не понимал. Он не видел того, что видел Ангел. Как осушается океан в глазах Аки, как смысл выветривается из них, точно запах из открытой упаковки кофе. Если бы Кишибе был там в тот момент, он бы понял. — Ты ошибаешься, старик, – возразил он, подкладывая свою посуду к нему в раковину. – Посмотрим, как ты запоёшь, когда я окажусь прав. — Нет, Ангел, я серьёзно, – плечи мужчины опустились с глубоким вздохом. – Кончай играть в детектива. Он огрызнулся. — Ну почему?! — Потому что Макима – занятая женщина. Она глава японского департамента Общественной Безопасности, и у неё не будет никакого терпения по отношению к демону, который пытается уличить её непонятно в чём, – домыв посуду, Кишибе обернулся, облокотившись на кухонную тумбу. – Ещё раз говорю тебе: в том, что её контракты являются гостайной, нет ничего подозрительного. Она слишком важная шишка, чтобы каждая собака была в курсе её оружия. Она не первая и не последняя в стране, у кого засекречена личная информация. Ты копаешь в пустом месте. — То есть, – подвёл черту Ангел. – Ты считаешь, что у меня паранойя. Выражение лица Кишибе говорило, что он всерьез задумывался об этом как минимум пару раз, просто решил не расстраивать демона. — Найди себе хобби, малой, – фыркнул он, закрывая тему, и пошёл в сторону коридора, его голос отдалялся вместе с ним. – Ты сегодня своим ходом? — Угу, – недовольно буркнул демон, прыгая на диван гостиной. – Как раз успею посмотреть Покемонов и долечу за пару минут. Неизвестно каким образом, в какой-то момент полёт от дома до штаба и обратно стал для него нерушимой базой. Это было быстро, удобно и, что самое главное, незаметно для людских глаз. Поэтому – и только поэтому! – Кишибе ещё не оторвал ему крылья. — Не забудь, что сегодня тебе представят нового напарника, – раздалось с порога. – Так что не опаздывай и дуй сразу в кабинет Макимы. Беда не приходит одна. Новый человек в окружении – очередная необходимость приспособиться. — Ты уже знаешь, кто он? — Ага, – шорох пальто. – Знаю. — Ну кто же? — О… – усмехнулся Кишибе прежде, чем закрыть дверь. – Вы подружитесь. И вышел из квартиры, оставляя Ангела со странным чувством, что его где-то точно обманули. Может быть, у него действительно началась паранойя, потому что демону начинало казаться, что и Макима, и Кишибе, и даже Аки участвовали в каком-то тайном сговоре. Хотя, правда, это уже чересчур. Или?.. Ах, нет, как бы то ни было. Досмотрев передачу по телевизору, демон переоделся в ненавистную форму, надел верхнюю одежду и вылетел из дома, направляясь к крыше Общественной Безопасности уже знакомым маршрутом. Приземлившись перед большими узорчатыми дверями, он закрутил головой, выискивая кого-то в толпе снующих туда-сюда людей, и только потом одёрнул себя. Никто не встретил его у ворот, не протянул стаканчик какао, не подарил ободряющую улыбку, которая зарядила бы его настроением на весь день. Демон вздохнул, проскальзывая внутрь здания. Что ж, это та жизнь, которую он для себя выбрал, и, как он уже говорил человеку, он не собирался ни о чём жалеть. Пересекая огромный просторный холл, Ангел поплелся к лифту и вдавил палец в кнопку. Другие охотники на демонов, стоящие перед створками, молча перестроились в очередь к лифту по соседству. Ангел вздохнул. Пока рядом был Аки, он успел забыть, что считался в бюро белой вороной, которую следовало обходить стороной. Именно Аки был тем, кто разрушил эту невидимую грань между ним и внешним миром – ну какой еще отчаянный глупец, кроме него, разрешит столь опасному демону спать на своей груди? Дойдя до лакированной двери, Ангел постучался и, не дожидаясь разрешения, слегка толкнул дверь. — Ах, Ангел, – заметив его, улыбнулась Макима. – Ты как раз вовремя. Один взгляд на эту женщину вызвал в демоне всплеск раздражения – уж слишком много плохих ассоциаций вызывали эти глаза-спиральки. В которые Ангел, честно говоря, даже не знал, как теперь смотреть. Почему-то ему казалось, что, стоит их взглядам пересечься, как она сразу обо всём догадается. О сомнениях, копошащихся в его голове. И тогда… кто знает, что будет тогда. Он прошёл вглубь комнаты, опустив голову, и только потом, мельком оглядев помещение, наконец-то заприметил её – миниатюрное дрожащее нечто, стоящее перед столом Макимы, но все равно инстинктивно жмущееся в сторону стены, как будто пространство кабинета было пугающе большим для неё. Эта девушка выглядела слишком молодо, её темные волосы до плеч были забраны в низкий хвост, а длинная челка, что выбивалась оттуда, была зафиксирована парой заколок. Стоило их взглядам встретиться, как глаза девчонки судорожно забегали по помещению, ища пути отступления. Ну и ну. — Познакомься со своей новой напарницей. Её зовут Кобени, – представила девушку Макима, садясь за стол. – Она хорошая девочка. Очень старательная. Постарайтесь с ней поладить, ладно? Ангел уныло оглядел Кобени с головы до ног. Это был первый на его памяти взрослый человек, который мог поравняться с ним ростом. Если говорить начистоту, она была нереально крошечная. Вы подружитесь. Да ладно, правда что ли? «Как мы должны поладить, если она даже смотреть на меня боится?» – скептически подумал Ангел после того, как, заметив внимание демона, Кобени затряслась пуще прежнего. — Я постараюсь, – выдохнул он, просто чтобы хоть что-то сказать. — Обязана тебе сообщить, – продолжила тем временем Макима. – Что у Кобени весьма специфический график работы, поэтому ты тоже будешь его придерживаться. Кобени испуганно икнула. Демон уронил голову на плечо. — “Специфический”? Макима улыбнулась. Он не любил, когда она улыбалась, потому что в ни одной из её улыбок не было ну совсем ничего человеческого. — Теперь твой рабочий день будет длиться до девяти вечера. Помимо этого, количество твоих выходных сокращается до дня в неделю. Сердце Ангела упало и разбилось об пол, разлетаясь по нему ошметками. Это был хэдшот. Худшее, что он мог услышать за сегодняшнее утро. — А-а-а? Но это же натуральное рабство… Конечно, он не планировал, что после ухода Аки его жизнь станет хоть сколько-нибудь легче, но он даже не представлял, что всё рухнет настолько быстро, буквально в первый же день. Все те полгода, что он работал в Общественной Безопасности, он проявлял себя с исключительно хорошей стороны, и вот, что он получает в награду за свой изнурительный труд? В ответ на его возмущение Макима изобразила некое подобие сочувствия на лице. Он не поверил ни на секунду. — Мне очень жаль, Ангел, но такова реальность. Этот график был составлен специально для Кобени, и раз уж вы работаете вместе, то тебе придётся ему следовать. После увольнения Аки у нас нехватка опытных сотрудников, так что… «Скорее всего… – вдруг подумал Ангел. – Она знает, что я заставил человека уволиться. Не знаю, как, но точно знает». Что, если это был её способ отомстить за то, что демон забрал из её коллекции очень ценный кадр? Могла ли эта занятая женщина, у которой нет времени на муху, вроде него, действительно наслаждаться тем, что жизнь Ангела превращается в каторгу? Возможно, паранойя прогрессировала, потому что Ангел не видел в этой теории противоречий. — Ну? Что скажешь? – спросила Макима. — Что я могу сказать? – хмыкнул демон, рассматривая узор на паркете из благородного красного дерева. – Ты не примешь ничего, кроме согласия. — К сожалению, таковы издержки того, чтобы быть демоном, – покивала она. – Но ты всё еще замечательный работник. Я бы не хотела, чтобы ты чувствовал себя хоть как-то ущемлённым. «Я чувствую себя ущемлённым с первого дня работы здесь», – фыркнул про себя Ангел. Когда они с Кобени вышли наружу, улица встретила их сильным ветром, который чуть не снёс девушку с ног. Прямо как и демон, она носила куртку поверх пиджака – самую обычную серую ветровку, очень старую и недостаточно тёплую на вид. Ангел понял, что день продолжает ухудшаться, когда они миновали кофейню, в которой Аки брал для него какао каждый божий день. Вместо этого они молча пошли по городу, держась друг от друга на расстоянии как минимум нескольких метров. Атмосфера абсурдной неловкости вызывала у Ангела тяжелые вздохи – всё было прямо как тогда, когда они только-только познакомились с Аки. Тогда он тоже не знал, как подступиться к этому нелюдимому, невыносимому во всех смыслах человеку, больше похожему на робота. В этот же раз Ангел попросту боялся, что Кобени откинется на месте, как только он с ней заговорит. Настолько жалко она выглядела – маленькая, дрожащая, словно маленькая декоративная собачка, которых так обожали жены миллионеров. «О, – издевался в голове Кишибе. – Вы подружитесь…» Не то чтобы Ангел не хотел налаживать отношения со своей новой напарницей (в конце концов, они будут видеть друг друга по двенадцать часов в день), но он не сможет этого сделать, если она будет шугаться его малейшего движения. Переступать через себя, давить шутки и улыбки через силу, чтобы расположить девушку к себе, означало наступить на горло собственной гордости. Так начался длинный, скучный рабочий день, который был примечателен только тем, настолько он был не примечательным. Ангел успел отвыкнуть от рутинных уличных патрулей с убийством нишевых демонов, которых и демонами-то назвать было стыдно. Не сказать, что такой расклад ему не нравился, потому что основную часть работы выполняла, как ни странно, сама Кобени. Их первого демона за смену убила именно она – зажмурилась, пискнула и пырнула ножом причудливый комочек кишок. — Ну надо же, – лениво протянул Ангел, прислонившись к стене здания, пока она вызывала чистку. – Ты действительно можешь хоть что-то делать. Вздрогнув, Кобени не решилась смотреть ему в глаза, поэтому перевела взгляд на телефонный аппарат перед носом и лишь сильнее впилась пальцами в трубку. — Глаза боятся – руки делают… – скромно пролепетала она. — Ага. Продолжай в том же духе, и, может быть, я вообще тебе не понадоблюсь. Итак, демоны появлялись, Кобени их резала, Ангел помогал лишь иногда. За бесконечными скитаниями по холодным улочкам Токио он не заметил, как миновал обеденный час. Стоило вспомнить о еде, как желудок скрутило от голода – в нём не было ничего съестного с раннего утра. Притормозив, Ангел заботливо погладил урчащий живот, устремляя взгляд в затылок Кобени – та двигалась вперед маленькими шажками, настороженно озираясь по сторонам в поисках новой угрозы. Демон хмыкнул. Не похоже, чтобы девчонка вообще помнила о том, что у них есть обеденный перерыв… Ангел подумал об этом и покрылся холодным потом от мысли, что такая сволочь, как Макима, вполне могла лишить его обеда. Нужно было срочно действовать. — Эй, человек, – Кобени икнула и резко обернулась. – Я голодный. Отведи меня пообедать. — Ну… – девушка обвела улицу потерянным взглядом. – А куда? — Это же Токио, – цокнул языком демон. – Здесь кафешки на каждом углу. — Я почти не ем в кафе… – призналась Кобени, сцепив руки в замочек. – Хотя… есть одно место. — Тогда пойдём, – сразу же оживился Ангел и зыркнул на неё исподлобья. – Или, может, ты хочешь, чтобы я сожрал тебя от голода? Снова вздрогнув, Кобени быстро-быстро замотала головой и засеменила куда-то вперёд, и Ангел, удовлетворенно кивнув, пошёл следом. Забавно, как ситуация развернулась на все сто восемьдесят. Раньше он был в позиции ведомого, поскольку Кишибе и Аки были теми ещё поехавшими на работе занудами, берущими на себя всю инициативу. А сегодня уже Ангел, сам того особо не желая, взял всю доступную власть в свои руки. Не потому, что в нём резко проснулись лидерские качества, вовсе нет… просто эта малявка Кобени была настолько зажата, что по сравнению с ней даже Ангел казался неплохим сэмпаем. Что за жизнь. Они шли минут десять, прежде чем Кобени остановилась перед скромным заведением, зажатым между итальянским рестораном и модным бутиком. Вывеска над входом представляла собой запыленное изображение мультяшного бургера с улыбкой до ушей. — "Хэппи бургер"? – прочитал демон и выгнул бровь. – Бистро, что ли? — Иногда я заглядываю сюда, когда ну очень голодная, – смущенно пояснила Кобени. – Здесь очень вкусная картошка фри… «Глупая ты, – мысленно закатил глаза Ангел. – Картошка фри везде одинаковая». Толкнув стеклянные двери, они зашли внутрь. "Хэппи бургер" оказался типичной забегаловкой по типу Макдональдса, в котором сам Ангел никогда не был, но знал не понаслышке благодаря всеобъемлющей рекламе. Аки никогда не водил его в такие места, потому что считал здешнюю еду помоями (с чем, к слову, был категорически не согласен Денджи). И вот судьба сложилась таким образом, что теперь Ангел стоял здесь, вчитываясь в меню на экранчиках, выбирая между Хэппи-Гамбургером и Хэппи-Чикенбургером. Запутавшись в непонятных названиях, он выбрал большой бургер с курицей, наггетсы и, конечно, большой молочный коктейль. «Аки бы плакал навзрыд, если бы увидел, чем мне приходится питаться», – подумал он, уныло макая наггетсы в сырный соус. Прямо перед ним, на подносе, был размещён плейсмет с рекламой: “Купи Хэппи Чизбургер с двумя капучино и получи второй Хэппи Чизбургер в подарок!”. «Нет уж, спасибо, – мрачно подумал Ангел. – Мне одного достаточно. Тьфу, этим салатом точно ничью задницу не подтирали?». Оторвав взгляд от подноса, он посмотрел на Кобени. Для себя она взяла только маленькую порцию картошки фри, которую жевала всухомятку. Сложно поверить, что этой порцией можно было хоть как-то наесться. — Понятно теперь, почему ты такая маленькая, – хмыкнул он. – Ты же ешь меньше воробья. Кобени опустила печальный взгляд на остаток картошки, который она так усердно пыталась растянуть на подольше. — М-мне надо больше экономить… — Чего ради? С таким рабочим графиком ты должна быть самой богатой охотницей в штабе. — Это не так, – помотала головой девушка. – Я откладываю почти всю зарплату, чтобы оплатить универ младшему брату. Задумавшись, Ангел откинулся на жесткую спинку стула. Кобени продолжила клевать картофельные палочки, а он всё смотрел, смотрел, смотрел… и почему-то не мог найти смысла. — Знаешь сказку про городскую и полевую мышь? Оторвавшись от еды, девушка с испуганно посмотрела на него, словно боясь, что он может её сожрать за ответ, который ему не понравится. — Ну… да, наверное… — Так “да” или “наверное”? – фыркнул демон. — Наверное, да, – взяла себя в руки она. – Читала младшим сестрам… — Тогда ответь, – он облизал масляные после наггетсов пальцы. – Какая ты из этих мышей? Кобени ушла в свои мысли, жуя длинную, уже давным-давно остывшую картофелину. Разглядывая её лицо, Ангел насчитал четыре родинки: две под левым глазом, одна справа под губой и ещё одна на левой щеке. Он вычитал в журнале как-то раз, что расположение родинок что-то да значит. Если бы он прочел ту статью до конца, смог бы узнать о Кобени побольше? — Городская, наверное… – робко подала голос девушка и вдруг кивнула на его белые крылья. – Знаешь, я тебе завидую. Ангел заинтересованно вскинул брови. — Это почему же? — У тебя есть крылья. Можешь взять и улететь…. Ангел посмотрел на небо за окном, заволоченное тёмно-серыми зимними тучами. Кобени была права только в том, что у него были крылья – взять и улететь он никак не мог, поскольку в Токио был его человек. Ангел не клеймил Аки балластом, просто… он был единственный причиной тому, что он всё еще терпел все тяготы жизни, свалившиеся на его хрупкие плечи. Аки был тем, кто делал его сильным, а Ангел был слаб. Слишком слаб, чтобы сознательно лишиться этого. — Ну, а ты можешь просто взять и уволиться, – резонно ответил он. – Меня вот убьют, если попытаюсь сбежать. Хотя, наверное, лучше бы убили… — Ты не понимаешь, – мотнула головой Кобени. – Если уйду из охотников, мне придётся работать проституткой – родители так сказали. А быть проституткой… – по её плечам прошла легкая дрожь, и она прикрыла ладонью рот, как будто её тошнило от одной только мысли об этом. – Если продавать своё тело, то лучше на корм для демонов... «Вот оно что, – понял Ангел. – Получается, мы с ней в одной лодке. Всё, что нам сейчас остается, это просто грести в одну сторону». После перекуса фастфудом в желудке Ангела остался неприятный осадок. Несмотря на то, что он съел достаточно много, а вкус кетчупа до сих пор оставался на языке, он не чувствовал себя нисколечки сытым. Вот, о чём говорил Аки, когда раз за разом повторял Денджи с Пауэр, что БигМаком нельзя наесться досыта. Весь остаток дня они с Кобени занимались охотой на демонов, и к концу девятого часа Ангелу начало всерьез казаться, что он сдох и вернулся обратно в Ад. Такая смертельная усталость не могла существовать в земном мире. У него отнимались руки, у него отнимались ноги, у него отваливались крылья, нуждающиеся в срочном массаже. Последние два часа смены они занимались отслеживанием Демона-Ноги – тот был слабеньким, но чертовски быстрым. Кобени преследовала его с земли, Ангел – с воздуха, и в какой-то момент они сошлись в одной точке, после чего завязалась недолговременная, но выматывающая битва. Демон возвращался в офис, едва переставляя ноги. Кобени, привыкшая к такому распорядку, выглядела сравнительно нормально, не считая того, что её куртка была настолько грязной, как будто её сняли со спящего бездомного. От мысли, что теперь это – его жизнь на ближайшую вечность, Ангелу хотелось свернуться в клубочек, закрыться крыльями и горько плакать. Но нет. Никаких сожалений, приходилось напоминать себе. Выше голову – и вперёд. — Эй, человек, – окликнул он Кобени, когда они зашли в офис, чтобы составить отчёты. – А ты веришь в какого-нибудь Бога? Этот вопрос застал девушку врасплох, заставив ее притормозить. — Ну… вся моя семья – католики. «Сомневаюсь, что в Библии прописано отправлять детей торговать телом» – промелькнула шальная мысль. Они шли по тихим коридорам, пустынным в столь поздний час. — Значит, ты боишься ангелов? – девчонка согласно пискнула. – Почему? — Ну… “Бог всё видит”, – пожала она плечами. – От этого жутко как-то… — Понятно, – промычал Ангел. – Ты меня поэтому боишься? — Н-ну… Ты же не только ангел, но еще и демон. Так что тебя я боюсь вдвойне… «Вот дела… – обреченно подумал он. – Во что я, спрашивается, вляпался? Подружиться с ней будет очень сложно». Попрощавшись у входа в штаб, Кобени поспешила в сторону парковки, где она оставляла свой автомобиль. Ангел ненадолго притормозил недалеко от дверей, поправляя шапку, чтобы в уши не попал ледяной ветер. День был ужасно сложным, ему безумно хотелось еды (нормальной, а не этих дряных Хэппи-бургеров!), ещё хотелось в горячий душ, обниматься с Аки, но больше всего – поспать. Ангел расправил крылья, собравшись было вспорхнуть, как вдруг двери здания снова открылись, выпуская из себя группу людей. Это были простые, ничем не примечательные мужчины средних лет, упакованные в официальные костюмы и пальто. Ангел не пытался запомнить их лиц, потому что запоминать там было нечего. Единственное, что привлекло его внимание – костёр рыжих волос, горящих в зимней ночи ярким пламенем. Проводив мужчин до ждущих у тротуара такси, Макима обменялась с ними вежливыми поклонами. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество, – сказала она по-китайски, пока те рассаживались по автомобилям. – Пожалуйста, хорошо отдохните в отеле. «Китайская делегация, – понял Ангел, наблюдая за ними издалека. – Или типа того». Занятая женщина. Глава японского департамента Общественной Безопасности. Ей нет дела до какого-то там Ангела. Проводив автомобили взглядом, Макима поправила ворот своего строгого чёрного пальто, запахнувшись в него получше, и запрокинула голову, разглядывая мерцающие в свете фонарей снежинки. Был сильный ветер, но казалось, будто метель обходила женщину стороной, обтекая её, как непреодолимое препятствие. Демон вдруг понял, что ему сложно отвести от неё взгляд. В эту самую минуту перед ним развернулся полноформатный документальный фильм, и его взору предстало загадочное, устрашающее создание… если оно увидит тебя, если почует запах – берегись! – сожрёт. Вот он и стоял, не шевелясь и, кажется, даже не дыша, наблюдая, как женщина разворачивается на каблуках и не спеша идёт в сторону жилого района. Ангел тряхнул головой, вспоминая, что он вообще здесь делает. Он собирался полететь домой. Я думаю, тебе стоит перестать маяться ерундой. Снова раскрыв крылья, он остановился, вглядываясь в удаляющийся в снежную дымку силуэт. Нет, Ангел, я серьёзно. Сделав несмелый шаг, он медленно пошёл на свет пламени её волос, постепенно ускоряясь, чтобы догнать. Кончай играть в детектива. Ангел не собирался ни в кого играть – он не был придурком. И он определенно не собирался выслеживать свою начальницу до самого дома, он просто… разве это плохо, что он просто хочет знать правду? — Макима! Подожди. Вот как-то так и получилось, что он нагнал её на безлюдном повороте, выкрикивая имя в узкую спину. Обернувшись через плечо, женщина удивленно вскинула брови, и Ангелу показалось, что это выражение лица – одно из немногих, что можно было назвать настоящим. — Ангел? – ахнула Макима. – Разве ты не должен быть дома в этот время? — Я работаю до девяти с сегодняшнего дня, если ты еще не забыла, – пожал плечами демон. – На самом деле я хотел тебя кое о чем спросить. Вот и всё. Она – взрослый человек. Он – разумный демон. Сейчас он спросит её об Аки, и она даст устраивающий его ответ, а может, отчитает за любознательность. Каким бы ни был исход этого разговора, он должен был заставить Ангела вздохнуть с облегчением или как минимум отступить. Глянув на свои наручные часы, Макима склонила голову вбок. — Уже поздно. Моё рабочее время закончилось… — Это быстро, – нахмурился он. – Я спрошу, ты ответишь, всё просто. Вопреки его словам, женщина лишь улыбнулась и, развернувшись, спокойно пошла прочь. — Возможно, тебе стоит зайти в мой кабинет завтра. Доброй ночи, Ангел. Нет, устало подумал демон. Нет, завтра он уже не решится. Он не понимал, как осмелился решиться сегодня, каким ветром его занесло в эту ситуацию. Сначала это было легкое подозрение, позже – нарастающий интерес, сейчас – одержимость знать правду. Ангелу казалось, что, раскрой он сейчас эту тайну, то сможет понять что-то для себя. Найти ответы на вопросы, насчёт которых он сдался уже давно. Думал, что сдался. — Ты что-то сделала с Аки. Хруст подошвы об свежий снег резко стих, и на улице стало пугающе тихо. Когда Макима снова обернулась, на её лице сияла улыбка. Как и все её улыбки – пустая. — Извини, я не понимаю, о чём ты говоришь. — Разговор о поездке в Гонконг. У него чёрная дыра в голове, когда он пытается вспомнить. Ты промыла ему мозги, не так ли? Обвинения срывались с его губ поразительно легко. Как давно он хотел высказать ей всё, что думал. Ты фальшивая. Ты бездушная. Ты пугающая. Но он был всего лишь мухой, а она – занятой, взрослой женщиной. — Ого, – ни на секунду не растерялась Макима. – Это смелое утверждение, Ангел. Ты уверен, что хочешь разбрасываться подобными словами? Ангел, наверное, просто устал. Слишком устал, чтобы чего-то опасаться. — Ну, я – замечательный работник, – напомнил он об их встрече утром. – И ты не хочешь, чтобы я чувствовал себя в чём-то ущемленным, верно? — Что-то ущемляет тебя? – с беспокойством спросила она. — Только то, что ты используешь контракты на подчинённых. Вдруг стало необъяснимо холодно, и он вцепился в полы куртки, чтобы убедиться, что она застегнута, как надо. Она была. Молния – до упора, шнур капюшона затянут, заключая шею в меховое кольцо. И тем не менее, ему было очень холодно. — Это всё еще слишком смелое утверждение. — Брось, Макима, я не такой глупый, как тебе кажется, – поморщился он то ли от её притворства, то ли от зарождающейся в висках мигрени. – Аки был хорошим охотником. Конечно, ты не упустила бы случая отправить его пахать за границу. Бесшумно развернувшись к нему всем телом, женщина заинтересованно склонила голову вбок. Ничего в её лице не намекало на страх быть загнанной в угол, и от этой беспрекословной уверенности демон почувствовал, что в угол загнали как раз-таки его. — Это был замечательный шанс продвинуть Аки в карьере, – спокойно сказала Макима. – Не удивительно, что он проявил заинтересованность. — Он отказался. — Насколько я помню, – улыбнулась женщина. – Он сказал: “Я подумаю”. — Он хотел отказаться, – надавил демон. – Ты сделала с ним что-то, что он не смог. Мало-помалу, откуда-то издалека, в голове зародился странный гул. Так бы он чувствовал себя, если бы прислонил голову ко включенной микроволновке – слабая вибрация, щекочущая черепную коробку изнутри. Разбегающиеся по мозгам муравьи. Ангел тряхнул головой, чтобы избавиться от этого зуда, но тот лишь продолжал нарастать. — Людям присуще в чем-то сомневаться, – раздался голос Макимы, чуть приглушенный, словно их разделяла стеклянная стена. – Разве это подозрительно? — О, ты знаешь, что я имею в виду, – поёжился Ангел, кусая щеки изнутри. – Я был там. Разговаривал с ним. Заглядывал в его глаза. Пустые. Он не помнит ничего из того, что ты делала с ним, но черт возьми, Макима, если ты и правда используешь контракты на собственных подчинённых… Вдруг замолчав, демон поднес ладони к ушам, с удивлением осознавая, что звук собственного голоса доносился до него, как из-под толщи воды. Больше он не слышал ни улицы, ни свиста ветра, ни дыхания – лишь странный звон. Давление в голове, превращающее мозг в лепешку. Макима стояла там же, где он застал ее врасплох, в паре метров от демона, чуть-чуть поодаль от света фонаря. Золотые глаза-спиральки буравили его, не моргая, и… стоп, это странно. У неё всегда были такие глаза? Правда? — Твои глаза… Дышать сейчас стало задачей, о которой ему нужно было себе напоминать. Вдох и выдох. Вдох. Выдох. — Хм-м? – издевательски протянули спиральки. – Уже начинаешь замечать? Если бы его голова была библиотекой, то сейчас бы она горела жарким пламенем, и обрывки страниц бы летали, превращаясь в искрящийся пепел. — Что у тебя за контракт такой? – выплюнул Ангел, с трудом сохраняя равновесие. – Демон Контроля? Это он? Или ты… — Знаешь, – неожиданно прервала его Макима. – Это и правда было странно, что Аки отказался от предложения. Ангел вздрогнул, ещё сильнее прижимая руки к ушам. — Что ты… — Мне кажется, это всё-таки из-за тебя… – она задумчиво потерла подбородок, словно выбирая, что приготовить сегодня на ужин. – Невероятно, но из-за тебя. Он сопротивлялся. Её голос разносился по сознанию эхом, умножаясь и становясь еще громче, громче, громче... — Что ты вообще… несёшь? Спиральки сверлили в нём дыру. — И ты сопротивляешься, Ангел. Прямо сейчас. Спиральки сверлили в нём дыру. — В тот день ты тоже сопротивлялся.

—

Шанти плакала, не желая умирать. Слёзы скатывались по смуглому лицу крупным жемчугом. Она умоляла его остановиться, пока он убивал её семью. Пыталась вырваться, когда он ухватил её за ладонь – трепыхалась, как бабочка, пойманная в паутину, до тех пор, пока жизнь не покинула её. Он был безжалостен, наблюдая, как она делает последний вдох, распластавшись на мокром песке. Её щёки были мокрыми от слёз, влажные и солёные, как вода в океане. Её лицо омыла волна.

—

Ангел распахнул глаза, уставившись на полупустые мусорные баки. Холодный ветер вперемешку со снегом трепал скрутившиеся сосульками волосы. На противоположной стороне здания виднелся выцветший адрес района Синдзюку, и это слегка отрезвило демона. Что он здесь делает? Как он сюда попал? Мало-помалу, в голове начали проясняться события минувшего дня. Сегодня одиннадцатое января, и это его первый день работы без Аки. Его новая напарница – Кобени – маленькая, трусливая, немного жалкая. Их первая совместная смена была утомляющей, а обед – дерьмовым. Закончив работать, они заглянули в офис для сдачи отчётов, после чего распрощались у дверей, а дальше… Ангел зажмурился. Дальше… что же было дальше? Возможно, он слишком устал в этот раз, если заблудился по пути домой. И Шанти. Неожиданно для самого себя, он вспомнил её именно сейчас, и вместе с тем вспомнил то, чего никогда бы не хотел вспоминать. По кончикам пальцев растекалось онемение, и демон сжал руки в кулаки, чтобы хоть каплю почувствовать собственное тело. Замер. Что-то было в его правой руке. Что-то мягкое и холодное. Ещё несколько секунд Ангел таращился в никуда, боясь пошевелиться. Это не может быть тем, чего он боялся. Нет, не может. Медленно, словно надеясь, что за это время ощущение чьей-то плоти рассеется, он опустил глаза, и мир вокруг зарябил. Всё вдруг стало таким нереальным. Первое, что он увидел, эту руку. Маленькая, морщинистая, с обручальным кольцом на безымянном пальце. Несмотря на смуглость кожи, её цвет уже не был живым, а покрытая пигментными пятнами кожа была не теплее снега. Все так же медленно Ангел опустил взгляд на владельца этой руки. Пожилая женщина. Незнакомка. Зимняя куртка, вязаный берет, черные волосы вперемешку с сединой – короткие, утопающие в снегу. Маленькие раскосые глаза, устремлённые в бесконечное зимнее небо. Рядом с ней, раздуваясь под натиском ветра, шелестел пакет с продуктами, а по правую руку лежал растрёпанный букет цветов. Красных. Ангел не знал, как они называются. «Это не может быть правдой, – неверяще подумал он и, разжав пальцы, позволил женской руке безвольно плюхнуться на землю. – Не может. Это не… не я». Упав на колени рядом с телом, он потряс женщину за плечи. — Эй… – пробормотал он, с надеждой заглядывая в погасшие глаза. – В-вы в порядке?.. Но незнакомка была мертва. Ловила снежинки приоткрытым ртом, холодная и бездыханная. Выпрямившись, Ангел как-то пьяно пошатнулся и уставился на собственную ладонь: невидимая невооруженным глазом, под его пальцами растекалась чужая жизнь. Жизнь, которую он только что отнял. Осознание не явилось к нему яркой вспышкой, ударом под дых или камнем по затылку. Это – слабое, маячащее на горизонте понимание. Ты наблюдаешь за ним издалека через бинокль, знаешь, что оно есть, но не можешь в полной мере почувствовать. Почувствовать, что ты убил человека. «Почему это снова происходит со мной? – опустошённо подумал Ангел, задирая голову к заснеженному небу и стараясь дышать сквозь стиснутые зубы. – Почему я сделал это?». Чудовище внутри него, про которого он так беспечно забыл. Чудовище, которое убило Шанти. Почему оно вернулось сейчас? Ангел стоял ещё несколько минут, растянувшихся в вечность, наблюдая, как свежий снег набивает сугробы в откинувшийся капюшон женской куртки. Цветы разметались метелью, развалились на ярко-красные лепестки. Ангел стоял, и ветер хлестал его яростными пощечинами, но едва ли он хоть что-то чувствовал. Он должен был испугаться, должен был задохнуться от ужаса, закричать и броситься за помощью… эмоции притуплялись, продираясь сквозь плотный слой ваты. Наконец, демон отмер. Облизнув замёрзшие губы, он, пошатываясь, добрёл до телефонной будки, которая как раз находилась рядом. Время было позднее, а из-за ветра и снегопада людей на улице совсем не было, так что никто не мог поймать его с поличным. «Поймать с поличным… – подумал Ангел, и его окатило ледяной водой. – Я теперь преступник. Убийца. Меня должны посадить? Нет, я же демон – меня просто убьют на месте…» Пальцы гнулись с большим трудом, когда он набирал номер полиции. «Я опасен. Этого не происходило уже очень долгое время, но я всё ещё опасен. Значит, Аки тоже опасно находиться рядом со мной…» Аки. Ангел замер, в отчаянии кусая губы, пока в трубке шли длинные гудки. Увидит ли он когда-нибудь Аки? Дадут ли ему такую возможность? Он бы хотел попрощаться, поговорить перед тем, как его казнят. Он хотел бы объясниться, хотя понятия не имел, как это сделать, ведь сейчас он не мог объясниться даже перед самим собой. — 110, я вас слушаю, – отозвался мужской голос в трубке. А захочет ли сам Аки говорить с ним? Демон невидяще уставился перед собой, представляя, как это могло бы быть. Как Аки смотрит на него, не решаясь поверить. Как пытается отыскать в нём хоть что-то от человека, которого он полюбил. Нет, не человека. Ангел никогда не был человеком. Он никогда даже не был хорошим, но, наверное, замечательно играл эту роль. Заслуживал ли он вообще попадаться Аки на глаза? Заслуживал ли он быть с Аки всё это время? — Я вас не слышу… Но разве не на то он и демон, что должен быть эгоистом? Демон смочил губы, и слюна на них тут же остыла. «Может быть… – всплыла в голове догадка. – Может быть, боги Шанти больше не ответят мне. Может быть, я уже упустил свой шанс стать лучше. Может быть, мне больше не нужно стараться…». — Алло? — 36-145, Синдзюку, – выдохнул Ангел, прикусив язык. – Женщине стало плохо. — 36-145, Синдзюку, – эхом повторили за ним. – Я вас понял. Как... Демон повесил трубку. Колени подкосились, и он упал лбом на холодное стекло телебудки, тяжело дыша на запотевшее стекло. Он был плохим человеком. Он не был человеком. Он так ненавидел себя прямо сейчас. Потому что вместо того, чтобы выгрести из себя остатки совести, вместо того, чтобы хотя бы попробовать искупить свой грех, он думал только о том, что ему хотелось погреться в руках Аки ещё чуть-чуть. Ему нельзя умирать, пока он не дойдёт со своим человеком до самого конца. Под носом растеклась горячая капля и, проведя пальцем над верхней губой, демон собрал немного собственной крови. Мозг булькал в черепной коробке – разваренная, желеобразная жижа. Качаясь, он поспешно выпорхнул из кабинки, трусливо сбегая с места преступления.