First love / Late spring

Ангела разбудило звонкое пение птиц. Окно в спальню было приоткрыто, запуская в комнату запахи утра – сочная зелень, прохладный асфальт, лето в самом разгаре… Чарующая свежесть. Пришедшая в июне жара перекинулась на июль, так что Ангел успел забыть, когда он в последний раз просыпался, не обливаясь потом. Сладко зевнув, он облизал пересохшие во время сна губы и лениво завозился в постели, укладываясь поудобнее. Правое крыло вдруг наткнулось на что-то за спиной. Аки? Приоткрыв слипающиеся глаза, демон посмотрел на часы у изголовья кровати. Солнце падало на них так, что циферблат отсвечивал, и ему пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть время – почти полдень. Странно, что Аки всё ещё спит. Обычно он вставал в восемь или девять, даже если ему не нужно было идти на работу. Такие вот биологические часы. Но, видимо, сегодня его биологические часы дали сбой, и Ангел собирался этим воспользоваться – не так уж часто у них была возможность понежиться друг об друга с утра (даже если утро – это фактически день). Поэтому, зевнув, демон повернулся на другой бок и закинул руку на грудь человека. — Кажется, кое-кто проспал свою смену-у, – хрипло протянул он, щипая парня за плечо. Аки не отреагировал, и Ангел ущипнул чуть сильнее, шепча на ухо: — Тебе лучше проснуться прямо сейчас, потому что я в настроении, а Денджи и Пауэр нет дома… Аки не отреагировал и в этот раз, а до демона вдруг начало начало доходить понимание. И вместе с этим пониманием из головы мигом выветрилась вся сонливость. Произошло что-то очень плохое – Ангел не понимал, что именно, он просто это чувствовал. Человек неподвижно лежал на спине, сложив руки на груди. Его кожа была такой белой, что сливалась с цветом подушки. И холодная… какая она была холодная! Как камень со дна реки… Резко подскочив на кровати, Ангел уронил голову на его грудь и почувствовал, как обрываются последние ниточки, на которых держалось его здравомыслие. Внутри Аки не было слышно жизни. Его кровотечение превратилось из бурного потока в болото, сердце не билось. И всё, что слышал демон, так отчаянно вжимаясь ухом в его рёбра – это немую пустоту. Может быть, тело Аки было прямо перед ним, но самого Аки в этом теле больше не было. Аки был мёртв, и всё хорошее, светлое и тёплое в этом мире было мертво вместе с ним, и в то же время всё светлое и тёплое умирало внутри самого Ангела. Демон понял, что его трясёт. Так сильно, как никогда прежде. — Ак-ки… – пробормотал он, хватаясь за его лицо. – Боги… пожалуйста… Он был, словно ненастоящий. Восковой. Казалось, что, задержи Ангел ладонь ещё немного, и на его щеках останется подтаявший след. Аки и правда был мёртв. Вот так вот. «Это конец… – сокрушенно подумал демон, пока картину перед глазами застилала могильная темнота. – Всё кончено. И я тоже… кончился».

—

Ангел проснулся со всхлипом, задыхаясь и дрожа. Футон под спиной был мокрым от пота, как и подушка под головой. Лёгкое покрывало, с которым он спал, было скомкано и отброшено в сторону. Демон лежал, сминая пальцами матрас, смотрел в потолок широко распахнутыми глазами и пытался надышаться. Барабанные перепонки разрывались от грохота, который исходил изнутри – сердце колотилось оглушительно громко. Медленно, но верно его сознание начало устанавливать связь с реальностью. В комнате было темно. Ярко-зелёный циферблат часов показывал третий час ночи. В окно бил молочный лунный свет. Демон лежал на футоне в одних трусах. На футоне?.. Ах, точно – в последние дни в Токио было так жарко, что они с Аки решили ложиться отдельно, чтобы иметь возможность спать без лишней одежды. Аки… Дыхание Ангела было прерывистым, истеричным, и он заткнул себе рот рукой. Зажмурился, ощущая, как длинные ресницы хрустят от засохших в уголках глаз слёз. Щёки были влажные, губы – солёные. Аки. Медленно приходя в себя, он поднялся на дрожащих ногах и бросил опасливый взгляд в сторону человека. Аки лежал на боку, повернувшись лицом к стене. Его плечи вздымались от равномерного дыхания, и один лишь факт того, что он всё ещё дышит, спас демона от нового приступа паники. Затаив только-только восстановленное дыхание, он ступил одним коленом на кровать и осторожно склонился над человеком, смотря во все глаза. Он должен был убедиться. Должен был смотреть, впитывать взглядом реальность так долго, пока не выжжет её на своей сетчатке. Человек утопал в подушке одной половиной лица. Распущенные волосы мягко расстилались вокруг, а из носа со свистом доносилось громкое сопение. Рассеянный свет от нимба заставлял его кожу светиться изнутри. Демон завис над парнем на несколько минут, вглядываясь в аккуратные черты лица, вслушиваясь в ровное дыхание, раз за разом проговаривая про себя: живой, живой, живой. В конце концов, он отстранился и выдохнул, проводя ладонью по липкому лбу – остатки сна никак не покидали голову, то и дело возвращая обратно. Ещё немного посидев на краю кровати, растирая слипшиеся от слёз ресницы, Ангел встал и подошёл к шкафу. Он никогда не заглядывал за эти дверцы и ящики – эта половина гардероба принадлежала Аки, поэтому демон чувствовал себя преступником, когда приоткрыл одну из створок. Запустив руку под стопки из кофт и свитеров, он нащупал то, что искал, и как можно тише вытащил наружу. Катана… нет, гвоздь. Ангел сжал в руке его рукоять и снова повернулся к Аки. Тот продолжал крепко спать. Тогда демон бесшумно покинул спальню, двигаясь на цыпочках, миновал кухню и вышел на балкон, плотно прикрыв за собой раздвижную дверь. Оставшись наедине, Ангел прикрыл глаза, подставляя щеки тёплому воздуху – июльская жара не давала городу передышки даже ночью. Наконец, собравшись с мыслями, он вытянул гвоздь из ножен. Металлическая, покрытая мелкими царапинами поверхность сверкнула под лунным светом, и он стиснул зубы. Так много противоречивых чувств Ангел испытывал к этому гадкому куску железа – именно он был виноват в том, что ему снились такие страшные сны. Он ненавидел эту штуку. И боялся. — Демон Проклятий, – прошептал он и почему-то вздрогнул от того, насколько громким оказался его голос по сравнению с ночной тишиной. – Ответь мне. В следующую секунду затылок кольнуло от холода. За спиной сгустилась такая тьма, что у демона вмиг заледенели крылья, а душа ушла в пятки. Демон Проклятий дышал прямо за его ухом, отчего волосы на затылке становились дыбом. Ангел знал, что у него нет необходимости поворачиваться. На самом деле, будет лучше, если он не будет смотреть этому монстру в глаза. — Демон-Ангел, – засвистел голос Проклятия, заворачиваясь в ушной раковине и скатываясь прямо в голову. – Это оружие не принадлежит тебе. Ангел сделал длинный, протяжный вдох, и такой же по длительности выдох, успокаивая себя. Иррациональный страх перед бескрайне сильным демоном – это нормально. Нужно только его преодолеть. Вспомни, ради чего всё это. — Человек, с которым ты заключил этот контракт, – сказал он, храбрясь. – Сколько ему осталось? Проклятие вновь дыхнуло холодом. — Месяц. Ангел с силой прикусил нижнюю губу, дёрнувшись, как от болезненного укола, и рот заполнила горечь вперемешку с кровью. Только-только найденное спокойствие мигом улетучилось, оставляя после себя дрожащие руки. — Ровно месяц? – переспросил он дрогнувшим голосом. – Ровно тридцать дней? Больше, меньше? Сколько недель, дней, часов?.. Он должен был знать, когда наступит этот момент. Вплоть до последней секунды. Ему обманчиво казалось, что, зная конкретный день, он будет больше к этому готов. — Я не могу сказать, Демон-Ангел. Может быть, этот человек умрёт в середине августа. Может, в конце, а может, в начале. Я не знаю. Ангел прикрыл глаза, борясь с овладевшим его желанием размахнуться и выбросить эту чертову железяку куда подальше, закинуть в океан, отправить в жерло вулкана. Ему хотелось плакать, кричать, бить кулаками по бетонному полу до тех пор, пока от рук не останутся ошметки. Образ мёртвого Аки то и дело вспыхивал перед глазами, и Ангел пытался сморгнуть этот образ, но смаргивал только слёзы. Всё это время смерть человека маячила для него где-то за горизонтом, вне зоны видимости, и ему казалось отчего-то, что она всегда так далеко… Даже поглядывая на календарь, он запрещал себе замечать, как апрель сменяется маем, май - июнем, июнь - июлем. Запрещал себе верить, что время продолжает идти. И вот — месяц. Закрывать глаза уже не получается, и правда рушится на голову водопадом. Аки умрёт через месяц. Недавний сон напомнил о себе болью в лёгких, и Ангел понял, что ломается. — Демон Проклятий… – прошептал он, отчаявшись. – Давай заключим контракт. Верни… верни то, что забрал у этого человека, а я отдам тебе все годы жизней, что у меня есть. Он говорил это, смотря вперёд, не моргая. Слёзы жгли уголки глаз так сильно, как будто кто-то брызнул в них кипятком. — Исключено. Ангел зажмурился, и одинокая слеза всё-таки расчертила щёку, собралась на подбородке и разбилась об бетонный пол балкона. — Тебе этого мало, да? – всхлипнул он. – Хорошо. Я отдам тебе свой нимб, свои крылья, свою силу. Всё, что попросишь. Я дам тебе сожрать меня, только… верни человеку его жизнь. — Мне все равно, что ты предложишь. Я не могу вернуть твоему человеку годы жизни, даже если бы захотел. Я уже съел остаток его жизни и не могу вытащить его из своего желудка, равно как люди не могут вытащить из желудка яблоко, которые они съели, целым и невредимым. Ангел заводил кулаками по щекам, утирая дурацкие слёзы – так яростно, как будто надеялся протереть там дыру. Его губы дрожали, как тогда, в ледяной пещере Демона Кладбища. Если Проклятие говорило правду – а ему не было смысла врать, – то он не сможет ничем помочь. Если так, то это и правда конец… но Ангел отказывался сдаваться так быстро. — Есть ли другие демоны, с которыми я могу заключить контракт? Хоть кто-нибудь, кто в силах помочь? — Глупый демон. Только послушай, чего ты просишь, – засквозил надменный голос Проклятия. – Мы, демоны, существуем, чтобы убивать и пожирать людей. Наши силы не созданы для того, чтобы их спасать. Кому, как не тебе, это знать? Ты ведь и сам отобрал у этого человека немало времени... — Но есть ведь хоть что-то! – продолжил гнуть своё Ангел. – Хоть кто-нибудь… Несколько секунд вокруг царила тишина, и демон успел было испугаться, что Проклятие покинуло его, как его голос вернулся: — Может быть, кто-то да есть. — Боги… Спасибо, – выдохнул Ангел, садясь на пол прямо в нижнем белье. – Кто? — Скажу, если отдашь мне тысячу лет. Он встрепенулся, резко выпрямившись в спине. Чистая боль притупилась, и в глубине сознания мелькнул слабый отблеск здравомыслия. — Тысяча лет за информацию? Не много ли ты просишь? — Не много ли просишь ты, Демон-Ангел? Демон пожевал губы, чувствуя, как от холодного дыхания в спину его позвонки начинают бренчать друг об друга. Может быть, это было его больное воображение, но Ангелу казалось, что Проклятие может сожрать его, замешкайся он хоть на секунду. «Тысяча лет, – повторил он про себя, прикидывая. – Это немалая часть того запаса, что имеется у меня сейчас. Но с другой стороны – разве это так много в обмен на информацию, которая поможет мне спасти Аки?». «А что, если мне понадобится эта тысяча лет потом? – выступило с противоречием подсознание. – Если мне не хватит их для следующего контракта? Что я смогу предложить взамен? Разве только мою... мою жизнь?». — Хорошо, – решился он. – Тысяча лет. Волосы на затылке вновь колыхнулись от чужого дыхания. — Тогда не медли и порань себя этим гвоздём. Сглотнув, Ангел послушно выправил гвоздь из ножен, покрутил его в руках, рассматривая острый конец, а потом осторожно проколол себе палец и обмер – драгоценные годы чьей-то жизни, накопленные за века существования, утекали из него, как вода сквозь сито. Ангел молча прощался с ними, пока картинка перед глазами расплывалась от навернувшихся слёз. Да что с ним сегодня такое? — Демон Времени, – удовлетворённо прошептало Проклятие. – Люди прячут его в камере хранения – там, куда приходят заключать контракты охотники. — Демон Времени… – повторил Ангел одними губами, и Проклятие рассмеялось. — Глупый демон, что влюбился в человека. Только посмотри на свои уродливые слёзы – каким же слабым тебя сделала любовь… Ангел резко задвинул ножны, и раскатистый смех затих. Холод за спиной исчез, и он скорчился на жёстком полу, обнимая себя, чтобы унять лихорадочную дрожь. Всё произошло слишком быстро – этот чёртов сон, его контракт, его решение… Но именно поэтому отступать было уже бессмысленно. Он уже сделал шаг вперёд – оставалось лишь сделать второй. А потом третий. Посидев еще пару минут, вслушиваясь в лай бродячих псов где-то внизу, он, наконец, поднялся. Ноги плохо слушались, а сердце колотилось, как бешеное. Ангел любил свою жизнь. Он любил своё тело, свои крылья, нимб и силу. Ему было тяжело принимать это решение, но он верил, что так будет правильно. Наконец-то ему представилась возможность сделать что-то, что было ему под силу. Вытащить Аки из его безвыходного, как казалось на первый взгляд, положения. Отблагодарить его за всё, что тот сделал – по-настоящему отблагодарить, отбрасывая в сторону лимонные торты и прочую бесполезную мишуру. Такой человек, как Аки, должен жить очень долго. Ангел воспринимал это как неотъемлемую часть себя – желание защищать его. Должно же, в конце-концов, хоть что-то в нём быть от ангелов. Вернувшись в спальню, он снова проверил человека – тот продолжал спокойно спать, даже не подозревая о том, на что подписался демон. Спрятав гвоздь обратно под стопки одежды, он прикрыл дверцу шкафа и посмотрел на своё отражение в зеркале – давно он не видел себя таким… разбитым. Когда-то он надеялся, что никогда больше не увидит эту горечь на своём лице, но ведь не угадаешь, какую жестокую шутку подкинет тебе жизнь на следующий день. Да? Вернувшись к футону, демон прилёг на него, натягивая покрывало до подбородка. Ему нужно быть готовым к тому, какую цену задвинет Демон Времени. Ему нужно быть готовым сказать ему “Да” без раздумий. Потому что, чего бы ни попросил этот Демон, если он и правда может помочь Аки выжить… будь это годы жизни Ангела или сама его жизнь, он не должен колебаться. Он погубил так много жизней одним своим существованием. Ничего страшного, если придётся умереть, чтобы спасти всего одну. Ангел пролежал без сна до самого утра, наблюдая, как свет от луны, отпечатавшийся на стене, постепенно сменяется солнечными лучами. Ближе к семи он окончательно потерял покой. Встал, взял уличную одежду и вышел в гостиную, чтобы переодеться там. Взял с книжной полки чистый листок и как можно разборчивее вывел на нем: «Улетел к старику. Ангел». Пришпилив записку к холодильнику магнитом, демон подобрал на пороге обувь, прокрался на балкон и обулся там. И только потом подумал: «Забавно. Я ведь вообще могу не вернуться». И тогда слова в этой короткой записке будут последними, что Аки получит от него. Ангел поборол порыв ворваться в спальню, упасть на человека и обнимать, целовать его весь день напролёт. Если он сделает это, то не сможет оторваться. Отвлекаться сейчас нельзя. Оттолкнувшись от перегородки, он вспорхнул, взяв курс в сторону дома Кишибе. Не так он представлял себе их первую встречу спустя целых полтора месяца. Почему-то Ангел думал, что он залетит к нему передать ужин от Аки, пожаловаться на Денджи с Пауэр или типа того. Приземлившись возле знакомого здания и, как обычно, напугав пару-тройку людей, Ангел поднялся на нужный этаж и постучал. Обычно в это время мужчина как раз собирался на работу, и если сегодня ничего не изменилось, то он как раз должен был готовиться к выходу. Ровно в семь тридцать старик выходил из дома, и Земля скорее начала бы вертеться в другую сторону, нежели Кишибе отклонился бы от графика. Как и ожидалось – стоило демону постучать, как дверь перед ним открылась. Кишибе был уже обут и, видимо, как раз собирался выходить из дома, так что Ангел подоспел очень вовремя. Оглядев его с головы до ног, старик моргнул пару раз, проверяя, не привидение ли стоит перед ним. — Рановато ты в гости заглянул, – хмыкнул он. – Случилось что? Он спрашивал, потому что знал: нужен был исключительный повод, чтобы разбудить Ангела в такую рань. Что ж, повод у Ангела был. Весомый. — Человеку остался месяц. Кишибе вздохнул, посторонился, позволив демону зайти за порог, и закрыл за ним дверь. Работа могла подождать. Оказавшись внутри квартиры, Ангел устало прислонился спиной к стене и замолчал. Он не знал, с чего начать. Никогда не думал, что они с Кишибе будут обсуждать такое. — Ну и? – не выдержал мужчина. – Ты пришёл плакаться или что? «Нет, не время для плакаться, – уверенно подумал демон. – Не сейчас, не сегодня и, надеюсь, никогда». — Мне нужно, чтобы ты проводил меня к Демону Времени, – сказал он и посмотрел на старика пронзительным взглядом, разом отмахиваясь от всех шуток и отговорок. – Я знаю, что у тебя есть доступ к хранилищу демонов. Кишибе тоже прислонился к стене напротив, и какое-то время они стояли вот так вот, смотря друг на друга, как в старом ковбойском вестерне. — Контракты с демонами – это не шутки, малой. — Мне ли, демону, не знать. Сделав шаг вперёд, мужчина положил руки на его плечи и внимательно посмотрел в глаза. По лицу Кишибе всегда было невозможно прочесть, о чём он думает, и всё, что оставалось Ангелу в этот момент, это просто отвечать взглядом на взгляд. Не опускать, не отворачиваться. Он не собирался сдаваться. Он всё решил. Что бы ни сказал старик, он намеренно пропустит это мимо ушей, потому что не существует такого риска, о котором демон бы не знал. — Видок у тебя паршивый, – заметил Кишибе. – Не спал всю ночь поди. — Не переводи тему, – качнул головой Ангел. – Мне нужен Демон Времени. — У него страшные расценки, чтоб ты знал, – сказал мужчина дежурным тоном, как будто просто должен был это сказать, без надежды, что Ангел прислушается. Ангел пожал плечами. — Я знаю. Я готов. — К чему же это ты там готов? — Ко всему. Следующие несколько секунд Кишибе неотрывно смотрел на него, и на какой-то миг в его глазах мелькнула эмоция, которую демон не смог расшифровать – что-то болезненное, что-то тревожное, очень нетипичное для старика. Пальцы на плечах Ангела слегка сжались перед тем, как отпустить его. Отстранившись, мужчина потянулся к фляге сакэ во внутреннем кармане пальто, откупорил и выдул сразу половину содержимого. — Что ж, не мне читать тебе лекции, – сухо пробормотал он, утирая рот тыльной стороной ладони. – Тебе ведь, и правда, не пять лет. Открыв дверь, он вышел из квартиры, и демон поспешил следом за ним, чувствуя неприятное послевкусие от его слов. За весь путь Кишибе не проронил ни слова, и Ангел был искренне благодарен ему за это – он был не в том состоянии, чтобы поддерживать светские беседы. Наоборот – он чувствовал себя разобранным. Растерянным. Как сломанный компас, чья стрелка безумно вращалась во все стороны. Ангел шёл и понимал, что скорее всего это путь в один конец. Спасение человеческой жизни – слишком сложное и принципиально неприятное дело для любого демона. Если Демон Времени согласится помочь ему, он сделает это с огромной наценкой. Итак… Аки проснётся этим утром, прочтёт записку и согласится с ней. Вечером он приготовит ужин на четверых, но последний стул так и останется пустым. Человек будет искать его, волноваться, не спать ночами. В конце концов, он обратится к Кишибе, и тот обрадует его счастливой новостью: ему больше не нужно отсчитывать дни в календаре, потому что каким-то волшебным образом проклятие Проклятия перестало работать. А Ангел… что ж, Кишибе придумает что-нибудь правдоподобное, демон был уверен. Он старался не думать об этом. О том, что будет сразу после. Всё, чего заслуживало его внимания – это мысль о том, что Аки можно спасти. Хранилище демонов находилось на другом краю Токио, докуда их с Кишибе довез автобус. Зайдя в ничем не примечательное крошечное здание, старик уверенно прошел во внутреннюю дверь, и перед ним расступилась охрана – он был знаменитостью среди охотников на демонов, так что просить у него лицензию стал бы только тупой. Ангел следовал за высокой фигурой, оглядываясь по сторонам. Он слышал об этом месте, но не был здесь прежде – никогда не было нужных полномочий. Казалось, что его вели в какой-то секретный штаб из фильмов про шпионов, вот только мысль об этом не вызвала у него ни улыбки, ни азарта. Он просто обозвал себя придурком за то, что думал о подобной ерунде в настолько критический момент. Спустившись на лифте, судя по внутренним ощущениям, на пять этажей как минимум, они вышли в тёмный коридор, обитый железом с потолка до пола – звук шагов отскакивал от него и расходился звонким эхом. Могучие двери, расставленные друг от друга на равном расстоянии, то и дело выныривали из мрака. Ангел не мог подсчитать точно, но ему казалось, что они бродили по железному лабиринту около получаса прежде, чем Кишибе наконец-то остановился перед одной из дверей. — Уж постарайся выйти оттуда живым, малой. Нелепо это, когда молодняк мрёт раньше стариков. — Если бы я был столетним демоном, ты бы так же сказал? – хмыкнул Ангел, развеселившись неожиданно для самого себя. – Открывай уже. Смирившись с тем, что беды не миновать, старик набрал на пульте управления код доступа, и дверь, скрипнув, отворилась. Оглянувшись в последний раз, демон поймал взгляд Кишибе – от его острых скул отражался свет красных ламп, подчёркивая очертания черепа. С какого-то чёрта Ангела вдруг уколола совесть. — Это все ради Аки, – негромко сказал он, поджав губы. – Ты должен меня понять. — Поговорим, когда вернёшься. «Ага, – понял демон. – Не глупый, быстро смекнул, что к чему». Он сглотнул. Из зазора в двери на него глазела темнота, но это было не страшно, ведь путь Ангела всегда был озарён светом собственного нимба. Решив не топтаться у порога, он просочился в узкий проём, и тогда дверь с лязгом закрылась за ним, моментально утонув во тьме. Только красная лампочка с надписью “Выход” продолжала мигать спасительным маячком, пусть Ангел и был уверен, что ему этот маячок не понадобится. Сначала он не видел и не слышал ничего, но вскоре его слух уловил тиканье часов. Оно множилось и становилось громче, заполняя собой всё пространство, как будто где-то там, за пределами видимости, находилась целая стена из часов, тикающих на разный лад. Глухое и отчётливое, быстрое и медленное, тиканье пробиралось в черепную коробку, разрастаясь там раздражающим эхом. Поморщившись, демон встряхнул головой. Он чувствовал себя так, как будто в его мозгу организовался концерт из миллиона сверчков, и на какое-то время шум дезориентировал его, мешая сосредоточиться. — Демон-Времени, – позвал он, скривившись. – Я пришёл заключить контракт. Его голос разорвал монотонное тиканье и сразу же был поглощён им. Ангел прищурился, оглядываясь по-сторонам, как вдруг по комнате разнесся ответ. — Не так уж часто демоны приходят заключать со мной контракты. Демон Времени шептал, но этот шёпот был настолько громким, что Ангел прикрыл уши ладонями. Что-то мерзкое и шелестящее прогрызало путь в его барабанных перепонках, прокладывая путь прямиком в голову. — Ты ведь Демон-Ангел, верно? – спросило Время. Он не стал спрашивать, как тот догадался – наличие крыльев с нимбом было довольно очевидным признаком. Поэтому демон кивнул и решил не размениваться на светские беседы, перейдя сразу к сути дела. — Есть один человек, которого нужно спасти… Не успел он договорить, как отовсюду раздался смех, заставив его снова заткнуть уши. Он никогда не думал, что тиканье часов может звучать так насмешливо. Что чей-то шёпот может быть настолько громким. В камере пахло могущественным, сильным демоном, так что нос Ангела был забит, как при насморке, и он не чувствовал ни запаха железных стен, ни запаха Кишибе за стеной, и это выбивало его из равновесия. — Что смешного? – нахмурившись, выдавил он. — Смешно то, что ты совсем не изменился с нашей последней встречи, – выдохнуло Время. – Только стал будто бы поменьше… Ангел встал в ступоре, пытаясь понять, правильно ли он расслышал Демона или же это гадкое тиканье в ушах переиначило каждое слово. — Разве мы встречались? — Несколько столетий назад. Ты, конечно же, об этом не помнишь. Его пытаются обмануть? Это какая-то уловка, чтобы сбить его с толку? Ангел нахмурился. — Если не помню я, почему помнишь ты? — Видишь ли, я не умирал ни разу за всю свою жизнь. Я всегда предпочитал сотрудничать с людьми, нежели бороться с ними. Наблюдать за людьми, собирать… да, собирать воспоминания. Ангел почувствовал себя беспомощным, загнанным в угол. Он не планировал этот разговор, он пришёл сюда за другим, так какого чёрта? Он в панике обернулся, проверяя, на месте ли табличка “Выход”. Красный огонёк мелькнул в темноте, слегка успокаивая его. Ох, он ненавидел это, когда что-то шло не по плану. — Ты не против послушать эту историю? – неожиданно любезно поинтересовалось Время. – Потому что я нахожу это довольно забавным. — Что? – поджал губа Ангел. – Что забавного? — Это было где-то в одиннадцатом веке. Крестовые походы как раз вошли в моду в то время… Я помню день нашей встречи так хорошо, как будто это было вчера. Ясный день, пещера на юге Бургундии, ты прилетел ко мне… я нахожу достаточно забавной причину твоего визита. Хочешь знать, какая это была причина? Он был слишком болтлив, и Ангелу это не нравилось. — Какая? — В тот день ты прилетел ко мне с девушкой на руках. Она едва дышала, истекая кровью. Такая юная, такая красивая… я до сих пор помню, как переливались её рыжие волосы. В неё было так легко влюбиться. И ты тоже был влюблен в неё, Демон-Ангел. Ты плакал и умолял меня отмотать время вспять для неё. Ангелу казалось, будто он слушал рассказ не про себя, про какого-то загадочного незнакомца, хотя отчасти это было правдой – в то время, столько веков назад, это был не он. Это был Демон-Ангел, но не он. Ангел разлепил ссохшиеся губы. — Я… просил спасти человека? — Теперь понимаешь, да? – снова рассмеялось Время. – Мы видимся второй раз, и ты снова просишь меня помочь человеку. Ты так сильно любил её, что был готов отдать себя на съедение, лишь бы эта девица осталась жива. Ангел молча бегал глазами по тьме. Он не помнил. Он и не должен был этого помнить, но ему вдруг почему-то до боли захотелось увидеть лицо этой девушки, вспомнить, как она выглядела. Демон не знал её в своём нынешнем обличии, её любило его другое “я”, которое погибло уже очень давно, но по неизвестным причинам, стоило Времени заговорить о ней, как у Ангела нещадно защемило сердце. — Ты съел меня? — В то время ты был очень сильным демоном. Твоя плоть и кровь была драгоценным подарком для меня, Демон-Ангел. — И ты… – он прочистил горло. – Ты действительно спас её? Ему вдруг стало так важно убедиться в этом. Время довольно хмыкнуло. — Контракт есть контракт. Я отмотал время для её тела в тот момент, когда она еще не была ранена. Думаю, она прожила счастливую и долгую жизнь – настолько долгую, насколько это было возможно в те времена. Правда, девица совсем не помнила, куда ты пропал. Приходила ко мне, искала тебя, всё спрашивала… Ангел положил руку на грудь, чувствуя, как собственное сердце просится наружу. Глаза обожгло. Что за чёрт? Может быть, это его проклятие – спасать людей, которых он любил? Умирать во имя их? Он вспомнил, как уходил сегодня утром, бросив взгляд на ещё не проснувшегося Аки. Тот спал, стряхнув с тела лёгкое покрывало, в одном только нижнем белье, чтобы не умереть от жары. Лёгкий сквозняк, прокравшись в комнату через окно, колыхал его волосы, чуть-чуть облегчая духоту. Ангел смотрел на него и чувствовал, как любовь просачивается сквозь каждую клеточку его демонического тела. — В этот раз мне нужно, чтобы ты сделал для меня то же самое, – собравшись с мыслями, сказал он. – Моему человеку остался жить всего месяц из-за контракта с другим демоном. Если бы ты мог подарить ему больше времени или отмотать его назад… — Ох, время-время… – вздохнул Демон. – Я могу сделать со временем что угодно. Могу, например, заморозить его для твоего человека – таким образом, чтобы месяц, который ему отведён, не истёк никогда. Ангел встрепенулся, глядя перед собой. Впервые за этот разговор ему захотелось взглянуть в лицо Демону Времени – если таковое у него, конечно, имелось. — Правда? Ты действительно способен на такое? — Конечно, я способен. Я же Демон Времени, как-никак! – рассмеялся голос, отчего Ангел снова скукожился. – Однако не надейся на наше старое знакомство. Эта услуга обойдётся дорого. Демон смиренно прикрыл глаза, делая медленный вдох и выдох, усмиряя страх. А вот и неприятная часть. — Я… готов, – он кивнул для убедительности. – Если мне снова нужно пожертвовать жизнью, я это сделаю. Просто позволь мне… хотя бы попрощаться с моим человеком. Чтобы он не искал меня, чтобы всё было просто… правильно. Отовсюду вновь раздался раскатистый смех, и он начал терять спокойствие. — Что здесь смешного?! — Мне не нужно твоё тело, Демон-Ангел, – забавляясь, ответило Время. – Прошло много веков, и сейчас я достаточно силён, а ты, наоборот, очень слаб по сравнению с тем, кем был в то время. Мне не нужно такое слабое мясо. Ответ демона поставил Ангела в тупик. Готовя себя к этому разговору, он никогда не думал, что у них может возникнуть проблема с оплатой – Ангел полагал, что достаточно красив и силён, чтобы продать себя в качестве стейка на ужин демону. Но, видимо, не такому демону, как Время. Ангел был сильным, но не шёл ни в какое сравнение с другими, более монументальными существами. — Ты говоришь, что можешь помочь мне, но не хочешь принимать оплату? – фыркнул он. — Я думаю, ты сможешь предложить мне нечто гораздо более ценное, нежели свою плоть и кровь. — Но мне больше нечего тебе отдать, – развёл руками Ангел. – Я предложил тебе свою жизнь, мои силы, моё… всё. Но тебе это не нужно! — На самом деле, есть одна вещь, которую я очень давно хочу, – прошептало Время. – И я уверен, что тебе не доставит никакого труда принести мне это. Ангел нервно прикусил нижнюю губу, хмурясь. Это возвращение к одному из самых ценных уроков в его жизни – всегда есть какое-то “но”. Какими солнечными бы ни казались перспективы, всегда есть одно гадкое “но”, и он боялся того, каким будет нюанс в этот раз. — Что же это за вещь? – робко поинтересовался он. Демон выдохнул: — Сердце Бензопилы. Стоп. На несколько секунд Ангел просто потерял дар речи. Просто не может быть. — Ден… Бензопилы? — Только не надо строить из себя дурака, – скучающе вздохнуло Время. – От тебя несёт Демоном Бензопилы, так что я уверен, что ты знаешь, кто он и где он. Всё, что тебе нужно, это всего лишь скормить мне его сердце. И тогда твой человек будет жить хоть вечность. — Вечность? – озадаченно повторил Ангел. — Разве это не чудно? Твой человек будет жив, ты тоже. Намного лучше, чем тот несчастный конец, где один из вас умирает. Не так ли? Со стороны раздался звенящий звук. Опустив глаза под ноги, демон увидел, как что-то блеснуло в абсолютной тьме, и, наклонившись, подобрал это “что-то”. Сверкающая стрелка часов, по своим размерам больше напоминающая нож, да и на ощупь тоже – не гнущаяся, сделанная из железа, с заостренными фигурными краями и небольшой золотой рукоятью, она оттягивала его руку. Ангел повертел стрелу в руках, и свет от нимба, отразившись от её сколов, попал в глаза, заставляя зажмуриться. — Это мой клык, – объяснило Время после недолгой паузы. – Проткни им сердце Бензопилы, и я сожру его, не выходя из этой каморки. После этого уколи этим клыком человека, которого так безумно любишь, и сделаю так, что всё время мира будет на вашей стороне. Стоило Демону договорить, как тиканье часов резко смолкло. Тишина, навалившаяся на Ангела, оказалась так непривычна, что у него разболелась голова. Нож (кол? игла?) в виде стрелы продолжала оттягивать руку, подтверждая реальность происходящего. Поборов желание швырнуть его куда подальше, он засунул оружие за пазуху, закрывая просторной футболкой, и двинулся в сторону светящейся таблички выхода. Он постучал, и Кишибе открыл дверь. Придирчиво оглядев демона с головы до ног, выискивая отсутствующие конечности, он едва заметно выдохнул с облегчением. Скорее всего, старик мысленно готовился соскребать его остатки со стен камеры. — Хорошо, – пробормотал он, закрывая за ним дверь. – Ты оказался умнее, чем я боялся, если вышел оттуда живым. На языке Кишибе это значило: «Я переживал и очень рад, что ты вышел оттуда невредимым, но моя древняя задница скорее разорвется, нежели я выскажу это напрямую». Ангел хотел подколоть его по этому поводу, но в этот момент стрела кольнула его под одеждой, и демон понял… понял, что совсем скоро сделает кое-что очень плохое. — Пойдём отсюда, старик, – тихо сказал он и пошел в сторону лифта. – Всё кончено. — Что это значит? – с подозрением донеслось в затылок. – Что этот демонюга наговорил тебе? «Если я скажу, ты постараешься остановить меня, – кисло усмехнулся про себя Ангел. – А я не могу этого допустить, потому что Аки… потому что он будет жить, долго и счастливо, так что я обязан довести дело до конца». — …всё в порядке, – дождавшись лифта, он зашёл внутрь кабины. – Теперь всё будет хорошо. — Видимо, я поторопился с выводами. Ты действительно оказался так глуп, как я думал, – встав рядом, Кишибе положил руку на его плечо. – О чём вы разговаривали? Его голос был серьёзен, но Ангел лишь дёрнул плечом, сбрасывая с себя тяжёлую ладонь. Сейчас он находился в реальности лишь одной ногой, второй утопая в чём-то вязком. Его слегка подташнивало, а от холодного кинжала за пазухой, не нагревающегося даже от контакта с кожей, по спине ходили мурашки. Несмотря на то, что он уже покинул камеру, где-то в глубине сознания всё еще тикали вразнобой часы, и этот звук доводил его до подергивания мышцы глаза. — Это не твоё дело, старик. — Я проводил тебя к этому чёртовому демону, я имею право знать. — Нет, не имеешь. Ангел никогда не позволял себе говорить с ним грубо – мужчина искусно различал банальную грубость и безобидные подколы. Демон мог сколько угодно без последствий насмехаться над Кишибе, забавляясь над ним так и сяк, но он никогда не отмахивался от него, как от надоедливой мухи. Никогда не пренебрегал им. Никогда. От мысли о том, как он выглядит стороны, у Ангела засосало под ложечкой, и совесть безжалостно сдавила рёбра, но он отмахнулся от неё. Это действительно не его собачье дело. Это только про Ангела и Аки. И о Денджи. Боги. Они поднялись на поверхность, и Ангел поторопился покинуть здание, быстро шагая в сторону выхода. — Ангел. Притормозив, демон всё-таки оглянулся и посмотрел на морщинистое лицо Кишибе. Ему могло показаться, но в складках этих морщин читалась строгость и тоска. Чёрные глаза сверлили его, призывая одуматься. — Перед смертью не надышишься. Тебе это не понравится, но иногда всё лучше оставить так, как есть. Ангел поджал губы, выдохнул через нос. Нет. Это не та ситуация, которую можно пустить на самотёк. Не тогда, когда это касается жизни Аки. Оставив слова Кишибе без ответа, он вышел на улицу и немедля вспорхнул, направившись в сторону дома. Он и правда собирался сделать это? Убить Денджи, чтобы Аки мог жить вечно. Что ж этот мальчишка ему никогда не нравился, не так ли? То, что они провели несколько славных бесед наедине, ещё не значило, что он к нему привязался. Не так ли? Не так ли? Убийство – это грех, но Ангел был готов пойти на это, чтобы сохранить жизнь своему человеку. Аки будет в ярости. О, он будет так сильно зол на него, но даже если так – он будет по крайней мере жив. Со временем он поймёт, он обязательно оценит то, на что пошёл демон, он примет эту жертву. Ангел знал Аки вдоль и поперёк – тот не сможет злиться на него целую вечность. А если верить Демону Времени, вечность им двоим обеспечена. Добравшись домой, Ангел хлопнул входной дверью, стряхнул кроссовки и сразу прошёл в гостиную. Денджи одиноко сидел за столом, пыхтя над какими-то учебниками. Телевизор был включен на канале с развлекательным телешоу. Прямо посреди книг и тетрадей стоял стакан сока и фирменный тост мальчишки, на который обычно намазывалось всё, что только было в холодильнике. Заметив чужое присутствие, Денджи повернулся к вошедшему, и от одного лишь взгляда на его непричёсанную светловолосую голову желудок Ангела сделал сальто. — Вернулся наконец-то, – хмыкнул парень и вернулся к учебникам. – Аки оставил тебе обед в холодильнике. Двигаясь словно на автомате, демон подошёл к холодильнику и вытащил оттуда заранее приготовленную тарелку с карри. В квартире было тихо – лишь скрипела об бумагу шариковая ручка и тикали настенные часы (от одного лишь этого звука демона чуть не хватил нервный тик). Поставив еду в микроволновую печь, Ангел нажал на кнопку и снова посмотрел на Денджи. Тот озадаченно чесал и без того взъерошенный затылок, хмурясь и пялясь в тетрадь. Сейчас ему было непривычно тяжело оторваться от разглядывания мальчишки. Ангел искал в нём что-то. В этих соломенных лохмах, щенячьих глазах. В этих пальцах, испачканных в синей пасте. Искал причины. Искал прощения. Оправдания. — Где сам Аки? – он не чувствовал присутствия человека в доме. — Пошёл с Пауэр покупать ей одежду. Значит, они одни в квартире, не считая спящей на диване кошки. Осторожно присев за стол напротив Денджи, Ангел поставил перед собой тарелку карри, следя за тем, чтобы не загородить чужие тетради. Мальчишка сидел, уткнувшись носом в учебник, недовольно бубня что-то под нос. Следующие несколько минут Ангел ел в тишине, с трудом заталкивая еду в глотку. Казалось, что ещё чуть-чуть – и его стошнит. Моменты, когда демону не лез кусок в горло, всегда являлись плохим предзнаменованием. — Что делаешь? – как бы между прочим полюбопытствовал он. — Алгебру, – ответил парень, скривившись так, как будто ему было неприятно даже произносить это слово вслух. — Сложно? — Да вообще фигня какая-то, ты только посмотри на это! Мальчишка развернул к нему одну из тетрадок, тыча пальцем между строк. Ангел вгляделся в непонятный набор из цифр и латинских букв, которые разбавляли странные арифметические символы. Стоило ли говорить, что он не понял ровным счетом ничего из увиденного? «Как будто пришельцы писали. Какие-нибудь зелёные человечки», – подумал он, пялясь в тетрадь. Денджи, судя по всему, был того же мнения. — Теперь видишь, да? Я ещё мог понять, когда надо было делать что-то с цифрами, но буквы-то куда? Зачем, блин, в математике буквы? – выпятил нижнюю губу он и снова ткнулся носом в тетрадку. – А ведь это на экзаменах будет. И что делать? Аки обещал купить мне мобильник, если я сдам хотя бы на тройку… Ангелу окончательно перехотелось есть. Кое-как дожевав тот кусок, который уже был у него во рту, он сложил палочки на краю тарелки и отодвинул её. Денджи продолжил бубнить, не замечая странного поведения демона, в то время, как в душе Ангела бушевал настоящий шторм. Вот он, Бензопила. Сидит прямо перед ним, беззащитный. Ничего не видит, ни о чем не подозревает. Бери – и убивай. Кинжал за пазухой пульсировал холодом, но Ангел лишь в смятении покусывал губы. Что-то останавливало его от того, чтобы взять и накинуться на мальчишку. Что-то – но что? Хлопнула входная дверь, и они синхронно повернули головы в сторону коридора, в котором появились Аки и Пауэр. У последней в руках была парочка увесистых пакетов, забитых под завязку новыми шмотками. Завидев Ангела, человек хмыкнул: — Ты так неожиданно улетел с утра, – он кивнул на листок с подписью Ангела, все ещё висящий на холодильнике. – Я надеялся, что ты сходишь в магазин вместе с нами. Тебе бы тоже не помешало прикупить новой одежды. — Мне плохо спалось сегодня, – попытался отмазаться Ангел, выбираясь из-за стола. – Решил немного развеяться, слетал к старику, потравил байки. — Плохо спалось? – Аки проследил, как демон ставит недоеденный обед обратно в холодильник, и обеспокоенно провёл по его плечу. – Почему? Ты выглядишь не очень хорошо. Знал бы он, что творилось в глубине души Ангела. Знал бы он. Человек, которого он любил, скоро умрёт, и чтобы спасти его от этой участи, нужно было убить другого человека. Сам не ведая, что творит, Ангел поставил себя в такое положение, в котором было невозможно выбирать, и его тошнило от самого себя, тошнило от мыслей, что роились голове, тошнило буквально от всего. На весь этот беспорядок накладывался след от бессонной ночи, так что демон чувствовал себя… никак он себя не чувствовал. — Это из-за жары, – он отвёл взгляд, боясь, что человек прочтёт всё по его глазам. — Прими прохладный душ, – посоветовал парень, занимаясь распаковкой обновок. – Поможет немного взбодриться. Кивнув, Ангел поспешно покинул комнату, радуясь тому, что человек сам подкинул ему идею, как сбежать без лишних подозрений. Сейчас демону меньше всего хотелось находиться в комнате с тем, кого нужно было немедленно спасти, и с тем, кого нужно побыстрее убить. Причем одновременно. Смотреть на Аки и Денджи, переговаривающихся о какой-то ерунде, было попросту невыносимо. Вплоть до самого вечера Ангел изо всех сил поддерживал имитацию жизни в то время, как внутри него с каждой минутой оставалось всё меньше живого. Ближе к ночи он сослался на недосып, чтобы улизнуть спать пораньше. Спрятав стрелку в своём отсеке шкафа, он улёгся в кровать и… снова не смог заснуть. Веки слипались, а рот то и дело раскрывался с зевками, но сон всё равно не шёл. Тик-так, тик-так – стоило оказаться одному, как голова наполнялась тиканьем часов, напоминающем о его контракте. Тик-так. Там, за стенкой, сидит ребёнок, которому нужно вспороть грудную клетку. Тик-так. Только так ты сможешь уберечь того, кого любишь. «Аки возненавидит меня, – думал демон, лежа с закрытыми глазами. – Есть определённые вещи, которые он не смог бы простить даже мне». Но, может, в этой жертве скрывался настоящий смысл? Даже если человек возненавидит его после этого, даже если он вышвырнет Ангела из дома, он всё еще будет жив, а это единственное, что имело смысл. Он не имел права сдаваться, это было бы эгоистично. Спустя какое-то время в спальню зашёл Аки. Демон притворился спящим, и тогда человек, отлучившись ненадолго в душ, расстелил рядом с кроватью футон (сегодняшний вечер был таким же жарким, как предыдущий) и улёгся на него. Тик-так. Ангел вдавил одно ухо в подушку, прикрывая ладонью второе, чтобы заглушить этот звук, но он разъедал его изнутри, сводя с ума. Мучаясь от бессонницы, демон выждал еще несколько часов, чтобы Аки провалился в крепкий сон. Не открывая глаз, он прислушался к звукам в квартире – в комнате Пауэр было тихо, Денджи тоже не подавал признаков активности. На часах была почти полночь. Сев на кровати, он с нежностью посмотрел на Аки, и новая волна тёплых чувств, подобно цунами, накрыла его с головой. Он должен жить. Должен жить. Должен. Жить. Они слишком поздно пришли к тому, чтобы начать любить друг друга. Им обоим нужно было больше времени. Ангел бесшумно слез с кровати и достал припрятанную в шкафу стрелу. Вышел из комнаты, прижимая оружие к груди – даже сквозь ткань футболки он чувствовал, как от железа разило смертельным холодом. Чем ближе он подбирался к комнате Денджи, тем сильнее сердце барабанило в груди, тем громче тикало в ушах. Тик-так, тик-так, тик-так. Он старался не дышать, когда пробирался к мальчишке, хотя именно в этот момент ему было так сложно контролировать собственное дыхание. В комнате Денджи горела настольная лампа – видимо, тот отрубился, не удосужившись выключить свет. Горка учебников была задвинута в самый дальний угол стола, на полу валялись кучки грязной одежды, на стене красовался большой постер с полуобнажённой американской моделью. Типичная комната подростка. Сам подросток лежал на нерастеленной кровати, доверчиво раскинув руки в стороны, словно морская звезда. Его торс был обнажён, поэтому Ангел отчётливо видел длинный шнур, тянущийся из сердца Бензопилы, как бы говорящий: сюда. Нависнув над спящим, он встал, сжимая стрелу в правой руке, чувствуя, как подрагивают кончики пальцев. Конечно, он не хотел убивать Денджи. Боги, ему вообще не было никакого дела до этого недоросля, однако в сложившейся ситуации… «Я бы хотел, чтобы Денджи пошёл в школу, – внезапно раздался голос Аки в его голове, заглушая собой тиканье часов. – Он никогда не был в школе, знаешь ли…». Демон до боли прикусил нижнюю губу. С каких пор его совесть заговорила голосом Аки? Он сглотнул вязкую слюну, понимая, что дыхание выходит из под шаткого контроля. Тик-так. Этот глупый мальчишка выглядел таким беззащитным, когда спал. Таким… не заслуживающим ничего плохого. «Пытаюсь убить ребёнка во сне… До чего я докатился?». Кому он сделает лучше, если сделает это? «Аки будет жив, – попытался он убедить сам себя, занося кинжал над головой. – Это самое главное». Это всё, что имеет значение. Он устал повторять себе. Это всё, что имеет значение. Всё, что имеет значение. Всё, что… Аки будет ненавидеть его. Пауэр будет ненавидеть его. Кишибе, чёрт бы его побрал, до конца жизни будет смотреть на него с отвращением. Человек будет жить, но будет ли он счастлив жить в мире без Денджи? Жить в мире, в котором Денджи умер из-за него? «Иногда всё лучше оставить так, как должно быть». Отлично, теперь его совесть говорит голосом Кишибе. Ещё несколько секунд Ангел стоял, чувствуя, как разрывается грудная клетка, а внутри нарастает напряжение такой силы, что голова грозилась вот-вот лопнуть, точно воздушный шар. Он понимал, что в этот момент должно решиться всё: должен ли жить Аки и, соответственно, должен ли умереть Денджи. Пальцы сжали рукоять ножа. Дыхание участилось. Пульс тоже. Тик-так. «Аки обещал купить мне мобильник, если я сдам хотя бы на тройку». Демон знал, что Аки уже купил мобильник для Денджи и спрятал его в своем шкафу между чистыми носками и нижним бельем – туда мальчишка не сунулся бы ни за что в жизни. Он купил этот дурацкий телефон, даже не зная результатов экзамена. И Ангел вдруг просто… сдулся. Рука, напряженно сжимающая стрелу, безвольно опустилась вдоль тела. Он зажмурился до ярких пятен перед глазами, после чего сделал несколько шагов в сторону выхода из комнаты. Шаг, ещё шаг, другой… и вот он уже вышел в коридор, ослабевший, опираясь рукой об стену. Его колотило так, как будто он оказался на улице голый в середине февраля. Добравшись до ванной, демон взял стрелу трясущимися руками, удерживая её над раковиной, и разломил надвое. Та сломалась на удивление легко – как дешёвая детская игрушка. Стоило железу надломиться, как из сердцевины стрелы вылилась, пузырясь, ледяная жидкость, стекая в водосток. Спустя несколько секунд в руках Ангела не осталось ничего, кроме густой чёрной жижицы, которую он смыл, врубив горячую воду и вылив на руки добрую половину банки жидкого мыла. Подняв глаза к зеркалу, демон осмотрел своё блестящее от пота лицо, неестественную бледность и дикие, неестественно сверкающие глаза… и щёки, все в слезах. Только что он смыл в раковине свой единственный шанс спасти своему человеку жизнь. Вот так вот по-идиотски. Спрятав лицо в ладонях, он подавил всхлип, выжидая, когда горло отпустит болезненная судорога. Он не знал, почему сделал это – а если быть точнее, почему не сделал. Не знал, было ли это для него самого или для Аки, или, может, он сделал это в первую очередь для Денджи… он ненавидел Денджи в этот момент за то, что тот пробуждал в нём чувства. Ненавидел чувствовать к нему хоть что-то помимо равнодушия. Ненавидел, но всё равно продолжал чувствовать. Совершил ли он самую страшную в своей жизни ошибку? Или, наоборот, это было лучшее проявление его личности? Ангел провёл в ванной ещё несколько минут, натирая лицо тёплой водой, а потом тихо вернулся в кровать. Он был уверен, что не заснёт и в этот раз – ему требовалась целая вечность, чтобы переосмыслить собственное решение. Однако, стоило голове коснуться подушки, как его сознание вдруг очистилось, превращаясь из буйного океана в безмолвный штиль. Сон пришёл моментально и, вопреки опасениям Ангела, в этот раз ему снилось лишь небо. И солнце, подсвечивающее пушистые облака изнутри.