First love / Late spring

— Как ни странно, Денджи даже нравится в школе. Кишибе отхлебнул из кружки уже кофе и потёр подбородок. — И правда, странно. Я думал, он сбежит оттуда сразу, как только узнает, что учёба – от слова “учиться”. Там же домашка и всё такое. — Ты думаешь, он делает домашку? – насмешливо выгнул бровь Ангел. К началу мая до Токио наконец-то снизошло тепло. Растительность, серая и невыразительная, зачахшая с приходом зимы, наконец-то начала пестрить яркими красками. Плотно застроённые улочки утопали в лепестках цветущей сакуры. Обычно она начинала цвести намного раньше, но ведущие прогнозов погоды упрямо разводили руками: «Поздняя весна!». Весь город выдохнул с облегчением, когда на вишнёвых ветвях показались первые бутоны. Пару дней назад Аки и Ангел даже ходили любоваться цветением. Расстелив плед на молодой траве, жевали бутерброды, разговаривая о том о сём. Розовые лепестки кружились в воздухе, устилали плед ароматным ковром, путались в волосах и перьях так, что демон потратил кучу времени тем вечером, чтобы очистить крылья. А сейчас он сидел за столом в квартире Кишибе, вдыхая нежный цветочный аромат, пробирающийся на кухню через приоткрытое окно. Это была их первая встреча с прошлого месяца – ещё в первых числах апреля старик неожиданно улетел в командировку в Китай и вернулся совсем недавно, так что демон не упустил возможности заскочить к нему на пару слов. В качестве гостинца он принёс с собой лазанью, приготовленную Аки прошлым вечером. Кишибе с удовольствием уплетал её, не переставая жаловаться на китайскую еду – слишком острую, по его мнению, слишком много специй. Это было похоже на намеренный прыжок на одни и те же грабли, и Ангела нет-нет да порывало спросить, какого чёрта он вообще тогда продолжает жрать эту гадость. — Ну вот о чём я и говорю, – продолжал старик, утерев рот салфеткой. – Школа слишком ограничивает Денджи, а мотивации это терпеть у него нет от слова совсем. Зачем делать то, что не нравится, если ты не знаешь, что получишь с этого? Ангел сделал небольшой глоток чая с загадочным названием “Да Хун Пао”, который Кишибе привёз ему из Китая. Такой вот своеобразный обмен подарками. — Если у тебя отбито чувство совести – а у Денджи её и не было – то ничего не мешает тебе валять дурака во время уроков. Например, в первую неделю триместра он подрался с одноклассниками во время физкультуры. А ещё ему нравится, когда одноклассницы кидают в него мелом… – понизив тон, демон пробурчал под нос, – Мне кажется, это не совсем нормально… — С успеваемостью у него, стало быть, хреново, – подытожил Кишибе. — Держится на соплях. Хотя базовый минимум Денджи всё-таки выполняет – Аки обещал ему мобильный телефон, если он не вылетит из школы до осени. Сейчас Аки был единственным из них четверых, у кого был личный телефон. Он купил его совсем недавно, чем вызвал у ребят чёрную зависть и ежедневное нытьё: «Я тоже хочу такой!». Демон их зависти никак не разделял – во-первых, телефон ему был попросту не нужен; во-вторых, он с недоверием относился ко всем новомодным приблудам. Он даже слышал, как кто-то обсуждал в супермаркете, мол, с помощью этих устройств государство установит слежку за человечеством и научится контролировать людей с помощью радиоволн… — Совсем скоро вся молодёжь будет ходить с мобильниками, запомни мои слова, – старик покрутил в воздухе вилкой и отставил пустую тарелку из-под лазаньи в сторону. – Какая же вкусная штука. Может, мне тоже стоит переехать жить к Аки, что скажешь? — Ну уж нетушки, – сразу запротестовал Ангел. – У нас и так квартира трещит по швам… — Не будь жадиной. Поспишь в кровати со своим принцем, а футон отдай мне, не убудет. Кишибе даже не подозревал, что он спал со своим принцем в одной кровати, начиная с самой первой ночёвки. Не стоило сообщать ему об этом, если демон не хотел выслушивать очередную лекцию о своей безответственности. Он знал, что старик печётся об остатке жизни Аки, но у них, вроде, всё было схвачено. Потому что в течение всего месяца они не делали с этой кроватью ничего, кроме сна. Ангел всё ещё не был уверен, в какой момент ситуация должна поменяться, но теперь это зависело только от него. Всё шло своим чередом в то время, как он усиленно прислушивался к себе. Принюхивался к воздуху и ждал, когда переменится ветер. Ждал, когда ему, наконец, хватит храбрости, чтобы погрузиться в неизведанные воды. Ждал, когда настанет момент, когда ему будет слишком мало простых слов, чтобы выразить свои эмоции. Для существа, которое не могло размножаться, интимная близость была не целью, а методом. Ещё одной степенью выражения чувств. — Всё, – резко сказал Ангел, прерывая собственные раздумья, и встал из-за стола. – Мне пора. Аки скоро вернётся с работы, хочу поужинать вместе с ним. — Ты сегодня, выходит, на самовыгуле? – смекнул мужчина, и он поморщился. — Выбирай выражения, старик. Я свободный демон, летаю везде, где хочу, – задумавшись о том, стоит ли ему вообще разглашать эту информацию, он всё-таки добавил, – Сегодня, например, я был в зоопарке. Брови мужчины дрогнули, изображая на морщинистом лице подобие удивления. Наверное, ему было причудливо слышать настолько нормальные вещи, когда дело касалось Ангела. Да и самому демону, если честно, было до сих пор причудливо. — И как, понравилось? Ангел смерил его недовольным взглядом. — Ты смеёшься? – фыркнул он, абсолютно серьёзный. – Это ужасное место. Мне жалко всех животных, которым не повезло оказаться там, всех до единого. Такие места, как это, прекрасно отображают всю гнилую сущность людей. Он сам не до конца понимал, что побудило его полететь в этот треклятый зоопарк. Просто так вышло, что он валял дурака весь день, будучи совершенно один дома, а ближе к вечеру решил размять крылья и отправился полетать над городом. Вот так-то он и заприметил яркую вывеску зоопарка, мимо которой пролетал так много раз, но никогда раньше не обращал внимания. И крылья как-то сами по себе понесли его туда. Благо, с новой лицензией демона пропускали в общественные пространства без всяких проблем. Все те животные, которых он видел в документальных фильмах, предстали перед ним во плоти, но ни одно из них не выглядело счастливым. Ангел скромно стоял у края вольера, поодаль от толпы, и с жалостью разглядывал льва – короля прерий, безучастно развалившегося в тени собственного величия. И пусть этот зоопарк считался лучшим в Японии, как было заявлено на баннере у входа, здешние вольеры всё равно были слишком малы. «Сто пятьдесят квадратных метров», – гордо вещала надпись на табличке, но эти цифры казались демону смешными. Что такое сто пятьдесят квадратных метров, когда у свободного льва в распоряжении все земли Африки? Ангел смотрел и находил всех этих животных глубоко несчастными. Сочувствовать бедным львам у него получалось как-то более естественно, нежели сопереживать людям. Наверное, дело было в том, что он и сам познал на собственной шкуре, каково это – когда эти самые люди сажают тебя на цепь. Когда чай был допит, он и Кишибе поднялись на последний этаж и вышли на общий балкон – с некоторых пор тот стал для Ангела весьма удобной взлётно-посадочной площадкой. Забравшись на высокий бортик, демон свесил с него ноги и расправил крылья. — Знаешь что, малой, – вдруг выдал старик вместо прощания. – Я тебя таким счастливым не видел уже давно. Если подумать, то примерно никогда. Ангел удивленно завис на секунду, после чего громко фыркнул. — Может быть, те животные из зоопарка тоже выглядели бы счастливее на воле. — Я не понял, ты меня образумить пытаешься или что? – хмыкнул мужчина, безразличный к капризам демона. – Ну так вот тебе новость – люди и правда дерьмовые создания. Твоё ворчание здесь ничего не изменит. Поджав губы, Ангел бросил на мужчину взгляд исподлобья и, оттолкнувшись от перил, упорхнул. Кое в чём Кишибе был всё-таки прав, и для демона стало открытием, что это так легко читалось по его лицу – он действительно был счастлив. Потому что наконец-то вспомнил, что такое по-настоящему жить. Последний месяц ему было так непривычно хорошо, что порой, засыпая, Ангел всерьёз боялся очнуться где-нибудь в середине января, посмотреть на снегопад за окном, на часы с 7:00 на циферблате, и с горечью признать, что всё хорошее ему только снилось. А потом он просыпался в апреле и выдыхал с огромным облегчением. Когда неделя начиналась, первые два дня он и Аки просто отдыхали, занимаясь своими делами – обычно в такие дни человек затевал уборку, а потом они вместе ходили в кино, в кафе или же просто валялись на диване, смотря телевизор. Следующие два дня он отдыхал уже сам по себе, потому что Денджи торчал в школе до вечера, а Аки отправлялся убивать демонов с Пауэр, аргументируя это необходимостью дать ей убить хоть кого-то (иначе девчонка становилась злой, раздражительной и могла затеять драку на ровном месте). Оставшиеся три дня из недели демон ходил на охоту с Аки, и это было необычно признавать, но даже работа больше не казалась каторгой, ведь он делал её по собственному желанию. Ангелу было спокойнее, когда он был рядом со своим человеком, готовый защитить его в любой момент. Хотя демоны, которые попадались на частной охоте, были совсем слабы – им хватало одного взмаха катаной или стрелы в сердце, пущенной из арбалета. И всё. Демон повержен, Аки в безопасности, деньги – у них в кармане. Что за жизнь! Сегодня была очередь Пауэр идти с человеком в патруль, и совсем скоро они должны были вернуться. Даже уволившись с официальной работы, Аки всё равно придерживался формата восьмичасового рабочего дня. Вернувшись домой, демон надеялся присоединиться к ужину с Аки, но встретил там того, кого не ждал. Кого, справедливости ради, он вообще предпочёл бы не встречать никогда. Демон-Бомба была довольно миловидной девушкой, когда не пыталась никого убить. Это был первый раз, когда Ангел увидел её в человеческом обличии – о том, кто находится в их квартире, он догадался только по запаху. Расположившись за обеденным столом, Резе и Денджи сидели друг напротив друга, а между ними лежало несколько раскрытых тетрадей с учебниками. У девушки были короткие, гладкие чёрные волосы и зелёнющие глаза – Ангел и не думал даже, что такой звеняще-зелёный вообще существует в природе. Бледно-розовая кожа и европейский разрез глаз выдавали в ней иностранку с поличным. Неудивительно, ведь её занесло сюда аж из Советского Союза, где, как слышал Ангел, царствует вечный холод, а у людей ледяные сердца. Ангел хмыкнул. Ему было несложно поверить, что у этого маленького бледнолицего создания воистину ледяное сердце. Воздух в квартире был пропитан поразительным контрастом ароматов – цветочные женские духи вперемешку с запахом гари и динамита. Стараясь не привлекать к себе внимание, Ангел проскользнул в спальню, чтобы переодеться в домашнее. — Май нейм ис Денджи, – выговорил мальчишка на отвратительном английском. — Хеллоу, Денджи, – в противовес ему, у девушки почти отсутствовал акцент. – Хау олд ар ю? Её голос был предельно нежен, когда не звучал из недр бомбы, решил Ангел. Она звучала как сахарная вата, и его передёрнуло от мысли, что такое хрупкое с виду существо могло подарить ему одно из самых травмирующих воспоминаний в жизни. — Ай эм… сикстин… – Денджи аж вспотел от усилий. – Ай лайк… слип энд ит. — Зэтс грейт. Вот кайнд оф фуд ду ю лайк? — Ай лайк… эм… – он вознес глаза к потолку, после чего беспомощно уставился на Резе. – А что такое “фуд”? Нога, что ли? — Еда, болван, – ответил вместо неё Ангел, наконец-таки появившись на кухне. – То, что ты любишь больше всего. Дойдя до холодильника, он с любопытством заглянул внутрь – куча йогуртов в дверце так и притягивали взгляд, но сначала нужно было доесть мисо-суп. Недовольный тем, что им помешали, Денджи проследил за демоном угрюмым взглядом. — А что ты, типа, тоже знаешь английский? — Я же демон, – пожал плечами Ангел. – Я знаю все языки мира. — Что, даже китайский? – вызывающе усмехнулся парень. — Если ты когда-нибудь поумнеешь, тебе будет стыдно за собственную тупость, – ответил демон на китайском, с наслаждением наблюдая за тем, как округляются глаза мальчишки. – Надеюсь, твоя девчонка не собирается взрывать нам квартиру. Я рассчитывал на ужин в тишине. — Ты всё ещё обижен на меня за тот случай? – неожиданно спросила Резе на таком же безупречном китайском и улыбнулась. – Я тоже шарю на мандарине. Ангел раздражённо прикусил язык. Он как-то упустил тот факт, что советская шпионка вполне может знать и английский, и японский, и китайский, и чёрт знает какой ещё язык… Смотрит на него и лыбится. Вот ведь плутовка! — “Тот случай”? Да, кажется, припоминаю… Ты, вроде как, чуть не убила меня и Аки в тот вечер, – протянул он, скрестив руки на груди. – Сущий пустяк, не бери в голову. Он не мог игнорировать то, что прямо сейчас перед ним сидела живая причина тому, что жизнь Аки сократилась на целых три месяца – слишком важные, чтоб их, три месяца. Конечно, фактически это была заслуга Ангела, но катализатором, условием для того, чтобы эта ситуация вообще произошла, была она и только она. Сколько бы Резе ни хлопала своими пушистыми ресничками, он ей не доверял. По себе знал, что хлопаньем ресниц можно загладить слишком многое. И вообще, девчонка была иностранной шпионкой! Она могла строить из себя паиньку сколько угодно времени, а потом просто взять и вонзить нож в их спины. — По лицу вижу, как ты обо мне плохо думаешь, – вдруг рассмеялась девушка. – Но я правда-правда завязала, уж поверь. — Поверить? – фыркнул Ангел и принялся звенеть посудой. – Тебе удалось охомутать одного придурка, но не думай, что со мной будет так же просто. — Слышь ты! – внезапно встал на её защиту Денджи. – А ну извинился перед дамой! Быстро! Ангел закатил глаза. Ссору устраивать он не хотел, да и не то, чтобы вообще любил перепалки – они высасывали столько сил… И всё же, временами ему хотелось накричать на мальчишку. Тот был настолько глуп и беспечен, что подвергал опасности не только себя, но и всех в своём окружении, и раз уж он, Ангел, теперь тоже часть этого окружения… Напряжённую атмосферу разорвал звук хлопающей входной двери. В коридоре послышался голос Аки, а потом на всю квартиру раздался слоновий топот Пауэр, кинувшейся обнимать свою любимую Мяукалку. Внимание Денджи переключилось на прибывших, и Ангел незаметно выдохнул – как вовремя. Поднявшись из-за стола, Резе сложила тонкие ручки за спиной. — Добрый вечер, Аки-кун! Аки-кун? Демон нахмурился. Это ещё что такое? Она звучала, как примерная девочка, которая очень хотела понравиться родителям своего парня, и ему было тошно от этого образа невинной овечки. Чёрт, она хотела их всех убить! Почему никто, кроме него, этого не помнит? — Привет, – войдя на кухню, человек оглядел всех присутствующих и задержал взгляд на разложенных учебниках. – Занимаетесь английским? — Мы уже прошли целый топик, – словно хвастаясь, заявила девушка. – Аки-кун, а можно я украду Денджи на вечер? В кино крутят “Звёздные Войны” с субтитрами. «Ну конечно, прям будут они читать эти субтитры, – скептично отметил Ангел. – Ведь подросткам совсем нечего делать в кино, кроме как подтягивать английский». Он посмотрел на Аки, чтобы проверить, думает ли он о том же самом, и внутри вдруг беспокойно шевельнулось. Что-то в лице человека было не то, но что именно – определить было сложно. Слишком неуловимые изменения, настолько незаметные, что понять их можно было лишь шестым чувством. А шестое чувство Ангела работало на полную, когда дело касалось Аки. Выслушав сладкий лепет Резе, человек равнодушно пожал плечами. — Идите, только возьмите Пауэр с собой. Иначе она обидится и закатит истерику. — Отлично, я за! – вскинула руку одержимая. — Чё? А меня спросить забыли?! – вдруг вмешался Денджи. – Потому что я – против! — Ну не будь таким, Денджи… – проворковала девушка, запуская ладошку в светлые непослушные лохмы. – Втроем даже повеселее будет. Мальчишка недовольно забубнил под нос и без пререканий стянул со спинки стула свою ветровку. Было видно невооруженным глазом, что Резе оказывает на него большое влияние. Рядом с ней он становился послушным щенком, с благоговением заглядывающим в рот своей хозяйке. И ни рычать, ни язвить Денджи больше не хотелось. Такой домашний, послушный – одним словом, хороший мальчик. Быстро собравшись и взяв у человека деньги на билеты, все трое покинули квартиру, оставляя их наедине. Скосив глаза, Ангел продолжил приглядываться к Аки. Нет, он точно не ошибся. Чем больше демон смотрел, тем чётче различал отрешённость в синих глазах, смотрящих куда-то сквозь стены. Так обречённо. Поймав его взгляд на себе, Аки непонимающе склонил голову вбок. — Ты еще не ужинал? – спросил он максимально обыденным тоном. — Нет… не успел. — Садись, я разогрею. Присев за освободившийся стол, демон исподтишка следил за тем, как человек вытаскивает из холодильника кастрюльку супа и разливает его по порциям, после чего ставит по очереди в микроволновую печь. Всё было совсем как обычно, типичный ужин четверга, но… его взгляд по-прежнему смотрел в никуда. Сейчас Аки был похож на робота – как будто где-то глубоко внутри у него творились поистине страшные вещи, но тело делало свои дела на автомате. Ужинали они в подавленном молчании, и лишь из угла комнаты доносилось невнятное бормотание телевизора. Там крутили повтор очередного футбольного матча, но Аки даже не смотрел в экран, опустив глаза на тарелку. Сидящий напротив него демон пытался тщетно подавить нарастающее в груди беспокойство, путаясь в догадках. Что произошло во время сегодняшнего патруля? Аки не смог спасти старушку от демона? Случайно убил котёнка? Что? Что, чёрт возьми? Он хотел расспросить человека, хотел позаботиться о нём, но все правильные слова, как обычно, предательски вылетели из головы. Демон никогда не был силён в разговорах по душам. Поэтому сейчас он сидел, бессильно сжимая между пальцев палочки, и постепенно сходил с ума. Пока в один момент Аки вдруг не посмотрел на него и не сказал: — Я встретил кое-кого сегодня. Ангел мигом насторожился, но постарался сохранить невозмутимый вид, чтобы не спугнуть назревающее откровение. — М-м. Кого же? — Помнишь Тогучи Кена? Из Киото. Демон фыркнул. Конечно, он помнил Кен-сана – этот назойливый человек изрядно потрепал ему нервы в своё время. — Ты встретил его? – поморщился демон. – Он что, сейчас в Токио? — Он мёртв. Что-то вспыхнуло в нём всего на секунду, а потом моментально погасло. Эти слова сбили Ангела с толку, и ещё несколько секунд он смотрел на человека, приоктрыв рот, не зная, как реагировать. — Почему? – наконец, задал он единственный вопрос, который крутился на языке. — Демон, – коротко ответил Аки, будто это слово разом всё объясняло. Не удивительно. Это была самая распространенная причина смерти у работников Общественной Безопасности. Ангел понимающе кивнул, и в его памяти всплыло ещё одно лицо. — Что насчёт женщины со шрамом? Губы человека дрогнули, и так демон получил свой ответ ещё до того, как тот был озвучен. — Тендо. Она тоже мертва. Они оба. Наконец, дав волю своим эмоциям, Аки издал судорожный вздох, проводя вялой рукой по лицу. Маска спокойствия стекла с него, как плавленный воск, обличая скрытую под собою скорбь. Ангел тяжело сглотнул, ощущая укол вины где-то под сердцем – стыдно признать, но он был совсем не расстроен, даже чуть-чуть. Эти люди мельком появились в его жизни и так же быстро исчезли. Они были неплохими, местами даже забавными, но демон не воспринимал их иначе, чем посторонний шум, который он по воле случая вынужден был терпеть. Но для Аки… возможно, для Аки они были чем-то бо́льшим, нежели бездушными третьестепенными персонажами. — Ты хорошо знал их, да? — Тендо курировала мой контракт с Демоном Будущего в прошлом году, – повёл плечом человек. – А Кен-сан был моим напарником пару лет назад, когда приезжал в Токио на повышение квалификации. — Вот оно что… – не зная, что ещё сказать, растерянно пробормотал Ангел. – Это… хм… мне жаль. Ему было страшно неловко от неспособности поддержать человека. Если бы этот разговор состоялся всего несколько месяцев назад, он бы задвинул свою любимую тему с перерождением: «Не переживай, глупый человек, погибла лишь их оболочка. На самом деле они живы где-то, только в другом обличии. Уверен, Кен-сан всё тот же долбаный извращенец». Да, скорее всего, так и было бы. Но сейчас… боги Шанти были повёрнуты к Ангелу спиной. Он давно запутался в том, во что верить. Как он мог успокоить Аки, если сам потерял всякий покой? Отодвинув от себя пустую тарелку, демон прочистил горло. — Пойду-ка я в ванную первый. И, выйдя из-за стола, позорно сбежал из этой гнетущей атмосферы, оставив Аки наедине со своей болью, от всей души ненавидя себя за это. Он не стал мыть сегодня голову и крылья, но всё равно просидел в тёплой воде дольше обычного, отсчитывая минуты, за которые, как он надеялся, человек успеет разобраться со своими эмоциями самостоятельно. Что же ему теперь делать? Он выйдет из ванной, но что потом? Наверное, стоило всё-таки обнять Аки, повалить на кровать, закрывая крыльями от целого мира – ужасного и запредельно жестокого. Без слов – с ними у него всегда беда. Просто обнять. Да, он должен поступить именно так. Обтеревшись полотенцем и переодевшись в чистое, Ангел вышел в коридор, намеренный привести свой план в действие, как вдруг резко остановился посреди пути. На кухне уже никого не было, а дверь в спальню была закрыта, а из-за неё доносились странные звуки. Прислушавшись к ним, демон почувствовал, как сердце якорем падает в ноги. Аки плакал. Совсем тихо – будь у Ангела обыкновенный человеческий слух, он бы и не услышал. Но его чуткие уши порой играли с демоном злую шутку, и сейчас он слышал каждый вздох, каждый всхлип, который человек пытался подавить, прижимая ко рту ладонь. Ангел представил эту картину, и в груди заболело похуже, чем от сломанных рёбер. Он никогда не видел, чтобы Аки плакал, и одна лишь мысль о том, чтобы увидеть его таким поломанным, пугала до леденеющих пяток. Он хотел что-то сделать… что угодно, чтобы из глаз Аки больше не проронилось ни слезинки. Но прямо сейчас, стоя напротив двери в спальню, он ощущал себя беспомощным младенцем. Дотянувшись до ручки двери, Ангел постоял так ещё немного, а потом боязливо отстранился и вернулся в общую комнату. Чтобы хоть чем-то забить пустоту в голове, он слепо нащупал пульт от телевизора и включил канал с документалками. Сейчас там шёл выпуск про удивительную жизнь насекомых, но демон не понимал ни слова из того, что зачитывал за кадром диктор. Словно лунатик, он стоял посреди комнаты, полностью дезориентированный в пространстве. Неужели эти двое людей были настолько важны для Аки? А может, человек просто сам по себе ранимый? Не мог же он разрыдаться из-за смерти людей, которых не видел месяцами? Или же дело в чём-то другом? Ангел присел на подлокотник дивана, обвиняя себя в холодном бездействии. Вот так всегда – когда Аки было плохо, у него отнимался голос, опускались руки. «Ты берешь всё самое плохое – и заставляешь всё это исчезнуть», – прошептал в голове благоговейный голос человека, и Ангел прикусил губу, терзая её до боли. Но как? Как ему заставить исчезнуть всё плохое сейчас? Он не знал. Не знал, и поэтому сидел, ссутулившись, смотрел на меняющиеся картинки в телевизоре, но не понимал их смысла. Прошло около получаса, когда дверь спальни открылась с тихим щелчком. Спина демона напряглась. Замерев, он вслушивался в то, как Аки неуверенно топчется на выходе из комнаты, а потом направляется в ванную. Следом послышался шум воды – видимо, человек решил смыть с лица все слёзы прежде, чем показаться ему на глаза, и это ещё сильнее ранило Ангела. Ему не хотелось, чтобы человек скрывал от него свою боль, но так получалось, что в этой ситуации демон был первый, кто сам отвернулся от неё. Наконец, спустя еще несколько минут он ощутил присутствие Аки за спиной. — Что смотришь? – спросил парень, сохраняя голос удивительно обычным. Как будто это не он прорыдал в подушку целых полчаса. Что ж, если Аки выбрал быть слепым, Ангел сыграет глухого. Итак, он ничего не слышал. — Передачу про насекомых, – ответил он, тыча пальцем в телевизор. – Очень интересно. На экране тем временем стрекотали цикады, снятые в микросъёмке. «Личинки зреют под землёй около семнадцати лет, – произнёс голос за кадром. – Взрослые особи живут не дольше шести недель. После спаривания они откладывают яйца на ветвях деревьев и умирают». Ангел вздрогнул, когда почувствовал, как человек обвивает его руками, прижимаясь грудью к спине. Заключив демона в объятия, он уместил подбородок на его плече, и по тому растеклось уютное тепло. Потеряв всякий интерес к передаче, Ангел прикрыл глаза от удовольствия. Когда человек делал так, он чувствовал себя в безопасности… как жаль, что он был намного ниже и меньше и оттого не знал, как подарить такое же ощущение безопасности для самого человека. Еще несколько минут они просто смотрели в телевизор, но каждый думал о своём. Ангел размышлял об Аки, а тот… а чёрт его поймёт. Демон боялся повернуть голову, чтобы случайно не столкнуться носами, боялся посмотреть в синие глаза, потому что не хотел видеть в них остатки слёз. Это бы его сломало. — Поехали на Хоккайдо, – вдруг сказал парень прямо ему на ухо. Ангел нахмурился. Это было очень неожиданно. — Зачем? — Хочу навестить могилу родителей. Видимо, нервный срыв (или что это вообще такое было?) подталкивал его на спонтанные поступки. Демон понял, что сейчас Аки изо всех сил ищет хоть что-то, что поможет ему почувствовать себя лучше. И находит это в неожиданных вещах. — Только ты и я? – хмыкнул демон, погладив обнимающие его руки. – Что насчёт Денджи и Пауэр? — Денджи нужно ходить в школу, а Пауэр без него не поедет. Ничего страшного, если я попрошу Резе присматривать за ребятами. Из них троих она кажется наиболее взрослой. Ангел поморщился. Кажется, Аки ментально удочерил ещё одного ребенка. И почему, спрашивается, демон остался единственным, кто видел в этой девчонке опасность? — Пустишь эту маленькую крысу в наш дом? – фыркнул он, и человек устало вздохнул. – Ты правда ей веришь, Аки? — Я верю в то, что Денджи ей действительно нравится. Демон немного помолчал, переосмысливая предложение человека. Если посмотреть на ситуацию со всех сторон, то ничего не мешало Денджи пропустить школу всего на недельку – он и так прогуливает половину занятий, что с него взять? Так что, если бы Аки действительно захотел, они бы поехали на Хоккайдо все вместе. Но он предложил только ему, а это значило, что человек хотел, чтобы они поехали на остров вдвоем. Вместо того, чтобы обрадоваться этой мысли, Ангел почему-то встревожился. Человек вёл себя очень странно, а он никак не мог найти причину. — Ангел? – позвал Аки, потеревшись носом о его плечо, и повторил, – Ну... поехали? Его голос сквозил неприкрытым отчанияем, и демон не смог отказать.

—

Весь следующий день Аки активно готовился к отъезду: покупал билеты, бронировал номер в отеле и составлял маршрут поездки. Ангел до последнего надеялся, что они не будут налегать на туризм – он уставал даже от мысли о том, чтобы путешествовать по горам. Нет, его любимым типом отдыха был тот, где можно было просто лежать на одном месте двадцать четыре на семь. Однако ехали они на Хоккайдо отнюдь не за отдыхом. Они делали это ради Аки – что бы ни значило для него это место, Ангел надеялся, что там ему станет лучше. А значит, и свои барские капризы он должен был засунуть куда подальше. Уже через день они рассортировали вещи по рюкзакам и выехали на такси в сторону аэропорта. Денджи с Пауэр, провожавшие их взглядом с балкона, даже не пытались делать вид, что будут скучать. Ангел мог представить, как они побегут заказывать пиццу, стоит их машине заехать за угол дома. В аэропорту они прошли досмотр, после чего уселись в зал ожидания на неудобные железные стульчики. Посадку должны были открыть только через полчаса, поэтому Ангел занял себя тем, чтобы внимательно изучить их билеты. Один из них, зарегистрированный на имя Аки, выглядел вполне стандартным. Второй, принадлежащий Ангелу, был распечатан на розовой бумаге, а поперёк его лицензионного номера была поставлена огромная печать с надписью “Одобрено”. Несмотря на всю свободу, пришедшую к нему с новой лицензией, Ангелу не стоило забывать, что он всё ещё оставался существом второго сорта в глазах людей. Тем, кому требовался отдельный билет на особенной бумаге, который должен быть кем-то и как-то одобрен. — Тут написано, что мы летим в Читосе, – заметил он, прочитав информацию о прилёте. – Разве твой город не назывался по-другому? Кажется, Яма… Ямано… Аки забрал билеты из рук демона и вложил обратно в свой паспорт. — Яманомачи. У него нет своего аэропорта, поэтому сначала мы полетим до Читосе. Оттуда – на поезде до Ноборибецу, там у нас забронирован отель. А уже оттуда – в горы. Ангел озадаченно поскреб затылок, нагруженный новой информацией. Как-то сомнительно звучал маршрут, на взгляд демона – слишком энергозатратный. — И сколько нам лететь до Читосе? — Около часа. Примерно столько же – на поезде. — Ну и хорошо, – вздохнул Ангел. – Можно будет ещё немного поспать. Мы встали так рано, что я-яа-аа… – здесь он зевнул, широко разевая рот, – …совсем не выспался. Аки улыбнулся, и демон почувствовал облегчение. Каждая улыбка Аки была сейчас на вес золота. В последние несколько дней человек ходил будто бы сонный – больше не плакал, не замыкался в себе, не выглядел так, как будто только-только вернулся с похорон, но всё же была в его взгляде какая-то отрешённость, которую, судя по всему, замечал один только демон. И искренне недоумевал: ну вот же, очевидно, что Аки плохо! Как Денджи и Пауэр могут быть такими слепыми? — Мы встали в десять, Ангел, как можно так много спать? – хмыкнул тем временем парень. – Так всю жизнь проспать можно. — У меня жизнь бесконечная, имею право, – вырвалось у Ангела, и он тут же прикусил язык. Ох, он не хотел… задевать эти струны в душе человека. Не тогда, когда подслушал, как тот рыдает целых полчаса кряду, заталкивая всхлипы обратно в горло и задыхаясь от них. Но даже если Аки и задело сказанное, он не подал вида. — Ты раньше летал на самолетах? – полюбопытствовал он. — Всего один раз, когда Макима везла меня из Индии в Японию, – демон с неохотой окунулся в воспоминания о том дне и нахмурился. – Я очень плохо помню, как это было. Забавно. Такое чувство, что мою память из тех времен… просто кто-то хорошо подтёр. Сказав это, он задумчиво уставился вперёд, на большое окно аэропорта, ведущее на взлётно-посадочные полосы. Время от времени по расчерченным дорожкам проезжали гигантские самолёты. Ангел никогда не жаловался на плохую память. Он прекрасно помнил те несколько лет, что он провёл в Индии, но почему-то именно тот злополучный день… а что он делал до того, как убил их всех? Ясный день в его воспоминаниях резко сменялся звёздной ночью. Он стоял посреди моря мёртвых тел, сжимая холодную руку Шанти. А рядом стояла Макима. Как она вообще появилась в этом богом забытом месте? Как она смогла так удачно подгадать время своего прибытия? Ладони заледенели, и демон спрятал их между колен, чувствуя приближение мигрени. Голова болела, сигнализируя о серьёзной поломке – как будто вышла из строя какая-то очень важная шестерёнка, и мысль обрывалась на половине пути, не успев сформироваться. — Всё хорошо? – осторожно спросил Аки. – Ты как-то… погрустнел. Ангел помассировал пульсирующие виски. — Голова почему-то разболелась. — Может, лекарство дать? Они вроде на тебе работают. — Не суетись ты так сразу. Мне просто надо ещё немного поспать… – цокнул языком Ангел и шмякнулся на плечо человека щекой. Из-за того, что он ничего не помнил о полёте годичной давности, этот взлёт ощущался для него, как первый. Единственное, что было хоть сколько-нибудь знакомо демону, это заложенные уши – и то только потому, что когда-то давным-давно он имел несчастье встретиться с Демоном Высоты. — Ты как? – поинтересовался человек, сидящий в кресле ближе к проходу. – Не тошнит? — С чего бы? – хмыкнул Ангел. – Я, если помнишь, в воздух поднимаюсь намного чаще, чем ты. Кстати, взлетать с помощью крыльев намного приятнее. Перегнувшись через демона, Аки с любопытством выглянул в небольшое окошко. Погода за бортом была ясная, поэтому рассмотреть землю не составляло никакого труда. А там – леса и горы, горы, горы… скромные японские префектуры терялись на фоне природы, лишь подчёркивая её величие. — Вот, что ты видишь, когда летаешь… – протянул Аки, крутя голову под разным углом, чтобы рассмотреть побольше. — Не-а, слишком высоко. На такой высоте мне было бы сложно дышать. Хотя вот некоторые виды птиц могут летать даже выше. Например, белоголовый гриф Рюппеля… Они проболтали первые десять минут полёта, а потом Ангел вырубился, пуская слюни на плечо человека. Впрочем, заснуть надолго у него не получилось – совсем скоро они приземлились в Читосе, после чего доехали на автобусе до железнодорожной станции, где успешно пересели на поезд до Ноборибецу. Ещё не до конца очухавшись после часового сна, Ангел скучающе глядел в окно и не находил там ничего увлекательного – сплошные равнины, уже покрывшиеся весенней зеленью, да синие горы вдалеке. Так что он снова провалился в сон и проснулся в следующий раз уже тогда, когда в нос ударил манящий солёный аромат. Оторвав голову от плеча Аки (сегодня оно служило ему своеобразной подушкой), демон прилип к окну, за которым простиралась синяя водная гладь, без конца и края. — Это что, океан? – он указал пальцем на гладкую, пестрящую солнечными бликами воду. — А… да, – парень сонно потёр глаза. – Хотя до открытого океана отсюда плыть да плыть. — Мы будем в нем купаться? – с надеждой спросил демон, и Аки покачал головой. — Начало мая, вода ещё слишком холодная. Закатив глаза, Ангел откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Он уже начинал уставать, пусть и не двигался сегодня так уж много. Постоянные провалы в сон, а потом резкие пробуждения сильно выматывали его, а беготня от аэропорта до автобусных остановок добивала уже морально. — Когда мы уже приедем, а? – не выдержав, принялся капризничать он. – У меня спина болит, крылья болят, зад болит… — Выключи ребёнка, прошу, – вздохнул Аки, глядя на наручные часы. – Ещё минут двадцать ехать. Через двадцать минут они действительно вышли из дверей вокзала Ноборибецу. Поправив рюкзак на плечах, Ангел прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Воздух в этом захолустье пах камнем и солёной водой, был наполнен влагой, оседающей невидимой росой на щеках. Демон сказал бы, что пахнет здесь очень чисто. В Токио, например, было слишком много всего, отчего запахи перемешивались в вязкую кашу, и порой ему казалось, что он задыхается на ровном месте. Здесь, в Ноборибецу, дышалось намного легче, и он немедленно приписал это к плюсам городка. Порывшись в рюкзаке, Аки вытащил оттуда уже знакомую записную книжку и открыл её на закладке. Приподнявшись на цыпочки, Ангел вчитался в иероглифы, аккуратно выведенные человеческой рукой. — “Яматани онсэн”? — Название отеля, – пояснил Аки, перечитывая и запоминая адрес. – Он должен быть выше в горах. Подожди немного, я закажу такси. Когда Ангел думал об отеле, он сразу представлял что-то похоже на их трехзвездочный отельчик в Киото. Скромный, бюджетный интерьер, комнатка с двумя кроватями, уютный ресторанчик на втором этаже. Однако это… это тянуло на что-то большее, нежели три звезды. Отель выглядел солидно. Он был выполнен в лучших традициях японской архитектуры – с покатой черепичной крышей, с широкими окнами, вид из которых должен был выходить либо на горы, либо на океан. Здание стояло на возвышенности, в десяти минутах езды от города, скрытое от любопытных глаз плотно посаженными друг к другу деревьями. Откуда-то с заднего двора поднимался в небо белоснежный пар. Кажется, слово “онсэн” в названии написали не просто так. — Добрый день, – поздоровался Аки с сотрудницей на ресепшене, когда они вошли внутрь. – Бронь на имя Хаякава. — Одну секунду, господин Хаякава, – гостеприимно откликнулась девушка и уставилась в компьютер, бегая пальцами по клавиатуре. – Вы указали наличие демона. Могу я взглянуть на его лицензию? «И каждый раз – одно и то же», – устало вздохнул Ангел, вытаскивая из рюкзака красную книжечку. — Двухместный номер с отдельным онсэном, – зачитала она вслух и протянула человеку ключик с позолоченным пронумерованным брелоком. – Приятного отдыха! Идя по коридору следом за Аки, демон никак не мог подобрать слова от радости. — У нас что, правда будет личный онсэн?! Человек угукнул, довольный его реакцией. — Когда-нибудь был на горячих источниках? — Шутишь? Нет, конечно. Куда меня пустят… — Этот онсэн будет принадлежать только нам, так что можешь не переживать. Ангел стеснялся спрашивать, сколько денег человек отдал, чтобы заселить их в такое волшебное место. Иногда ему казалось, что парень втайне был миллионером, просто очень и очень скромным. Хотя, наверное, Аки просто умел экономить, да и зарплата охотника, пусть даже частного, была по средним меркам высокой. Их номер тоже оказался замечательным, совсем не ровня той тесной комнатке в отеле Киото. Здесь было одно большое окно в пол с бамбуковым жалюзи, широкий телевизор, гардеробная и низенький японский столик. В больших плетёных корзинах были приготовлены пахнущие лавандой футоны, у круглой потолочной люстры имелся пультик для регуляции освещения. В противоположной от входа стене виднелась широкая раздвижная дверь. Сгорая от любопыства, Ангел быстренько стряхнул с ног кеды, добрался до неё и открыл. Его взгляду предстал задний дворик, основную часть которого занимал горячий источник, обнесённый со всех сторон крупными валунами, поросшими мхом и зеленью. А там, из-за валунов, выглядывали далёкие макушки сизых гор. От молочной воды поднимался ароматный пар, опаляя лицо влажным теплом. Ангел не мог разобрать, чем конкретно пахнет эта вода – просто знал, что пахнет она очень вкусно… Да, это место точно стоило того, чтобы добираться сюда аж на трёх видах транспорта. — Нравится? – раздался голос Аки за спиной. Оглянувшись, демон увидел, как человек вытаскивает вещи из рюкзака, раскладывая их на полки в шкафу. — Здесь очень красиво, – не мог не признать Ангел и тут же сморщился от урчания в животе. – Угх… я очень голодный. Человек указал кивком на сложенный гармошкой буклет, стоящий в середине столика. — Можем заказать еду прямо в номер, так что выбирай, что нравится. — Здо-орово… – протянул демон, развернул буклетик и едва ли не натянул его на нос, внимательно вчитываясь в содержимое. – “Рёбра лося с пюре из ревеня”. Что такое “ревень”? — Понятия не имею, – откликнулся человек. — “Нерка с картофелем”, “Муксун на пару”... – продолжил зачитывать демон, не понимая и половины этих слов. – “Бобёр в еловом дыму”... о, а вот это звучит аппетитно. Бобра бы я попробовал! – приглядевшись к ценникам напротив блюд, он выгнул бровь. – Ну и цены, жуть какая-то. — Заказывай, что хочешь, – повторил Аки. – Не переживай о деньгах. Ангел высокомерно фыркнул. — Я и не собирался. Вот ещё! Деньги-то не мои. Краем глаза он заметил, как на губах человека снова промелькнула улыбка. Каждый раз, когда он заставлял парня улыбаться, он воспринимал это как личную победу. Мясо бобра оказалось вкусным. Правда, порция, которую им доставили прямиком в номер, была слишком маленькой, так что он своровал немного рыбы, которую заказал для себя Аки. После обеда человек ушёл на поиски автомобиля, и Ангел остался совсем один. От нечего делать он ещё раз осмотрел весь номер – полистал каналы в телевизоре, оценил полы с подогревом и мраморную плитку в ванной. Вернувшись к горячему источнику, он с любопытством коснулся воды кончиками пальцев, а потом осторожно помочил в ней ладошку – температура была в самый раз, и он прикусил нижнюю губу в предвкушении. Ах, поскорее бы погрузиться туда всем телом! Чем дольше демон думал, тем больше находил странным тот факт, что Аки, который всегда придерживался золотой середины, внезапно выбрал такой роскошный отель. Человек всегда грамотно распоряжался финансами и не брал ничего слишком дорогого, но и не тянул ничего по дешёвке. К тому же Аки был скромным, и ни люстра с регулятором освещения, ни мраморные полы в душевой не должны были его манить. Ангел хорошо знал Аки, и именно поэтому нахождение в этом месте казалось ему каким-то странным и добавляло ещё больше причин для беспокойства. Аки не делал ничего пугающего, опасного или незаконного. Человек просто… вёл себя не так, как обычно, и это правда начинало напрягать. Вздохнув, демон расправил один из футонов и завалился на него прямо в одежде, глядя в безупречно белый потолок. Всё это было так странно. Всё, что происходило последние несколько дней ровно с того момента, как Аки разрыдался в спальне. С тех пор события развивались слишком быстро, так, что он не успевал их осмысливать. «Разгадать бы эту головоломку…» – подумал он и, утомленный долгой дорогой, вдруг вырубился, как будто в его голове кто-то резко опустил рубильник. В следующий раз он проснулся от писка автоматического замка. С трудом оторвав голову от подушки, Ангел увидел, как человек мнётся на пороге комнаты. На часах было уже четыре, что натолкнуло демона на определённые вопросы. — Где ты был целых два часа? – поинтересовался он с явной претензией в голосе: «И без меня?». — Пришлось спуститься в город за машиной, – Аки показал ему ключ от автомобиля с ярко-красным брелоком. – Съездим до кладбища? — Хочешь поехать прямо сейчас? – просипел Ангел, поднимаясь и лениво потягиваясь. — У нас много времени до того, как стемнеет. Ты против? Демон помотал головой. За эти два с небольшим часа он наконец-то полноценно выспался и был готов отправиться за человеком хоть на край света. Выйдя из дверей отеля, они сели в арендованную машину – самую обычную чёрную Тойоту, каких было полно на улицах города. Их путь лежал дальше в горы, и на некоторое время Ангел впал в расслабленное, мечтательное состояние, наблюдая за бесконечными лесными просторами. По радио на средней громкости обсуждали погоду. — В этом году весна действительно пришла слишком поздно… — Вы так считаете, Кейко-сан? — Это уже общеизвестный факт. Среди фермеров витают опасения, что это навредит урожаю! — Вот уж правда. И ведь не было никаких предпосылок? — Абсолютно точно, никаких. Может, природа пытается сказать нам что-то? — Запоздалая весна… знаете, Кейко-сан, если вдуматься, то можно найти в этом некий символизм, вам не кажется? Аки покрутил колесико на передатчике и переключил радио на другую волну. Салон заполнила тихая, ненавязчивая музыка – самое то для путешествия на колёсах. Уронив голову на стекло, демон следил за проносящимися прочь деревьями, а в голове раздавался эхом обеспокоенный голос радиоведущего: «Весна действительно пришла слишком поздно». Ха. И чего они так трясутся над этой несчастной весной? Весна вообще людям ничем не обязана… Спустя пятнадцать минут машина выехала на открытую местность, и Ангел резко сел прямо, смотря в окно широкими глазами. Его взору предстала равнина, выглядящая так, как будто чья-то неумелая рука случайно проехалась по ней электробритвой. Прямо поперёк холмов растянулся гигантский ров глубиной метров в пять. Он зарос молодой зеленью, кустами и редкими деревьями, сливаясь с природой, но что-то подсказало Ангелу, что появился он здесь не так уж давно. В чём он был уверен на все сто, так это в том, что ров появился не по естественным причинам. Он был похож на огромный, уродливый шрам, от одного взгляда на который демон чувствовал себя неуютно. Заметив направление его взгляда, Аки сказал: — Работа Огнестрела. Ангел с опаской посмотрел на человека. Снова натянув на лицо маску отрешённости, он глазел на дорогу с пустыми глазами, словно изо всех сил уговаривая себя не смотреть в сторону рва. Аки пытался делать вид, что всё в порядке, но его выдали подрагивающие губы. Демону было больно, когда его человек был… таким. Он не хотел больше видеть, как Аки плачет или грустит, но чем ближе они подъезжали к городу, тем горче становился его взгляд. Скорее всего, тот пролом, который он некогда разглядел в душе Аки, был вовсе не проломом, а рвом, и имел всего пять метров в глубине. И даже так, человек не был в состоянии выкарабкаться из него. Яманомачи был маленьким, скромным городком – Ангел видел десятки таких за время работы на госслужбе. Единственной деталью, бросающейся в глаза с первого взгляда, был всё тот же ров, тянущийся непрерывной траншеей через дома и дороги. За долгие тринадцать лет люди успели смириться, прижиться с этим изъяном. Кое-где через пропасть были проложены мосты, где-то понастроили новые дома, но один участок рва остался совсем нетронутым – там стоял небольшой белокаменный обелиск. — А там что такое? – спросил демон, когда они проехали мимо. — Мемориал, – отозвался Аки. – Видишь? Там выгравированы имена погибших. Приглядевшись, демон и правда заметил, что вся поверхность обелиска была покрыта иероглифами. Снизу доверху. Длинный список, до ужаса огромный. Вдруг вытянув руку, человек указал в сторону небольшого парка, растянувшегося прямо в низине. — А здесь был мой дом. Ангел сглотнул, не зная, что на это ответить. Его вдруг начала душить тоска, заменившая весь воздух в салоне. Очень сильно хотелось выпорхнуть отсюда, взмыть высоко в небо, вырываясь из-под этой плотной пелены скорби... Однако, видя, что человеку сейчас и без того плохо, он старался держать свои чувства под контролем. Они здесь ненадолго. Положат цветы на могилы и уйдут… и вот тогда, надеялся демон, Аки наконец-то станет легче. Проехав еще немного, машина припарковалась возле местного кладбища. Под стать самому городу, оно выглядело довольно скромно, но аккуратно. Ангел никогда не был раньше на кладбищах вживую, наблюдая их только по телевизору, и сейчас, прогуливаясь между ровных рядов гранитных надгробий, с любопытством вертел головой. Какие же люди разные в своих посмертных желаниях! Одних клали в гробы, других сжигали в крематориях, а кто-то мечтал, чтобы их прах был развеян над водами Ганги… Пройдя несколько рядов, точно зная, куда направляется, Аки остановился возле трёх могил, обнесённых невысоким ограждением – два больших надгробия, одно поменьше. Все трое – Хаякава. Остановившись рядом с парнем, Ангел снова покосился на него, больше всего боясь, что человек не сдержится и расплачется прямо здесь. Почему-то всего одна мысль о слезах человека наводила на демона иррациональный ужас, и он ругал себя за этот гадкий эгоизм, но не мог его подавить. Аки не заплакал. Разложил на могилах купленные по пути белоснежные цветы и отступил, складывая руки в молитвенном жесте. Прикрыл глаза. Подул ароматный горный ветер, ероша их волосы и пёрышки на крыльях Ангела. Воцарилась умиротворяющая, естественная тишина. Как будто ища себе опору (или желая самому быть опорой), Ангел уцепился за рукав Аки, чем заставил его посмотреть на себя. — Что такое? — Тебе грустно, Аки? Его синие глаза, которые никогда не врали, больше не были пустыми – печаль сочилась из них горными ручьями, плескалась и поблескивала изнутри радужек. Время близилось к закату, солнце пряталось за горы, и на его поблекшем лице залегли мягкие тени, подчеркивающие усталость. Однако, услышав вопрос демона, Аки горько улыбнулся краешком губ. — Конечно, мне грустно, – ответил он и снова посмотрел на могилы. – Но это нормально. — Чего же здесь нормального? Грусть – это плохое чувство. Почему Аки постоянно грустно? С момента, как он расплакался в тот вечер, он больше никогда не был прежним собой. Ангел согласился на эту поездку, потому что надеялся, что в ней Аки почувствует себя лучше, но ему, кажется, стало только хуже. — Плохих чувств не существует, – покачал головой человек и приобнял его одной рукой. Ангел вжался в его подмышку, сминая носом ткань ветровки. Почему человек вёл себя так, как будто утешал его, хотя сейчас всё должно было быть наоборот? — Неправда… – заупрямился он. – Никто не любит, когда ему грустно. Грусть не может быть чем-то хорошим. — Если люди могут испытывать грусть, значит, она зачем-то нужна, – вздохнул Аки. – Кем бы мы были, если бы не грустили из за ухода тех, кто нам дорог? Ангел прикусил щеку изнутри и всё-таки попробовал проявить заботу. — Что… что мне нужно сделать, чтобы ты не грустил? — Ты уже делаешь достаточно. Сейчас я немного погрущу, но потом мне станет легче. Все еще сомневаясь, он приобнял Аки крылом. Как же такое могло быть, чтобы чувства, которые приносили только боль, могли быть хорошими? Демон вот ненавидел, когда ему было грустно, и он всегда старался избавиться от этого чувства как можно быстрее. Оказывается, был другой путь – принять свою грусть, как принимал её Аки, и просто позволить ей быть. — Пора возвращаться, – сказал человек спустя некоторое время тишины. – Скоро станет холодно, а ты слишком легко одет. — Да. М-м-м… – затянул Ангел, и они вместе пошли в сторону машины. – Вот бы погреться сейчас в онсэне… Ближе к вечеру в горах действительно начинало холодать, и он чувствовал, как пощипывает кончики пальцев. Именно в такие моменты перспектива искупаться в горячей воде выглядела особенно привлекательно. На обратном пути он погрузился в меланхолию, заглядываясь на постепенно розовеющее небо. Сегодня оно было чистым, с редкими белыми облаками, которые в свете заката наливались малиновым, становились похожими на сладкую вату. Верхушки гор тонули в этих нежных, зефирных цветах. — Как красиво… – сам от себя не ожидая, выдохнул Ангел. Аки перевел взгляд с дороги на небо и кивнул. — У ресторана в отеле есть выход на террасу. Поужинаем сегодня там? Именно за ужином Ангела наконец-то настигло долгожданное успокоение. Когда пришла вкусная еда, все плохие мысли отсупили на второй план. Стрекотали сверчки. Солнце окончательно зашло за горизонт, и на небосводе сверкнула Полярная звезда, следом за которой зажглись и другие. Так много, много, много звёзд. Время от времени демон ловил себя на том, что больше любовался пейзажем, чем едой, потому что ощущение от этих гор было… каким-то магическим, что ли. Завораживающим. Как будто одно только знание, что эта сильная, монолитная красота будет существовать целую вечность, дарило ему неописуемое спокойствие. А потом, словно вишенка на торте, настало время опробовать горячий источник. Перед тем, как зайти в него, нужно было принять душ. Как объяснил человек, онсэн создан для того, чтобы расслабиться, а не для того, чтобы мыться в нём. Он ушёл в душ первым, а после него помылся сам Ангел. Прихватив с собой чистое полотенце, он вышел во внутренний дворик и поежился от холодного воздуха, разогнавшего мурашки по голому телу. От источника исходил тёплый пар, но стоять голышом майским вечером было очень холодно. — Какая здесь температура воды? — Думаю, около сорока, – прикинул Аки. Он уже был по грудь в воде. Сидел, довольно откинувшись на камни за спиной. Его волосы были распущены, липли к влажной коже, и от одного взгляда на это великолепие сердце Ангела сбилось с ритма. Он выглядел, как… как его самые смелые фантазии. Абсолютно. Без. Одежды. — Я н-не сварюсь? – рандомно спросил он просто чтобы хоть что-то спросить. — Сорок градусов – это всё-таки прохладнее, чем в Аду, – усмехнулся Аки. — Чтоб ты знал, в Аду нисколечки не жарко. По крайней мере, в моём подсознании такой информации нет. — Подсознание иногда играет с нами злую шут… Осторожно, ступеньки скользкие! – вдруг подскочил он, когда демон начал спускаться к воде. – Давай помогу. — С ума сошёл! – посторонился Ангел, видя, как парень пытается протянуть ему руку. – Глупый человек, мы оба голые. Вообще, отплыви от меня на другой край. Рассудок подсказывал, что нужно держать человека как можно дальше от себя. Другая же его часть, отвечающая за чистые инстинкты, мутузила сердце, как боксерскую грушу, подтрунивала – смотри, какая у него красивая шея! Смотри, какие ключицы, грудь, плечи! Разве тебе не хочется провести по ним языком? Шея! Грудь! Плечи! «Заткнись!», – он мысленно ущипнул себя, чувствуя, как тело начинает реагировать на эти идиотские фантазии, и смело шагнул в воду. Но стоило демону опуститься в неё по голень, как он тут же зашипел. — Горячая… — Не торопись, заходи постепенно. Постояв одной ногой в воде, дав себе привыкнуть к температуре, Ангел осторожно погрузил туда вторую, а потом медленно, короткими шажками, опустился по пояс. Дойдя до ближайшего края, он нащупал под водой некое подобие сиденья, опустился на него и с наслаждением раскинул крылья. Горячая вода обволакивала тело, расслабляя каждую мышцу. Ароматный пар ласкал лицо, набивался в лёгкие, оставляя на стенках горла приятный, сладковатый привкус. Секунда за секундой, Ангел чувствовал, как превращается в желе. И это было… м-м, просто сказка… — Ка-а-айф… – протяжно застонал он, откинув голову назад и широко улыбаясь. – Как жаль, что нельзя построить онсэн у тебя в ванной! Со стороны человека раздалось загадочное молчание, и Ангел приоткрыл один глаз, встречаясь с пристальным взглядом Аки, который тот тут же постарался отвести. Ох. Разглядывая тайком тело человека, желая заполучить его себе, он как-то упустил тот факт, что тот может смотреть на него с таким же желанием, и от этой мысли у него приятно скрутило живот. Ему стоило, наконец, привыкнуть к мысли, что кто-то действительно может рассматривать его в сексуальном плане. Его – такого щуплого, худого, угловатого. И чуточку, кхм, смертоносного. Какое-то время они просто наслаждались моментом. Аки потягивал холодное пиво в алюминиевых баночках, которое предусмотрительно принёс с собой, а демон просто сидел с сомкнутыми веками, отдыхая и телом, и разумом. В уши залетало стрекотание сверчков и пение ночных птиц, пение ветра в горах. Он чувствовал необычайную легкость, и это ощущение было намного приятнее, чем, скажем, от алкоголя… хотя бы потому, что его рассудок оставался трезвым. Приоткрыв глаза, Ангел снова посмотрел на небо – ещё более звёздное, чем часом ранее. Такое живое, вдохновляющее… — Знаешь, Аки, на моей родине было очень красивое небо, – его полушёпот щекотнул водную гладь. – Оно было так близко, что мне казалось, будто я могу собрать с него звёзды рукой. А здесь звёзды кажутся такими далёкими, что очень странно – мы ведь в горах… Хмыкнув, Аки последовал его примеру и так же откинул голову, открывая вид на свой острый кадык. Ангел завороженно проследил за тем, как по нему стекает капелька пота. — В детстве я верил, что эти звёзды светят только над Хоккайдо, – вздохнул парень с ностальгией. – Потому что всякий раз, когда мы ездили с родителями в Токио, их почти не было видно из-за огней города. Так что я в каком-то смысле даже гордился, что живу в таком замечательном месте. В месте, где много-много звёзд. Ангел улыбнулся, медленно водя руками по поверхности воды, создавая лёгкую рябь. Сейчас между ними витала особенная атмосфера, нежная и интимная. Всё, чего хотелось демону, это чтобы человек продолжал говорить – неважно, что. — А расскажи какую-нибудь историю из детства. Аки удивленно оторвал взгляд от неба. — Какую? — Любую, что приходит на ум. Он ненадолго задумался, поднеся пальцы ко рту. — Когда мне было лет двенадцать, я спрятался в шкаф, чтобы посмотреть на реакцию родителей, – начал рассказывать он, провалившись в воспоминания. – Они всегда крутились вокруг Тайо, потому что он был болезненным ребёнком. Не то чтобы они не любили меня, просто Тайо нужно было больше ухода, а я тогда этого не понимал. В общем, мне хотелось, чтобы они хоть раз побеспокоились обо мне, поэтому забрался в шкаф под стопку постельного белья и стал ждать. В какой-то момент я заснул, а когда проснулся, была уже ночь. Ангел слушал, не перебивая. Ему всегда были интересны истории из прошлой жизни человека – из той, которая была до того, как их судьбы переплелись. — Оказалось, что меня вообще не искали, – сказал в заключение Аки и вдруг встрепенулся. – Прости, я вспомнил плохую историю. У меня есть очень много хороших, но первая на ум пришла почему-то эта… Демон надул губы и шлепнул пару раз по воде ладонью, создавая тёплые брызги. Вот ведь ненастье – он хотел вызвать у Аки приятные воспоминания о детстве, а получилось как всегда. Стоило уже признать, что поддержка – это просто не про него. Когда он думал о семье Аки, он всегда представлял их идеальными – дружными и весёлыми, как в какой-нибудь рекламе сока. Как оказалось, даже у таких чудесных семей случались спорные моменты. — Когда они погибли, я ненавидел Тайо. Вскинув голову, демон шокированно посмотрел на Аки, не веря своим ушам. Уж чего-чего, а такого откровения он точно не ожидал услышать. Аки Хаякава, которого он знал, был слишком светлым человеком, чтобы ненавидеть своего погибшего младшего брата. Или, может быть, он всё еще плохо знал Аки Хаякава. — Почему? – робко спросил демон. – Потому что… ему уделяли больше времени? Парень кивнул. — Они всегда держались вместе – мама, папа и Тайо. А я… всегда как будто бы по-отдельности, – он пожал плечами, как бы говоря: «Но что я мог с этим поделать?». – Первые дни после их смерти я ненавидел Тайо, потому что верил, что он украл у меня то время, которое я мог бы провести с мамой и папой. Хотя он, конечно, был не виноват. Тайо был очень ласковым ребёнком, так меня любил… Он замолчал, поджав губы в неловкой улыбке. — А сейчас? – подал голос Ангел после коротких раздумий. – Ненавидишь его? — Нет. Это давным-давно прошло. Хотя… думаю, во мне всё еще остался страх не успеть. — Не успеть? — Как думаешь, Ангел, почему мы сейчас здесь с тобой? – резко перевёл тему человек, сбивая с толку. Неожиданно, но Аки сам затронул этот мучающий демона вопрос, хотя сам он вот уже двое суток не знал, как к нему подступиться. Приподнявшись, он подполз к парню чуть-чуть поближе – так, чтобы не сидеть на противоположной стороне источника, но всё еще держаться от Аки на расстоянии вытянутого крыла. — Вообще-то, я и сам хотел спросить, – признался он. – Ты так странно сорвался в эту поездку, что я даже немного испугался. — Честно говоря… – человек снова уронил голову назад. – Поначалу я и сам не понимал, почему. А потом ко мне вдруг пришло осознание, что я просто не хочу, чтобы после моей смерти у тебя осталось сожаление, что нам не хватило времени. Просто времени наедине друг с другом, понимаешь? Сердце болезненно закололо, и Ангел опустил глаза, царапая под водой нежную кожу на коленках. Они живут в одной квартире уже месяц, спят на одной кровати и видятся каждый день, но даже так ему казалось, будто им вечно не хватает времени. Наверное, это гложущее чувство будет преследовать демона всегда. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, густо растущей вокруг источника. Сегодня был на редкость тихий вечер. — Мне всег… – начал Ангел и прочистил внезапно охрипшее горло. – Мне всегда будет мало времени рядом с тобой, Аки. — Вот как? – печально усмехнулся парень. – Значит, я зря всё это устроил? — Вовсе нет! – нахмурился Ангел. – На самом деле… я счастлив, что узнал тебя немного больше. Очень жалко, что нельзя остановить какой-то момент и просто жить внутри него. И… я уже говорил об этом как-то раз, но я просто хочу быть рядом с тобой. Просто чтобы потом, когда всё закончится, у меня было много воспоминаний. Уши Аки заалели ярче, чем обычно при горячих источниках. Он тихо-тихо рассмеялся, спрятав рот за ладонью, и в этом смехе не было совсем ничего оскорбительного. Наоборот, демон расслышал в нём долгожданное облегчение, и самому ему от этого стало как-то хорошо и легко. — Спасибо тебе, Ангел, – отсмеявшись, улыбнулся Аки. – Видишь? Ты и правда делаешь достаточно. — Дурак, – смутился демон. – Я вообще ничего не делаю. — И в этом вся суть. — Не понимаю… Спустя еще несколько минут они наконец-то решили выползти наружу. Одевшись, Ангел со вздохом обнаружил, что случайно намочил все крылья. К счастью, в ванной нашелся отличный фен с логотипом отеля, поэтому, расстелив футоны, Ангел уселся на один из них по-турецки и позволил человеку просушить свои перья. Пальцы Аки нежно перебирали пух, а демон смотрел в незашторенное окно. В голове царил полный штиль. Он чувствовал себя гладким камешком, покоящимся на дне тихого пруда, который никогда не потревожат ни волны, ни шторм. Так хорошо. — Ну, вот и всё, – довольно заявил человек, отключая фен и напоследок ероша перья. – Белые и пушистые, прямо как в рекламе памперсов. — От сравнения мог бы удержаться, – закатил глаза Ангел и, обернувшись, замер. После купания Аки оделся в легкую тёмно-серую юкату, предоставленную ему отелем. У Ангела тоже была такая. Ему даже постарались отыскать одежду по размеру, однако надеть он её всё равно не мог – иначе пришлось бы порезать ткань под крылья, а это считалось порчей имущества. В общем, суть в другом. Традиционная одежда безумно шла человеку. Люстра в центре потолка светила очень слабо, оставляя в комнате уютный сумрак. Сквозь приоткрытую раздвижную дверь в номер пробирался легкий сквозняк, сошедший прямо с гор. Развернувшись к человеку полностью, Ангел с трепетом оглядел его с ног до головы. Ему было откровенно жалко Аки на протяжении всего дня, но именно в этот момент вся жалость к человеку куда-то испарилась, уступая место чувству иного рода – чему-то монолитному и нерушимому, такому же вечному, словно горы. Это чувство наполняло его лёгкие, выливалось через край, как из наполненного доверху кувшина. Заполняло каждую клеточку тела. Была ли это любовь? Рука потянулась к Аки ещё до того, как он успел этого захотеть, и демон приказал: — Не двигайся. Человек послушно замер. Затаив дыхание, Ангел коснулся кончиками пальцев чёрных волос, спадающих на широкие плечи. На ощупь они оказались жестче, чем на вид, но были очень гладкими и густыми. Завороженный этим новым ощущением, Ангел пропустил пряди между пальцев и тихо-тихо выдохнул – видимо, его сила и правда не распространялась ни на что, кроме кожи. Молча хлопая глазами, Аки внимательно наблюдал за его действиями, а на его щеках, только-только побледневших после горячего источника, снова проступил румянец. Ах, вот и оно – любимое зрелище демона. Эти розовые щёки всегда хотелось надкусить… Осмелев, Ангел подвинулся ближе, осторожно зарываясь носом в волосы за ухом человека, сделал глубокий вдох. В этом месте Аки пах намного насыщеннее, и в этом запахе было всё – и знакомое, и незнакомое, сладкое и горькое, успокаивающее и будоражащее. Это был запах, который Ангелу хотелось вдыхать, вдыхать, вдыхать и никогда не выдыхать обратно. Он заметил краем глаза, как дрогнули руки Аки, стремясь прикоснуться к демону в ответ, но вместо этого лишь сжались в кулаки – человек явно сдерживался. Но в том, чтобы сдерживаться, сегодня не было никакой нужды. Обхватив его запястья, демон уместил чужие ладони на своей талии, слыша, как сбивается чужое дыхание от этого маленького невинного жеста. Длинные пальцы нерешительно сжали его под ребрами, действуя на демона, как колёсико зажигалки. Одна искра – и всё горит. — Ты уверен? – на всякий случай удостоверился Аки, и демон прикусил нижнюю губу. — Я… Да. — Тогда иди сюда. Доверчиво подавшись навстречу, Ангел переполз на его колени, и дыхание человека опалило его шею, бросая в дрожь. «Опасно, – звякнул в голове тревожный колокольчик. – Опасно, опасно, опасно…». Но горячие ладони уверенно огладили спину, убеждая: всё будет в порядке. Подушечки пальцев прошлись по выпирающим сквозь ткань позвонкам, пересчитывая один за другим, расчесали густой пух на крыльях. Прикосновений, подобных этим, в жизни Ангела никогда ещё не было – он даже не задумывался о том, каково это, когда тебя ласкают. Когда касаются с одним-единственным намерением – сделать тебе приятно. Это просто ощущалось иначе, и от этого иначе кровь в его жилах закипала, как кипяток в свистящем чайнике. — Ты очень чувствительный… – заметил Аки чуть ли не с восторгом, наслаждаясь малейшей реакцией Ангела, как зритель, угодивший на ночное шоу. Вот ведь… он сходит с ума, а глупому человеку забавно! Хватаясь за его плечи и грудь, демон царапал короткими ноготками гладкую ткань юкаты, вжимаясь животом и бедрами, то забывая дышать, то наоборот захлёбываясь кислородом. В один момент горячая ладонь надавила между крыльями, и он вздрогнул, словно от удара хлыстом. На одно короткое мгновение кто-то выдернул планету из-под его ног. Покусывая губы, Ангел выгнулся в пояснице, подставляясь. Крылья задрожали, шурша оттопыренными перьями. — А здесь ты ещё чувствительней… – прошептал возле уха голос Аки. В его голосе мелькнула хрипотца, и демон крепко зажмурился – его человек звучал так, как будто вышел прямиком из его влажных снов. Он даже и мечтать не смел, что когда-нибудь услышит такое вживую, но, видно, вселенная благодарила его за что-то. — Да, – выдохнул он, дрожа от кругового движения умелых пальцев. — Я могу… коснуться где-нибудь ещё? — Да, – как хорошо, что Аки спросил об этом сам. – Пожалуйста… Дыхание человека было таким же неровным, но, видимо, у него было намного больше самоконтроля для того, чтобы взять ситуацию в свои руки. Сначала лёгкими касаниями, постепенно становясь смелее, его ладони прошлись по худым бедрам, обвели по кругу ягодицы, и Ангел подавился тихим всхлипом. Таким образом его тоже никто и никогда не трогал. Но желание получить больше подавляло в нём всякий стыд. В том месте, где он тёрся о человека пахом, нарастало неприличное напряжение. Он это чувствовал, но не знал, как должен с этим справиться – в холодный душ его явно сейчас не отпустят. К счастью, сейчас рядом был Аки, которому он мог доверить всего себя. Поэтому, без стеснения откинувшись на чужих коленях, он перехватил руку парня и требовательно прижал её к себе между ног. Аки вздрогнул. Его глаза прошлись по беспорядочно вздымающейся груди демона, а потом – ниже, ниже, ещё ниже... С тонких губ сорвался несдержанный выдох, и щёки заалели ярче. Ангел разрывался между тем, чтобы провалиться под землю от смущения, и тем, чтобы окончательно потерять рассудок. Перевешивало, кажется, второе. А потом Аки сжал его член, и его подбросило так, как будто он коснулся оголённого провода. В глазах вспыхнули звёзды, завернувшиеся в водовроты, и мощная волна удовольствия пронеслась по нему с головы до пят, сводя судорогой пальцы на ногах. Не в силах совладать с этим ошеломляющим чувством, он застонал и тут же заткнул себя рукой. — Не надо, – прохрипел над ухом голос Аки, и он убрал руку Ангела от его лица. — Я громкий…– выдохнул он, толкаясь навстречу его руке. – Чёрт… и звучу, как… — Ты звучишь замечательно. Его рука снова сжалась, двинув вверх и вниз. Ангел тихо заскулил, не зная, хочет ли смотреть во все глаза или зажмуриться до цветных пятен. В штанах было жарко, очень мокро, липко… Рассудок раскручивался, как на аттракционе, а потом – бац! – срывался и уносился в небытие. — Ты когда-нибудь занимался этим? – расслышал он сквозь шум в ушах. Он что, похож на того, кто может спать с кем попало? Ангел фыркнул. Его убийственная сила не выключалась по щелчку пальцев. — Нет… – промычал он, с трудом шевеля языком. – Это же опасно. — Серьёзно? Даже сам с собой? — Фу… – раскраснелся Ангел. – Я же н-не животное какое-то. Эти слова внезапно распалили человека ещё больше, потому что его рука сжалась сильнее. Мягкая сатиновая ткань пижамы натянулась на головке члена, вырывая у демона новую серию стонов. Серьёзно, это… как разряд молнии, каждый раз бьющий ровно по одному и тому же месту. Невозможно реагировать спокойно. —Я думал, демоны – это вид животных, – промурлыкал Аки, продолжив гладить его сквозь ткань рубашки, задевая пальцами торчащие жемчужинки сосков. – Как люди. Демон прикрыл глаза, терзая зубами припухшие губы. О чем этот глупец говорит? И зачем он вообще разговаривает? Разве сейчас подходящее время, чтобы обсуждать такие идиотские темы? — Демоны не животные. Они – природное явление, – кое-как выговорил он, скользя вспотевшими ладонями по телу Аки. – Ах! Как… гроза, например. Как взрыв или космос… понимаешь? — Ого, – восхитился парень и выгнул бровь. – Значит, ты – природное явление? Аргх. Поцеловать. Его так сильно хотелось поцеловать. Кусать, трогать, изводить до предела. Мстить. Чтобы он мучился от сладкой истомы так же, как мучился от прикосновений Ангел. Сглотнув вязкую слюну, демон медленно провёл ладонью по животу человека, разглаживая складки ткани. Мышцы пресса поджимались, стоило затронуть их пальцами, и он находил эту реакцию умилительной. Дойдя до самого низа, наткнувшись на его твёрдый член, он замешкался лишь на секунду, а потом с готовностью обхватил в кулак прямо сквозь одежду. Вздрогнув, Аки уронил голову на его плечо и тихо застонал. От звука человеческих стонов невидимые волоски на теле демона встали дыбом. Потому что стонал он… греховно сладко. Настоящий мёд для ушей. Горячая плоть под его рукой ощущалась странно и непривычно, но Ангел решил, что когда-нибудь исследует эту часть человека целиком. А пока что он возобновил движения своей рукой, в такт движениям Аки. В какой-то момент его уронили на приветливо расправленный футон. Демон плюхнулся головой на подушку и тут же вскинул руки, притянув парня обратно к себе. Пусть даже на пару мгновений, но тело, лишившись ласки, стало немедленно требовать ее обратно. Аки немедленно навис над ним, вжал собой в матрас, выжимая из Ангела довольное мычание. Ему нравилось, когда человек брал инициативу в свои руки. Нравилось лежать вот так, задыхаясь под весом его широкой грудной клетки, как птичка, пойманная в тесный кулак. Чувствовать его возбуждение, трущееся между своих ног, и понимать, что это – из-за него. А ведь они даже не сняли одежду, но самое малейшее трение уже ломало связь демона с реальностью. Совсем не понимая, что происходит, он беспомощно вцепился в плечи парня и приподнялся навстречу его губам. — Аки… – выговорил он, запинаясь. – Поцелуй меня. Не успев договорить, он склонил голову вбок, сокращая расстояние между их лицами. Так близко… серьёзно, в чём вообще их проблема? Они занимаются любовью, ну неужели им совсем-совсем нельзя целоваться? В этот миг сильные руки остановили его на полпути, вернули обратно, надёжно прижимая к футону. Не получив желаемого, Ангел захныкал. — Ну почему?.. — Нельзя, – опаляя тонкую шею дыханием, прошептал Аки. — Но я… я хочу… — Я тоже очень хочу, но никак нельзя… Понимаешь? Ангел не понимал. Точнее, не хотел понимать. Его тело дрожало, выгибалось от электрическим импульсов, бьющих по нервам каждый раз, когда человек двигал бёдрами. Лёгкие болели от спертого дыхания, будто им было мало воздуха. Демон не чувствовал под собой ни пола, ни футона, ни подушки – он парил, и единственное, что ощущалось в этой невесомости, это жар, исходящий от раскалённой кожи Аки. В нём было сейчас так много… всего. Желания, удовольствия, любви. И всё это – лишь для одного человека. Ангел чувствовал, что если не сделает что-нибудь с этим, то просто выгорит изнутри дотла. Потянув Аки на себя, Ангел обхватил губами его плечо, кусая сквозь ворот юкаты. Клыки плотно сомкнулись на мягкой коже, чуть ли не прокусывая ткань. Впились так, как могут кусать только демоны – мёртвой хваткой, чтобы ни одна сила в мире не могла оторвать его от желанной плоти. Содрогнувшись, Аки громко застонал от боли, и демон зажмурился – словно колокольный звон, этот стон эхом разлетелся в опустевшей голове. Движения бёдер неожиданно стали отрывистыми и быстрыми, дыхание давалось рывками. Ангел почувствовал, как внизу живота натягивается тугая тетива. Вот-вот лопнет. Если раньше ему удавалось балансировать на грани, то сейчас демон был близок к тому, чтобы перевалиться через эту грань в неизвестность. — Чёрт… Аки… – промямлил демон, разрывая-таки укус, хватаясь руками за всё подряд – за его плечи, руки, бёдра, за сбитое постельное бельё. А потом произошло… нечто. Его подбросило куда-то в воздух, и он почувствовал, как проносится сквозь закрытые двери, пробивая их своих маленьким туловищем, словно он влетал в Ад в одну дверь, вылетал через другую… и тут же попадал снова в Ад. Тело сломалось от долгой судороги, а свет перед глазами померк. В какой-то момент Ангелу даже показалось, что он умер, но спустя мгновение его выплюнуло обратно в реальность. В этой реальности он качался, как на волнах. По конечностям неспешной рябью расползались остатки импульса. В воздухе звенели отголоски стона, который, как оказалось, вылетел из его собственной груди. — Ангел, – позвал голос Аки, который демон сначала даже не узнал – настолько он был охрипшим. – Всё хорошо? — Аки… – только и смог что выдохнуть он. — Я здесь. Не теряйся. Ангел понял, что дышит через рот, что его губы давным-давно пересохли, и он провёл по ним языком. Секунда за секундой, дыхание потихоньку выравнивалось. Ему потребовалось ещё немного времени, чтобы вспомнить, как говорить. — Ч-что это только что было? Мне казалось… что я умираю и рождаюсь… снова и снова, много-много раз. Расплывшееся изображение перед ним наконец-то сложилось в чёткую картинку. Отстранившись от него, Аки откинул волосы со вспотевшего лба и ласково усмехнулся. — Ах, это… это называется оргазм. Вот оно что. Ангел со скрипом свёл колени вместе. Он все ещё лежал на футоне. Одеяло, которое было постелено всего часом ранее, было смято и перекошено. Аки удовлетворенно лежал рядом на боку, то и дело прочищая горло. Его дыхание тоже не успело выровняться. — А ты… тоже? Человек кивнул, и демон со вздохом прикрыл глаза. Это был очень сложный, полный на события день, причём с таким грандиозным финалом… сомкнув веки, он чувствовал, что больше не может их разомкнуть, быстро проваливаясь в сонную негу. — По крайней мере... теперь я понимаю, почему люди так одержимы сексом… Расплавленный мозг сбоил, отказываясь соображать. Ангел притих. — Засыпаешь? – догадался Аки. — Мгм… — Может, сначала в душ? — М-м. Нащупав рукав юкаты человека, он перевалился на бок, вжимаясь носом в его плечо. Оно пахло теплом, еще немного – потом, но этот запах не мог отвратить его от Аки. Потому что… потому что он любил его. Когда Аки был рядом, в его голове играла самая красивая музыка. Когда Аки был рядом, мир казался цветнее, и демон чувствовал, что становится благосклоннее к этому странному, со всех сторон неидеальному миру. Рядом с Аки океан был не просто океаном, горы – не просто горами, потому что Аки вдыхал смысл во всё, что его окружало. И в него, Ангела, он тоже вдыхал много смысла. Расклеив губы, демон забормотал невнятно, и человек в его объятиях удивленно приподнялся на футоне. — Что ты сейчас сказал?.. – переспросил он потрясённым, до последнего неверящим голосом. — М-м… я люблю тебя, – повторил Ангел немного чётче и, довольный своими словами, уснул без малейшего сожаления.