First love / Late spring

Разумеется, Кишибе сразу понял, что что-то не так. Он не мог не. — Сколько сейчас, по-твоему, времени? Он встретил Ангела на пороге, когда тот, пыхтя, разбирался со шнуровкой на зимних ботинках. Пальцы плохо слушались, то и дело соскакивая с узелка, и он дёргал шнурки во все стороны, лишь сильнее запутывая их. Суть вопроса дошла до него не сразу и, бросив взгляд на настенные часы, демон разлепил губы. — Пол-одиннадцатого. Язык ворочался во рту неохотно, словно и он, и десны, и нёбо были залиты строительным клеем. — Правильно. А во сколько заканчивается твоя смена? Вникать в услышанное приходилось с огромным трудом. Голос Кишибе – слишком громкий, слишком резкий. От него хотелось отряхнуться. — В девять. — Смотри-ка, тоже верно. И где, спрашивается, тебя носило эти полтора часа? «Полтора часа! – ужаснулся про себя Ангел и, резко дёрнув за ногу, вытянул её из сапога. – Я правда отсутствовал так долго? Ничего не помню…». Стряхнув с плеч заснеженный пуховик, он повесил его на крючок, действуя на автомате. Мысли в голове усердно пытались собраться во что-то цельное. Итак, он не помнил полтора часа своей жизни. Что он делал всё это время? Перед глазами всплыло мёртвое лицо незнакомки, и живот немедленно скрутило. Зажав рот рукой, игнорируя внимательный взгляд старика, Ангел доковылял до туалета и упал перед ним на колени, тяжело дыша над ободком. Тошнота подступала к горлу толчками, но скатывалась по скользким стенкам горла обратно. Демон закашлялся, утирая рукавом выступившие в уголках глаз слёзы. Эта женщина – каким человеком она была? Что планировала приготовить на ужин? Жив ли был её муж? Большая ли была семья? И эти красные, чёрт возьми, цветы… она хотела подарить их кому-то или кто-то подарил их ей? Может быть, этот день был для неё особенным, а он так жестоко оборвал её жизнь. Сколько ещё людей он мог перебить за эти полтора часа? Ангел пялился в грязный слив унитаза, чувствуя, как его знобит. — Эй, эй… Твёрдая ладонь упала на его плечо, разглаживая собой мурашки. Ангел вздрогнул. Мужчина избегал прикосновений к демону с самого первого дня знакомства, поэтому ему толком никогда не удавалось понять, какие они, его прикосновения. Как оказалось, жёсткие. Балансирующие между надежностью и грубостью. — Что-то ты совсем потерянный сегодня, – задумчиво пробормотали над головой, пока чужие пальцы массировали мышцу между крыльями. – Что случилось? Спина отозвалась приятным покалыванием, и Ангел дёрнулся в сторону, втянув воздух через нос. Он не мог сказать правду. Она рвалась из груди наружу – непосильная ноша, которую так невыносимо хотелось разделить хоть с кем-нибудь… Однако Кишибе был первоклассным охотником на демонов, основная задача которого – убить Ангела, если он будет представлять для людей угрозу. А правда была такова, что Ангел убил человека. — Всё в порядке, – прохрипел он, поднимаясь с колен. – П-просто устал. Ноги подкашивались. Старик помог ему сохранить равновесие, поддержав за предплечья. — Предлагаешь мне в это поверить? Ты выглядишь как ходячий труп. Оценить собственное состояние было сложно. У него ничего не болело, но мир вокруг был объят густым туманом, звуки доносились с запозданием, голова слегка кружилась. А ещё это гадкое, тревожное чувство безвозвратной потери. Как будто демон оставил что-то там, рядом с телом несчастной женщины, оторвал от себя и позволил этому раствориться в метели. Мозг работал со скрипом, подобно механизму, из которого выковыряли несколько очень важных шестерёнок. — Не каждый день работаешь по двенадцать часов… – фыркнул Ангел, раскачиваясь на месте. — Тебя поэтому чуть наизнанку не вывернуло? – продолжал докапываться Кишибе. — У меня был отвратительный обед, старик. Попробуй поесть в “Хэппи Бургер”, и мы посмотрим, успеешь ли ты добежать до сортира. — Это всё еще не ответ на вопрос, что ты делал после окончания смены. Ты же знаешь, что я позволяю тебе летать одному только потому, что это прямой рейс от дома до офиса. Никаких отклонений от маршрута, ты не должен шататься по городу в одиночку… Его голос жужжал и жужжал, в правом, в левом ухе. Отмахнуться бы от него по-хорошему, огрызнуться, но демон собрал последние остатки терпения в кулак и медленно выдохнул через нос. — Я устал, – прошептал он, отталкиваясь от мужчины и плетясь в сторону спальни. – Просто устал, ты можешь мне поверить? Ему было противно от самого себя за всю ту ложь, срывающуюся с губ до обидного легко. Всё в порядке. Просто устал. Всё в порядке. Я убил человека и бросил его труп в снегах. Ангел с силой закусил нижнюю губу, ощущая привкус собственной крови на языке. — Так, понятно… – протянул за спиной Кишибе. – Здесь нужна тяжёлая артиллерия. Я звоню Аки. Ангел резко развернулся посреди коридора, содрогнувшись, как от размашистой пощечины. — Не надо! – выпалил он, и, смутившись собственной реакции, добавил уже потише. – Сейчас слишком поздно. Он, наверное, уже лёг спать. — О, не волнуйся, – мужчина выгнул бровь. – Ради тебя он примчится хоть на другой конец света. Нет-нет-нет-нет. Ангел еще не был готов к тому, чтобы врать Аки, глядя ему в глаза. Только не сейчас, не сегодня, когда он опустился в собственных глазах ниже плинтуса. Демон судорожно выдохнул застоявшийся в лёгких воздух. — Послушай, – пробормотал он, массируя пальцами ноющую переносицу. – Я устал, мне было плохо, и я хотел побыть один. Я сидел всё это время на крыше, в тишине. Мне просто нужно было… хоть немного личного пространства. Понимаешь? Кишибе, которого он знал, без зазрения совести мог бы сказать, что у него, демона, нет никаких прав на личное пространство. Но, видимо, он всё еще знал Кишибе недостаточно хорошо, потому что в этот раз мужчина, посмотрев на него с прищуром, только устало покачал головой и отмахнулся. — Займи мою кровать на сегодня, – буркнул он и пошёл в сторону гостиной. – Я посплю на диване. Кое-как наскребя силы на душ, Ангел упал на пропахшую дряхлостью кровать и закопался в одеяло. День был чертовски долгим и сложным, и к концу смены он наивно верил, что заснёт, стоит его щеке коснуться подушки, но как же он ошибался! Часы сменяли минуты, а демон лежал, вымученно смотря на горящий циферблат пересохшими глазами, и никак не мог заснуть. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы рядом оказался Аки. В его объятиях вещи становились как-то проще и нормальнее, и казалось даже, что всё не так плохо, что всё – преодолимо. Ангел знал, что не сможет вести себя так, как будто ничего не случилось. У него не хватило бы совести соврать Аки, но и раскрыть правду он тоже не мог. И вот он завис в этом подвешенном состоянии, как тот кот в коробке из научной байки, между разрушительной правдой и бессовестной ложью. Обняв себя руками и крыльями, Ангел крепко-крепко зажмурился, терзая клыками и без того покусанные губы. Если бы он мог, он бы горько заплакал. Но он всё ещё оставался чёртовым демоном, и поэтому не проронил ни слезинки.

—

— Ты подумал насчёт нашего разговора? – вскользь упомянул Кишибе во время завтрака на следующее утро. Ангел оторвался от разглядывания так и не тронутой тарелки с сэндвичами. Он заснул за пару часов до пробуждения и сейчас чувствовал себя хуже некуда. Конечности болели от неудобной позы, в которую он сам себя зачем-то положил, а глаза жгло до цветных всполохов там и сям. — М-м? – уныло отозвался он. – Какого разговора? Нельзя ли было провести этот дерьмовый завтрак в полной тишине? Ему и так слишком громко в собственной голове. Так громко, что хотелось застрелиться. — Вчера утром, – мужчина насторожился. – Что, не помнишь? Ангел напряг скрипящие извилины. Да, точно. Они о чём-то говорили вчера и вроде бы не сошлись во мнениях. Кажется, это было что-то насчёт Макимы. Ангел почесал взъерошенный затылок и уставился на окно, потревоженный внезапным воспоминанием – чёрный ворон, завистливо разглядывающий еду сквозь стекло. — Помню, – промямлил он, всё-таки принимаясь за еду. – И что насчёт него? — Ты что-нибудь решил? Ангел пожал плечами. Видимо, его не так уж и сильно волновала Макима, если он вспомнил о ней только сейчас – и то только потому, что ему напомнили. А почему, собственно, они вообще говорили о ней? Демон прикрыл глаза, вырывая из памяти обрывки вчерашнего утра. Они чуть не поссорились тогда, но сейчас, честно, Ангел не находил причину их спора хоть сколько нибудь важной. Не важнее того, что произошло прошлой ночью. Ангел поёжился, и только-только проснувшийся аппетит выветрился с языка. — Ты же сам сказал не играть в детектива, – отмахнулся он, дожёвывая сэндвич с таким видом, как будто пытался проглотить кусок резины. Что-то в его голосе напрягло старика, так что он подался вперёд, разглядывая его лицо, словно надеясь, что найдёт в нём что-то такое, что ответит на его вопросы. — И ты не стал? – уточнил он. – Ты разговаривал с Макимой вчера? — Ну да… разговаривал. — И что? — Что значит “и что”? – закатил глаза Ангел. – Она всучила мне эту девчонку, Кобени, и отправила на двенадцатичасовую галеру. Противная, как и всегда. Вот и всё. Кишибе выдохнул с едва заметным, непонятным демону облегчением. Внутри демона что-то негромко щёлкнуло, прояснилось, но тут же исчезло за туманной завесой. Пожав плечами, он вернулся к безвкусным сэндвичам. — У Ангела не было никаких воспоминаний об Аде, но он был уверен, что даже там не было так плохо, как в Токио этой зимой. Январь превратился в кошмар наяву. Дни смешивались в один, без разграничений на завтра, вчера и сегодня. Ангел расклеивал глаза, добирался до офиса практически на мышечной памяти, работал двенадцать часов с перерывом на кислый обед. Приходя домой, он с трудом запихивал в рот немного ужина и ложился спать. Нежиться в душе теперь стало непозволительной роскошью, потому что у него не было ни времени, ни сил сушить крылья. Со временем они стали грязными, пыльно-серыми, покрытыми неприятным налетом. К тому же, они болели, равно как и вся его спина. Но к моменту, когда демон добирался до футона, его главные проблемы только начинались. Каждая ночь приносила с собой новый кошмар. Непонятно откуда взявшиеся воспоминания мучили демона, стоило тому закрыть глаза. Шанти врывалась в его сон, обвиняла во всех смертных грехах, и если раньше Ангел печалился, что не мог вспомнить её лицо, теперь он умолял о том, чтобы оно забылось побыстрее. Потому что он помнил слишком много – полные отчаяния глаза, мокрые от рыданий щёки, перекошенный от крика рот. Нет, лучше бы он не вспоминал её. Лучше бы ей оставаться в его памяти безликим, но ярким пятном… А потом заплаканное лицо Шанти сменялось морщинистым лицом незнакомки, украшенным кроваво-красными лепестками. Ангел думал, что ему хватит сил, чтобы взять себя в руки. Думал, что он выше этих терзаний. Он думал, это пройдёт, но оно не проходило, становясь только хуже и хуже. — Аки звонил сегодня, – оповестил его Кишибе, когда демон ввалился домой после очередной тяжёлой смены. – Просил отпустить тебя с ним на выходных, в кино или что-то в этом роде. Ангел прикусил губу, уныло ковыряясь палочками в остывшей китайской лапше. Он разогревал её в микроволновке уже дважды, но каждый раз зависал, уходя в себя, и тогда лапша становилась прохладной и противной. — Я… – он проглотил ком в горле, выдавая самую наглую на свете ложь. – Думаю, я буду спать весь выходной, так что… наверное, не осилю идти куда-то. — В прошлый выходной ты говорил то же самое, – заметил старик. — С новым графиком я устаю, как собака. Тебя так удивляет то, что я пользуюсь своим единственным шансом отдохнуть? — Меня удивляет то, что ты динамишь Аки уже целый месяц. Вы поссорились? Ангел устало растёр лицо руками так, что по щекам расползлись неровные красные пятна. Может быть, уже прошло достаточно времени, чтобы признать, что он и правда избегает Аки. Пока кот был заперт в коробке, мир держался в шатком равновесии. Аки сразу поймёт, что что-то не так, когда посмотрит Ангелу в глаза. Он обязательно спросит, что случилось, и тогда… демон не был уверен, хватит ли ему храбрости, чтобы солгать, но ещё больше – хватит ли храбрости, чтобы сказать правду. Он не хотел ни того, ни другого. Он хотел, чтобы кот оставался в коробке всегда. Потому что… «Хочешь сказать, – раздался в голове эхом настороженный голос Аки. – Что ты случайно убил человека. А год назад – еще около сотни других людей. Тоже случайно. И ты этого не помнишь. Серьезно, Ангел, ты хочешь, чтобы я в это поверил?». Нет. Зная Аки и то, как он доверяет демону, человек и правда мог ему поверить. И в таком случае… «То есть, ты просто отключаешься на некоторое время, а когда приходишь в себя, то понимаешь, что совершил убийство, – недолгая пауза, после чего – робко, слегка испуганно. – Как думаешь, меня ты тоже можешь случайно убить?..» Это было то, чего Ангел боялся больше всего – быть опасным для людей, которых он любил. Очнуться среди ночи, стоя над кроватью с бездыханным Кишибе. Прийти в себя во время прогулки с Аки и увидеть его, мёртвого, зарытого в снег посреди метели. Он не знал, как работают эти приступы, не знал, что могло стать их катализатором. Закрыть глаза и заснуть означало передать власть в руки своей бессознательной сущности. Смертельно опасной сущности. На протяжении целого месяца Ангел ложился спать на диване в гостиной, несмотря на то, что после этого у него болела каждая клеточка тела. Может быть, это маленькая мера предосторожности поможет обезопасить Кишибе от унизительной смерти во сне. К середине февраля Ангел впервые в жизни увидел, как под его глазами появляются едва заметные синяки от недосыпа. Он не знал, сколько еще сможет поддерживать этот изнурительный темп. С каждым днём его всё больше пугала неизвестность, что угрожающе маячила на горизонте. Будущее в его глазах виделось серым и безысходным, а наступление нового дня пугало (точнее, пугало то, что новый день может в себе таить). А порой становилось совсем невмоготу, и тогда… Может, ему стоило послать всё к чёрту? Ангел лежал на продавленных диванных подушках, смотря вперёд покрасневшими от сухости глазами. Их щипало, нещадно жгло, но выдавить из себя слёзы он по-прежнему не мог. Гадкое напоминание о том, что человеком он никогда не будет. Убей Кишибе. Ты демон, убивать людей – твоя природа. Убей Аки. Ты провалился в каждой попытке стать для него хорошим. Убей Макиму, Денджи, Пауэр, можно даже Кобени. Какой смысл быть паинькой, если твои руки уже по локоть в крови? Какой смысл вообще в чём-либо? В любви, в свободе, в жизни? Сбеги из Токио, позволь охотникам на демонов тебя убить. Боги Шанти уже отвернулись от тебя, оставив на произвол судьбы, и теперь ты обречён умирать, рождаться, умирать… и рождаться снова и снова, бесчисленное количество раз. Если жизнь стала настолько невыносима, не лучше ли вернуться в Ад с чистым, как пустой лист, сознанием, без воспоминаний о том, как крупно ты облажался? А потом появиться на Земле вновь и начать всё заново. Может, послать всё к чёрту? Может, просто послать всё к чёрту?

—

Кишибе поставил на кухонный стол миленький контейнер салатового цвета. — Это тебе от Аки, – сказал он. – Он волнуется, что ты плохо ешь в обед, поэтому вот. Это был февраль, где-то семнадцатое… или восемнадцатое. Если честно, в какой-то момент Ангел перестал смотреть на календарь. Он ненавидел отмечать течение времени. — Аки заходил сегодня? – бесцветно поинтересовался демон, разглядывая содержимое бенто. Креветки темпура, онигири и небольшая порция кацудона. Стоит ли ему принять эту еду? Живот требовательно заурчал, но руки протестующе сжались в кулаки. Человек продолжал заботиться о нём, даже не зная, что демон этого уже не заслуживал. Принять его заботу в подобных обстоятельствах было бы чистой воды лицемерием. — Да, пару часов назад. Хотел дождаться твоего прихода, но сейчас он берёт ночные смены, так что времени было в обрез. За ночные смены больше платят. Ночью демоны разбредаются по Токио, свободного от патрулей Общебеза. Частник, берущийся за истребление демонов по ночам, должен получать немало. — Я уже поужинал с Кобени в конце смены, – пробормотал Ангел, но всё же не смог отвести взгляд от соблазнительно пахнущего контейнера. — Скажи, что не голоден, и я пойму, что тебя подменили, – фыркнул Кишибе и, сняв крышку, пододвинул еду ближе к демону. – Ты никогда не отказывался от бесплатной еды, и сейчас не отказывайся. Чем больше демон сопротивлялся бы, тем сильнее бы мужчина наседал, поэтому проще было сдаться. Ангел молча взял контейнер и, разложив еду на тарелке, засунул её в микроволновку. Мужчина одобряюще хмыкнул. — Вот так-то лучше. Ангел знал, что не заслужил эту еду. С недавних пор он вообще не заслуживал ни заботы, ни в принципе внимания Аки. Но так хотелось, хотелось… почувствовать, что, несмотря ни на что, в этом мире все ещё оставался кто-то, кто мог бы его любить. Ангелу было жалко себя и, как последнему эгоисту, ему хотелось для себя только лучшего. Микроволновка звякнула, оповещая о завершении разогрева. Поставив тарелку перед собой на стол, Ангел подцепил палочками небольшой кусочек свинины, вывалянной в соусе карри, прожевал… и вдруг почувствовал, как снова начинает жечь глаза, как они вдруг становятся влажными. Пальцы, держащие палочки, ослабли, и демон прикусил щеку изнутри. В носу начало подозрительно пощипывать. Он быстро-быстро заморгал, пытаясь смахнуть это чувство, но оно, как назло, лишь продолжало нарастать. В горле застрял болезненный ком, дыхание стало глубже. Губы задрожали. Дело было не в мясе. Не в соусе. Они были вкусными, но в этом вкусе не было ничего особенного. Дело было только в том, что это сделали руки Аки. Его волшебные, без всяких преувеличений, руки. Ещё никогда Ангел не ел еды, приготовленной с такой безукоризненной любовью. — Ну и ну, – подивился Кишибе. – Ты, случаем, не рыдать собрался? Ангел с силой втянул воздух хлюпающим носом. — Заткнись, а… – пробормотал он, на всякий случай проводя под глазами рукавом, проверяя – сухие. – Дай поесть нормально. В прихожей зазвонил телефон, и они синхронно повернулись в сторону выхода из кухни, вслушиваясь, как трезвон гулко отталкивается от узких стенок коридора. — Аки звонит, – сказал Кишибе, и Ангел недоверчиво покосился на него. — Откуда знаешь? — Он сказал, что позвонит ближе к вечеру, чтобы узнать, как у тебя дела, – мужчина ткнул в демона указательным пальцем. – А тебе, думаю, стоит взять трубку и поблагодарить его за еду. На плечи снова обрушилась тяжесть. Только не это. По крайней мере – не в этот раз. Ангелу не хватило целого месяца, чтобы подготовить себя к разговору с Аки. Хватит ли у него времени сейчас? — Ну… я… «Я боюсь разговаривать с ним». Но не мог же он сказать прямо так? Его бы попросту не поняли. Кишибе недовольно цокнул языком. — Что? Не заставляй меня отдуваться за тебя. Я не хочу снова врать Аки и выдумывать причины, почему ты не можешь подойти к телефону. — Я просто… – Ангел тяжело вздохнул, желая, чтобы от него отвязались, просто, чёрт возьми, отвязались. – Это сложно. Я пока что не знаю, как поговорить с Аки… об определенных вещах. Которые тебя не касаются. Он говорил очень расплывчато в надежде, что мужчина сжалится над ним и не будет подталкивать к краю обрыва. Но Кишибе не был бы Кишибе, если бы не отправил его в полёт грубым пинком. — Не знаю, что происходит с тобой в последнее время, но мне это совсем не нравится. Куда делся тот наглый самоуверенный демон, который всегда говорит то, что думает? «Может быть, такого меня никогда не было? – грустно подумал Ангел. – Может быть, это был всего лишь образ, который я придумал, чтобы адаптироваться к жизни с людьми?». — Ну извини, старик. Сейчас я не в том состоянии, чтобы… — Не в состоянии, чтобы поговорить с Аки по телефону? Давай не придумывай, – Кишибе дёрнул за спинку его стула, отчего тот опасно накренился назад, и демон испуганно поджал ноги. – Я говорю: иди и скажи ему “Спасибо” за еду, которую ты сидишь и ешь с мокрыми глазами. Простую благодарность Аки уж точно заслужил. С этими словами демон был вытолкан в коридор, оставлен наедине с расходящимся звоном телефона. Стоило ли проклинать Кишибе за то, что он оказывал на него такое влияние, или же, наоборот, благодарить – очень сложный вопрос. Но сейчас деваться было некуда, и Ангел со вздохом взял трубку. Как дела? Нормально. Спасибо за еду, кстати. Мне уже пора спать, так что… — Алло? На той стороне трубки раздалось короткое молчание. Видимо, звонивший и правда не ожидал, что трубку возьмёт именно он. — Ангел… – удивленно выдохнул голос Аки. – Привет. Как ты? Ангел тяжело сглотнул. Он так давно не слышал голоса своего человека, что сейчас он показался ему особенно привлекательным, пусть даже искаженный помехами. — Нормально, – соврал демон и прислушался: кажется, он слышал звуки улицы, лёгкое завывание северного ветра. – Ты звонишь с улицы? Работаешь? — Да. Решил задержаться сегодня подольше. «Все такой же работяга», – со вздохом подумал Ангел, прислонившись к стене спиной. На какое-то время между ними повисло странное молчание. Аки ждал каких-то слов, а Ангел не решался их озвучить. Он многое хотел сказать. Что он скучал, что хотел человека рядом, хотел прикоснуться к нему. Но было бы очень странно заявлять подобное спустя целый месяц игнора. — Спасибо тебе за еду, – наконец, выдавил из себя демон, чтобы чем-то забить тишину. – Очень вкусно. Особенно кацу… — Серьезно, Ангел, в чём дело? Демон замер с открытым ртом, смотря в зеркало на противоположном конце коридора. Волосы, грязные из-за того, что он слишком уставал, чтобы их мыть. Крылья, грязно-серые по той же причине. И несчастные, несчастные глаза. Если бы Аки увидел его такого прямо сейчас, сошёл бы с ума от беспокойства. — В чём дело? – глупо повторил Ангел, наблюдая через зеркало, как шевелятся собственные губы, сплошь усеянные крохотными ранками. «Я убил человека. Я убил много людей, если уж на то пошло». — Не делай вид что не понимаешь, – фыркнул Аки. – Ты сам просил навещать тебя почаще, но в итоге каждый раз отказываешь мне во встрече. А на звонки вообще не отвечаешь. Это было несправедливо по отношению к человеку, но демон не знал, как иначе. Он ещё не решил, как должен себя вести, а до тех пор… да, кот должен оставаться в коробке. Сначала Ангел надеялся, что ему хватит пары дней, чтобы всё обдумать. Когда несколько дней прошло, он решил дать себе неделю. Когда неделя подошла к концу, её оказалось мало, и тогда он взял ещё одну. И ещё, и ещё. И вот, уже середина февраля, и он по-прежнему не знал, когда это всё закончится. — Ты всё ещё обижен на меня? – осторожно спросил человек, расценив молчание по-своему. – После того разговора? У них была небольшая перепалка, когда они виделись в последний раз, в ресторане. Ангел уже успел забыть об этом и даже не мог вспомнить причины того спора. Так что, конечно, он не держал на человека зла. — Я не обижался на тебя в тот раз, – вздохнул он. — Значит, обижен на что-то другое? — Нет, Аки, ни на что. — Тогда в чём дело? Пожалуйста, поговори со мной. В голосе человека слышалась искренняя мольба, и Ангел поджал губы. Не одному ему было больно всё это время. Закрываясь от Аки, не объясняя ничего, не предупреждая, оставляя того теряться в догадках... Что же он натворил? И самое главное, как ему теперь всё исправить? — Это был очень сложный месяц, – попробовал оправдаться демон. – Новая напарница, новый график, всё это так давит с непривычки. Я вообще никогда не был поклонником тяжёлой работы, знаешь ли… Аки на том конце провода вздохнул. — Это всё? – серьёзно спросил он. – Скажи честно, это единственная причина? Ложь никогда не была решением проблемы. Ложь только усугубляла её. Но сейчас Ангел не мог сделать ничего лучше, кроме как снова солгать. — Да. Прости, я просто сильно устал. Человек снова тяжело вздохнул. Ангел не видел его лица и не мог определить, поверил ли тот его словам, потому что Аки никогда не был из тех, кого легко обмануть. — Ты ведь знаешь. Тебе стоит только попросить – и я вернусь в Общественную Безопасность. — Даже не заикайся! – нахмурился Ангел и почему-то обрадовался тому, что испытал это привычное, но уже позабытое раздражение, которое он испытывал всякий раз, когда Аки говорил что-то глупое. – Я и так едва смирился с тем, что ты всё-таки ушёл в частники. — Да? Но мне действительно нравится эта работа. Порой в голову залетали опасения, что он ошибся, заставив человека уволиться. Когда они работали вместе, у него всегда был шанс его защитить, а сейчас один чёрт был в курсе, чем Аки занимался целый день и не грохнули ли его в одну из ночных смен. Ангел фыркнул. — Нравится работать по ночам? Одному? В такие холода? — Если хочешь, чтобы я рассказал, нам нужно встретиться, – предложил Аки. – В следующие выходные, например. Как тебе? Демон растерялся. Совсем чуть-чуть, всего на несколько жалких мгновений, он успел забыться, ворча на человека, как в старые добрые времена. Но встретиться с Аки лицом к лицу – не то же самое, что говорить с ним по телефону. По крайней мере, сейчас Ангела не испытывали его глубокие синие глаза. — Ну… – замялся он. – Сейчас не лучшее время. — Я не совсем понимаю, что происходит, – честно сказал человек. – Но, знаешь, лучшее время не настанет никогда. Важно только то, хочешь ты увидеться или нет. О, Ангел хотел. Знал бы Аки, как сильно. Он хотел вжаться в плечо человека носом, жадно вдыхая его запах, заново наполняя себя смыслом. Хотел почувствовать его тепло сквозь одежду и уснуть, лежа ухом на его груди, вслушиваясь в стук сердца, отсчитывающего удары до его конца. Он хотел, чтобы Аки улыбнулся ему. Очень, очень сильно. — Я хочу, – выдохнул он первую за этот вечер правду. – Я… соскучился. — Я тоже по тебе соскучился, – судя по потеплевшему голосу, человек улыбнулся. – Поэтому зайду за тобой в следующий выходной. Ладно? Горло снова стянуло, глаза защипало, и демон отвёл взгляд от собственного отражения в зеркале, чтобы не видеть, насколько жалко он выглядел в эту минуту. Вся его жизнь превратилась в шаткую походку по канату, натянутому между двух небоскребов – любой перекос влево-вправо, любое слово или ситуация, подкравшиеся в уязвимый момент, могли подтолкнуть его к новому срыву. — Ладно… – да будь проклят его дрогнувший голос. – Спасибо, Аки. За то, что позвонил. И за еду тоже большое спасибо. Я давно не ел ничего такого вкусного. — Ничего особенного, – скромно отозвался парень. – Просто пытаюсь быть рядом, как и обещал. Даже если ты сам меня почему-то отталкиваешь. Ангел ощутил нешуточную готовность вылететь пулей из окна прямо сейчас и броситься искать Аки на холодных темных улицах. Найдя, он бы снес его с ног, обнимая так, что тому стало бы сложно дышать. Но когда разговор был закончен, он ощутил только приятную усталость, которую обычно чувствуют после тяжелого трудового дня, принесшего достойные результаты. Умывшись и переодевшись в пижаму, игнорируя довольные “я же говорил” взгляды от Кишибе, демон устроился на диване в гостиной. Сон не шёл, и спустя целый час возни Ангел уныло вылез из-под одеяла, встал пятками на холодный пол и принялся разминать затекшие крылья. В последнее время они болели, не переставая, то ли из-за частых полётов, то ли из-за сна на узком диванчике, чей каркас то и дело впивался в него сквозь продавленные подушки. Мученически зевнув, Ангел подошёл к окну и окинул ночной город скучающим взглядом. Февраль был скуп на осадки, поэтому снег больше не падал, и все улицы, как одна, были голыми и тёмными. А ведь Аки был где-то там в этот час, разгуливал совершенно один, подвергая себя всевозможным опасностям. Невозможно глупый человек. По груди растекались остатки того тепла, которое Аки успел вдохнуть в демона за их короткий разговор, и тот цеплялся за них изо всех сил, как за спасательный круг, чудом выброшенный посреди открытого океана. От мысли, что это тепло может когда-нибудь исчезнуть, кровь оттекала от ступней, отправляя в призрачную иллюзию падения. Медленно дыша, Ангел потерся щекой о ледяное стекло, оставляя на нем запотевшие пятнышки. Убить человека – это страшно, но лишиться Аки было ещё страшнее, и ему было не стыдно это признать. Он пытался действовать по совести, но провалился в этом человеческом деле. Он же демон, в конце концов, он должен быть эгоистом? В этом, наверное, нет ничего позорного. И сейчас Ангел эгоистично выбрал тот путь, который будет удобнее для него и только для него. Взять себя в руки и лгать так, чтобы самому уверовать в собственную правду.

—

А потом что-то пошло не так.

—

— В Киото? Он стоял в кабинете Макимы, замерев, как оленёнок в свете фар. — Ты посылаешь меня… в Киото? Кобени молча смотрела в пол. Она не задавала никаких вопросов, не высказывала претензий, не возмущалась – просто принимала командировку, как данность. Макима расслабленно стояла перед ними, слегка облокотившись на стол позади, и невозмутимо сверлила двоих глазами-спиральками. На её губах была натянута дежурная улыбка. — Это всего лишь на месяц, – подбодрила она. – Кое-что случилось, и департамент Киото лишился нескольких хороших охотников. Сейчас у них недостаток рабочей силы, а город, как назло, оккупировал очень жуткий демон. Вы побудете там, пока они ищут и натаскивают новые кадры. Может, и демона убить вам удастся. — Но… Перед глазами Ангела рушился его идеальный выходной. Вот чёрт. Что он скажет Аки? — Что такое, Ангел? – женщина склонила голову вбок. – У тебя есть какие-то возражения? Что-то в её взгляде приземляло демона, вдавливало его в сверкающий чистотой пол. В голове зародилось непонятное жужжание, точно голодная муха, забравшаяся в ушную раковину, заплутала там и теперь упорно искала выход наружу. Голова покорно опустилась против его воли. — Возражения есть, – пробормотал Ангел. – Но… здесь уж ничего не поделаешь. — Значит, ты согласен на поездку? Почему она продолжала спрашивать так, как будто у него было право отказать ей? — Видимо, согласен. Макима выпрямилась и, судя по звуку шагов, медленно обогнула стол и села на кожаное кресло. Ангел вслушался в тихое дыхание Кобени. За всё это время девушка едва ли сказала что-то кроме приветствия. Не удивительно, что она просто молча принимает любой указ. Она никогда не выглядела как кто-то, кто готов отстоять своё мнение, особенно перед тем, кто платит ей большие деньги. — Ваш поезд отходит сегодня в десять. По прибытии на место вас встретят сотрудники киотского департамента. Кобени, милая, ты остаёшься за главную. Следи, чтобы наш демон не заблудился. Робко поклонившись, девушка стала медленно отступать в сторону выхода, и демон последовал за ней. Он не виделся с Макимой где-то около месяца, и впечатления от сегодняшней встречи были… странные. Необычно тревожные, пугающие. Почему так? Почему… — Ангел, – раздался её голос за спиной, когда он уже собирался выйти. – Может быть, у тебя остались ко мне какие-то вопросы? Ну вот и к чему это она? Оглянувшись через плечо, он встретился с Макимой взглядами и почувствовал расползающуюся по позвонкам волну мурашек. Вопросы… вопросы… чёрт, да какие у него могут быть к ней вопросы? — Надеюсь, нас будут кормить за счёт Департамента? – спросил он первое, что пришло в голову. Макима улыбнулась чуть шире. — О, разумеется, – ответила она, подозрительно довольная. – Отель и питание будут полностью оплачены. Что ж, не смею тебя больше задерживать. Ангел прикусил губу, пытаясь успокоить внутреннее волнение, надоедливого червячка, прогрызающего мозговые извилины. Как будто бы Макима ожидала от него совсем не то. Как будто было что-то другое, намного более важное, о чём он каким-то образом умудрился забыть. Это чувство так органично переплелось с ощущением потерянности, которое он испытывал весь этот месяц, что становилось не по себе. «Может быть… – вдруг осенила его пугающая догадка. – Может, она знает о том, что я сделал? Без понятия, каким образом, но знает. Но если бы знала, то убила меня на месте, разве нет?». Что ж, ещё один пунктик в копилку параноидальных мыслей. Чудесно, просто невероятно. Вернувшись домой, Ангел быстро закинул в рюкзак вещи первой необходимости – зубную пасту, шампуни, одежду для сна. В квартире звенела тишина – на часах было всего девять, и Кишибе было нечего делать дома в утро пятницы. Даже как-то жалко. Хотелось попрощаться со стариком перед отъездом. Ангел мало знал о том, каким был этот город, Киото. Скорее всего, он мало чем отличался от Токио. Но, как бы он не недолюбливал Токио, здесь по-прежнему был его дом, его любимый человек, его семья. Отодрать от сердца, оставить всё это за собой… было равносильно тому, чтобы распрощаться с Индийским океаном. Как Ангелу было плохо, когда его похитили из его родины, он не забыл до сих пор. Кажется, история повторялась. Единственным утешением были слова Макимы о том, что это временные меры… хотя у него не было причин доверять ей на сто процентов. Выйдя в коридор, Ангел подошел к телефону и набрал домашний номер Аки. Тот взял трубку не сразу – судя по хриплому голосу, человек только-только вылез из кровати. Ночные смены давали о себе знать, ведь раньше парень вставал с пением петухов даже в выходные дни. — Я уезжаю в Киото, – выдохнул Ангел вместо приветствия – напоминание самому себе, что он никогда не был хорош в подборе нужных слов. Голос Аки мгновенно прорезался. — Что? – быстро переспросил он. – Когда? Зачем? — Приказ Макимы, – кисло объяснил Ангел. – У них там чп, а людей не хватает. Я уезжаю сегодня, так что… – сглотнул. – Завтра встретиться не получится. Вот. Просто хотел сказать. Ещё несколько секунд Аки молчал, пытаясь осознать для себя эту информацию. Ангел вслушивался в его громкое дыхание, покусывая губы, раздирая на них недавно заросшую болячку. — Надолго? — На месяц, а там как видно будет. Аки обречённо вздохнул и, судя по глухому звуку, впечатался лбом в полую стену. — Киото. На месяц… – растерянно повторил он. – Безумие какое-то. Почему именно тебя… чёрт. Человек звучал горче полыни – он явно расстроился больше, чем демон предполагал. «Я избегал его весь январь, – вцепились в горло остатки совести. – Сторонился, как прокажённого, хотя единственной проблемой являлся только я сам. А теперь, когда наконец-то дал слабину, меня увозят в чёртов Киото, далеко-далеко…». Демон поджал губы. — Прости. Почему-то извиниться сейчас казалось единственным логичным вариантом. — За что? – удивился Аки. – Ты же здесь ничего не решаешь. — Я правда хотел увидеться. Его голос слегка скрипнул, надломился на последнем слове, и Ангел затих, мысленно ругая себя. Всё с ним было не так в последнее время. Сердцу было больно, и он делал больно всем вокруг – случайно, не по своей вине. Будучи излишне самоуверенным демоном, он до последнего отрицал, что когда-нибудь докатится до подобного состояния. Словно задумавшись о чём-то, человек напряженно помолчал, после чего вдруг спросил: — Когда твой поезд? Ангел бросил взгляд на часы. Поезд уходил в десять, а вокзал располагался неблизко. Как бы то ни было, он собирался лететь своим ходом, поэтому был уверен, что доберётся вовремя, в обход дурацких пробок. — Где-то через полчаса. Я уже собираюсь выходить, так что… — Подожди, – вдруг быстро сказал Аки. – Только не садись в поезд сразу. Я сейчас приеду. Челюсть демона медленно отвисла, и он завис с идиотским выражением лица. — Чего?.. — Я выезжаю на вокзал, – повторил человек, которому не терпелось кинуть трубку и перейти от слов к действию. – Не садись в вагон. Дождись сначала меня, ладно? Пожалуйста. Смысл сказанного дошел не сразу, а когда дошёл, Ангел почувствовал, как еще щёки (впервые за долгое время) загораются тёплым румянцем. Это было свежее чувство, давно забытое, а поэтому воспринимаемое, как новое. Как цветок, проснувшийся после долгой зимы, заново вспоминавший, как цвести. — Ты правда сделаешь это? — Меньше слов, Ангел. Я бегу собираться. Ты только дождись, по рукам? — По рукам, – улыбнулся демон, слыша, как Аки бросает трубку, не дослушав до конца. Подхватив рюкзак, он закрыл квартиру и, вылетев с общего балкона, взял курс на вокзал. Его человек… это и правда что-то с чем-то. Аки говорил про себя, что он – среднестатистический японец, и это не было преувеличением, ведь он и правда был таким. Спокойный, рассудительный, услужливый. Простой, как деталька LEGO для детей. А потом Аки поджидал нужный момент… и вдруг вытворял нечто безумное. Вот тогда-то всё и рушилось, всё идеальное и правильное, что в нём было. Не зря говорят: в тихом омуте черти водятся. Кишибе был прав – они друг друга стоят. Заходить на вокзал Ангел решил не через терминал, а прямо так, спустившись прямиком на перрон. Его лицензия до сих пор не была обновлена, и вокзальная охрана не пропустила бы демона внутрь в одиночку. К счастью, обмануть эту самую охрану было проще, чем отнять конфетку у ребенка. Ангел выхватил взглядом стоящую возле колонны Кобени и приземлился перед ней, заставив отшатнуться с тихим писком. И снова – эти напуганные взгляды людей, обращённые на него со всех сторон… — Ну что? – вздохнул он, оглядывая девушку. – Готова? У её ног стоял маленький потрепанный рюкзачок, куда были собраны все скромные пожитки. Не переставая трястись, Кобени подобрала багаж плохо гнущимися пальцами и кивнула в сторону ближайшего поезда. — Да… эм… н-нам туда… — Эй, ну перестань уже, – фыркнул демон. – Из-за тебя я чувствую себя каким-то монстром. — П-перестань на м-меня с неба падать тогда… Пройдя несколько шагов в сторону приветливо распахнутых дверей вагона, она в замешательстве обернулась на Ангела. — Ты идёшь?.. Ангел взволнованно почесал покрытый шапкой затылок. «Ты только дождись», – настойчиво повторил эхом в сознании взволнованный голос Аки. Нервно дернув уголком губ, демон вскинул руку, успокаивая Кобени этим жестом. — Займи мне местечко у окна, – он мельком оглядел снующих туда-сюда людей с чемоданами, выискивая там знакомый хвостик. – Я скоро подойду. — Мы трогаемся через десять минут, – насторожилась девушка. — Ага, я знаю. Мне просто нужно увидеться кое с кем. Он не видел смысла скрывать от Кобени правду. Что бы она сделала с ней, так или иначе? Ещё немного потаращившись на него, девушка неуверенно кивнула и запрыгнула внутрь вагона. Поезд постепенно наполнялся людьми, в окнах показывались всё новые и новые лица. Ангел стоял возле большого таблоида с картой Токио, чтобы быть как можно более заметным, и всматривался в проходящих мимо незнакомцев. Полиция на другом конце перрона с подозрением поглядывала на него. Вроде демон, но держится в стороне, не нападает. Следует ли проверить? Нужно ли запросить документы? Ангел не боялся полиции, но сейчас они – последнее, что ему было нужно. На весь вокзал вдруг раздался мелодичный сигнал, и прохладный женский голос объявил о скором отправлении поезда, поторапливая всех, кто не успел на него забраться. Демон стиснул зубы, не уверенный, нужны ли ему проблемы с тем, чтобы опоздать на свой поезд. Не будет ли слишком проблемно догонять уходящий состав по воздуху? Кобени откинется от страха перед ответственностью, если поезд тронется без него. Демон нервно забарабанил ногой по холодному каменному перрону и резко вскинул голову, услышав знакомый голос. — Ангел! Аки подобрался к нему, неловко огибая людей, расталкивая их локтями. Он был одет в футболку и джинсы, на плечи была наспех накинута куртка, распущенные волосы растрепались на ветру. Человек выглядел так, как будто его разбудил пожар, и он наспех вылетел из дома, не успев одеться по погоде. Наконец, подойдя вплотную, человек остановился, с трудом переводя дыхание. — Успел… – поражённо пробормотал он, словно до конца не верил в собственный успех. Однако, и правда успел. Ангел открыл рот. Закрыл. И снова открыл. — Ты – безумный человек, Аки, – серьёзно сказал он, кивая для пущей убедительности. Взгляд человека растерянно пробежался по нему, задерживаясь на лице. Сделав шаг вперед, он положил ладони на плечи демона, нависая над ним всем своим немаленьким ростом. Ангел задрал голову, вдруг понимая, насколько маленьким и слабым он выглядит в этот момент – обескураженный, застанный врасплох, опьянённый объектом своей симпатии. Влюблённо хлопающий блестящими глазами. Аки, тем не менее, разглядел в нём совсем другое. — Ты выглядишь таким измученным… – его брови обеспокоенно сошлись на переносице. – Что с тобой сделали? Хотя нет, не говори, – вдруг передумал он, лишив демона возможности солгать. — Только время потратим. Иди сюда. Они крепко обнялись, и Ангел отодвинул носом ворот человеческой куртки, вжался в его плечо, вдыхая запах сквозь тонкую ткань футболки, мокрую от быстрого бега. Даже сейчас, в середине февраля, Аки продолжал пахнуть домом и солнцем. Ангел жадно собирал этот аромат в лёгкие, пытаясь надышаться на месяц вперед. — Береги себя, ладно? – пробормотал человек в его макушку. — Это я должен говорить тебе, – нахмурился Ангел и отстранился. – Не вздумай нарываться на проблемы, когда меня нет рядом, чтобы тебя защитить. Аки кивнул с умным видом. — Замётано. По перрону разнесся новый звуковой сигнал, и демон нервно закрутил головой по сторонам. — Кажется, мне пора. Руки его, вопреки словам, только сильнее сжались на куртке Аки, как будто не желая отпускать. Облегчив ему задачу, человек сам сделал шаг назад. В синих глазах всё еще плескалось беспокойство, но он постарался изобразить губами какую-никакую улыбку. — Да, кажется, и правда пора. Нехотя отступив, Ангел запрыгнул в открытые двери вагона, оглядываясь на Аки в последний раз. Человек явно мёрз – одна его рука была засунута поглубже в карман, но вторую он вытащил, чтобы помахать демону напоследок. Лицо и уши были красными, скорее всего тоже из-за беспощадного утреннего мороза. Он выглядел так убито, как будто отъезд Ангела каким-то образом был персональным плевком ему в душу. — Удачи тебе там, – пожелал он. – Киото – неплохой город. Возможно, даже лучше, чем Токио. — Очень надеюсь, что ты прав, – от всего сердца понадеялся Ангел. – Я постараюсь вернуться поскорее, но ничего не обещаю. С такой-то работой. В глазах человека что-то потемнело, посерьезнело. Его плечи вдруг напряглись, точно при виде невидимой угрозы. — Ангел, – произнёс он под громкий скрежет вагонных дверей. – Я обязательно что-нибудь придумаю… Двери закрылись, и демон остался стоять в замешательстве, не до конца понимая, что человек имел в виду. Но спросить об этом было уже невозможно – поезд тронулся, медленно набирая скорость, увозя его в незнакомые, чужие земли.