First love / Late spring

Кишибе пришёл на следующий день. — Добрый день, мастер, – расслышал Ангел голос человека, когда тот открыл входную дверь. – Я как раз готовлю обед. Может, накрыть для вас? «Уже обед…» – отметил про себя демон, не отрывая взгляда от крохотного облачка за окном. Он проснулся уже час назад, но так и не нашёл в себе сил подняться с кровати. В этот день небо было безумно чистым – таким агрессивно-синим, безупречно гладким. И лишь это маленькое, практически невидимое облачко в форме улитки медленно ползло по небосводу. — Ангел, – постучавшись, парень заглянул в спальню. – Мастер хочет поговорить с тобой. Да и вообще, пора вставать уже. Как можно дрыхнуть так долго?.. «Поговорить, значит, да? – мысленно вздохнул Ангел, сползая с кровати. – Скорее, хочет убедиться, не натворил ли я дел с этим контрактом». Он чувствовал себя неважно и не мог понять, было ли дело в том, что у него напрочь сбился режим из-за бессонницы, или в том, что случилось прошлой ночью. Несмотря на то, что он проспал чуть ли не двенадцать часов к ряду, Ангел проснулся уставшим, не способным пошевелить даже пальцем. Собственное тело ощущалось неправильно – слишком тяжелое, неповоротливое, материальное. Нужно дышать. Нужно смотреть. Нужно что-то чувствовать. Слишком много мороки. У него было чертовски мало сил на всё это. Натянув штаны и футболку, Ангел выбрел в коридор. Судя по запаху, обед на плите был практически готов. Судя по звукам, Денджи и Пауэр снова рубились в приставку. Сегодня был второй выходной, и каждый отдыхал по-своему. Совсем некстати Ангел почувствовал укол раздражения – ну почему все ведут себя так, как будто ничего не происходит? Ведь происходила, по его скромному мнению, катастрофа вселенского масштаба. Оказавшись у порога, он надел сланцы на босу ногу и вышел наружу. Кишибе стоял, опершись на перила за спиной, одетый в пальто, несмотря на очередной жаркий день. Бросив быстрый взгляд вглубь квартиры, пока дверь ещё не была закрыта, старик оценил обстановку и заметно успокоился. Его плечи расслабленно опустились, и демон понял, что мужчина всерьёз опасался за жизнь всех проживающих в этой квартире. Что ж, он имел полное право. Забрав волосы в низкий хвостик, чтобы они не липли к мокрому из-за жары затылку, Ангел подпёр собой закрывшуюся дверь и поджал губы. Вчера он и Кишибе расстались на не самой радужной ноте, так что он даже не знал, как должен говорить с ним теперь. — Пришёл читать мне лекции? — Пришёл убедиться, что ты не натворил делов, – поправил его Кишибе. – Хотя, вижу, у тебя всё-таки хватило мозгов не выполнять требования Демона Времени. К слову, о требованиях – какого чёрта это было? С тебя лицо сползло, когда ты оттуда вышел. Ангел вернулся к рассматриванию неба, вновь цепляясь взглядом за одинокое облачко. Сейчас оно казалось грязным пятнышком на идеально чистом стекле. Кишибе ждал ответа, а он не был уверен, хочет ли отвечать. Это была его грязная история – не то, что хотелось бы обсуждать вслух. И тем не менее Ангел чувствовал, что если он не поделится этим с кем-то, то рано или поздно сожрёт себя изнутри, оставив лишь переваренную кашу из эмоций. Ему нужно было, чтобы кто-то сказал: так было правильно. Или неправильно. Плевать. Главное, чтобы хоть кто-то внёс в эту ситуацию ясность. — Демон Времени попросил сердце Денджи в обмен на жизнь Аки, – сказал он и заметил, как рука Кишибе дёрнулась. – Расслабься, старик. Если бы мальчишка был мёртв, как ты думаешь, был бы Аки настолько спокоен? Кишибе почесал небритый подбородок и, кивнув, снова расслабился. — Могу спросить, почему? — Что “почему”? — Не убил. Встав рядом с Кишибе, демон упёрся спиной в перила, слегка откинулся на них и запрокинул голову. — Не знаю… – выдохнул он. – Знаешь, дело даже не в том, что это могло расстроить Аки. Это просто… сам Денджи. Не знаю… Этот скомканный ответ не был информативным, и тем не менее удовлетворил любопытство мужчины. — Что бы это ни было, я рад, что так случилось. Убей ты мальчишку, мне пришлось бы убить тебя. — И ты бы сделал это? — Да. Я бы это сделал. Ангел пожал плечами, запрокидывая голову ещё сильнее, выискивая взглядом уже знакомое облачко – сейчас оно слегка трансформировалось и было похоже больше на бабочку, чем на улитку. Оно висело в пиковой точке над городом и было настолько маленьким, что вряд ли отбрасывало хоть какую-то тень. — Я на тебя огрызнулся, – он вспомнил их вчерашний разговор. – Прости. — Забей. Это типично для твоего возраста. Уголки губ Ангела дрогнули в улыбке и тут же опустились. Сегодня у него не получалось чувствовать – хоть что-то, неважно, что. И даже небо. Демон так долго смотрел на него сегодня, пытаясь понять, что не так, а догадался только сейчас. Несмотря на звенящий синий цвет, оно казалось ему абсолютно бесцветным. — Ты какой-то замороженный, – словно прочитав его мысли, заметил старик. — Наверное… – Ангел потёр переносицу, ненадолго прикрыв глаза. – Кажется, у меня снова был нервный срыв. Это значит, что в ближайшее время он не будет чувствовать ничего. Эта мысль понравилась Ангелу – наконец-то блаженная пустота. Всё это время он обрастал ненужными чувствами, как коралловый риф – полипами. Было приятно дать себе встряску, сбрасывая с плеч лишний груз. Рука старика легла между его лопаток, поглаживая сквозь футболку, и демон поёжился. У Кишибе была тяжёлая, твёрдая ладонь, в ней не было ни капли ласки. Даже сейчас. Он просто не умел по-другому. Облачко продолжало висеть над городом, медленно теряя форму. Бабочка превратилась в гусеницу, а гусеница – в червяка. Ещё совсем чуть-чуть – и это облачко размажет, как джем по бутерброду, и оно истончится, растворяясь в бесцветной синеве. Они провели несколько минут в молчании прежде, чем демон вздохнул: — Что же мне теперь делать? Аки оставалось жить ещё меньше времени, чем вчера, и он не представлял, как должен прожить следующий месяц, не сойдя при этом с ума. — А что ты можешь сделать? Ангел невесело хмыкнул. — И правда, что я ещё могу? – он повернул голову к Кишибе и посмотрел в его беспристрастное лицо. – Что я должен сделать? Скажи мне, старик. — Ничего. — У меня нет ни шанса спасти его? – молчание. – Ты говоришь так специально, чтобы я не влез в какое-нибудь дерьмо. Я прав? Кишибе продолжил молчать, и Ангел выпрямился, разминая затёкшую шею. По сравнению с тем шквалом эмоций, что он испытывал вчера, сегодня демон не чувствовал ни отчаяния, ни паники. Только холодный рассудок, работающий со скрипом, будто ржавый часовой механизм. Ему нужен был какой-то план. Какая-то стратегия, которой он будет придерживаться, чтобы не кидаться от угла к углу от отчаяния. — Ты должен быть сильным, – наконец, сказал Кишибе и поправил и без того туго завязанный галстук. – Потому что в ближайший месяц Аки будет нуждаться в этом. Ты должен проявить себя, как взрослый. И принять неизбежное, как мужчина. Это всё, что ты можешь и должен делать. И, оторвавшись от перил, он медленно пошёл в сторону лестницы, оставив Ангела наедине с бесцветным небом.

—

Ангел был сильным. Проявлял себя, как взрослый. Как мужчина. Он пытался. Он смирился, когда обнаружил, что месяц на календаре сменился с июля на август. В ночь, когда это случилось, он обнимал Аки во сне крепко-крепко, давая понять, что тот не один. Он отказался от попыток хоть как-то подготовить себя к смерти человека. Он просто… жил дальше, стараясь не думать о том, какой из дней может стать для него последним. Он был стойким, потому что Кишибе оказался прав – Аки нуждался в том, чтобы хоть кто-то в этом доме был стойким. Потому что сам Аки стал меньше спать. Иногда демон становился случайным свидетелем того, как он лежит, окутанный ночной тишиной, глядя в потолок. Человек мог лежать так по несколько часов, дыша медленно и неторопливо, будто пытаясь надышаться напоследок. На следующее утро он ходил вялый и отрешённый. Яичница получалась слишком солёной, чай – слишком крепким, и Денджи с Пауэр куксились над своими тарелками. Ангел обнимал Аки со спины, будто говоря: «Всё в порядке, я понимаю». Аки становился невнимательным. Всё чаще промахивался во время охоты, а в середине августа и вовсе подвернул лодыжку и был отправлен терапевтом на двухнедельный постельный режим. Мир человека пошатнулся, выбивая его из равновесия, и Ангелу потребовалось немало сил, чтобы быть взрослым в эти дни, наблюдая за тем, как тот перевязывает ногу эластичным бинтом, униженный и побеждённый. С губами, сжатыми в тонкую ниточку. С глазами, полными детской обиды на эту вселенскую несправедливость. Аки становился задумчивым. Натирал одну и ту же тарелку по десять минут, молча смотря куда-то вперёд, прислушиваясь. Принюхиваясь – не пахнет ли в воздухе смертью? Не подбирается ли она к нему со спины? Как если бы он вообще был способен это почувствовать. Ангел был сильным, потому что у Аки этого, наверное, уже не получалось. Человек и так был очень сильным все эти долгие полтора года. Он был чертовски сильным, и демон гордился им, потому что нужно быть настоящим сверхчеловеком, чтобы знать дату своей смерти и не свихнуться в её ожидании. Ангел был рядом, желая стать для человека той самой непогрешимой константой, в которой тот смог бы найти стабильность и равновесие. Но время шло, день сменялся днём, середина августа была оставлена позади, и демон потихоньку переставал понимать, откуда он должен черпать эти силы, если они заканчивались у него со стремительной скоростью. Потому что количество отведённых человеку дней сокращалось, и тогда Аки уже становился нервным. Тарелки, что он натирал по полчаса, выскальзывали у него из рук. Он вздрагивал на каждый шорох, на каждое “мяу” Мяукалки, на вой сигнализации на улице. Он мог проснуться среди ночи, выйти из комнаты, думая, что Ангел не знает, и просидеть в гостиной до самого утра, а потом сделать вид, что встал пораньше. Ангел стал замечать, что забывает, как проходил его день – всё, что он помнил, это липкое ощущение страха, не отпускающее его ни на секунду. Он открывал глаза утром и боялся, что человек рядом с ним не дышит. Смотрел, как Аки готовит, и боялся, что тот рухнет прямо с ножом в руках. Уходя в магазин, он боялся, что Аки умрёт в его отсутствие печальной одинокой смертью. Страх приходил к нему вместе с пением птиц и не отпускал даже во сне. Это было сложно, но Ангел старался быть сильным ради своего человека. В последних числах августа к ним заглянула Резе и утянула Денджи и Пауэр на фестиваль фейерверков, и Аки уговорил демона прогуляться вместе с ними. — Ничего не знаю, ты постоянно сидишь дома… – проворчал он, подталкивая его в сторону выхода. – Слетай, развейся хоть немного. — Тогда и ты иди с нами! – надул губы Ангел. — С радостью, если бы я мог. Аки с сожалением опустил глаза на свою перевязанную ногу, и демон понимающе вздохнул. Все эти полторы недели человек не выходил никуда дальше продуктового, и то нечасто, ведь на хромой ноге далеко не уйдёшь. Однако самым страшным для Аки была его неспособность работать… демону пришлось поверить, что хотя бы одна душа в этом мире может так сильно хотеть работать. Аки вот впал чуть ли не в депрессию, и Ангел смутно понимал, почему: человек хотел заработать как можно больше денег в свои последние дни. От одной только мысли об этом ему становилось дурно до тошноты. — Я пойду, – всё же согласился он и опустил глаза. – Ты только… только не… — Да-да, – парень закатил глаза. – Обещаю не умирать сегодня. Честное слово. Как будто он вообще мог контролировать момент своей смерти, но, несмотря на абсурдность этого обещания, на душе Ангела стало немного легче. Обувшись, он обнял человека у порога и присоединился к уже спустившимся ребятам. Фестиваль фейерверков был шумным местом, и Ангел предпочёл держаться подальше от людей, поглядывая на Денджи и Пауэр откуда-нибудь издалека. Они веселились изо всех сил, покупая еду в фудтраках, сувениры и хлопушки (если бы они додумались бы запустить одну такую в их квартире, Ангел бы пошёл наперекор своим принципам и оторвал бы Денджи голову). Купив себе сладкую вату и милкшейк, он присел на скамейку в тени деревьев, наблюдая за фаер-шоу, развернувшимся рядом с фонтаном. Не то, чтобы ему не было весело. Вата и коктейль были вкусными. Фаер-шоу – красивым. Просто было какое-то тревожное чувство, которое невозможно ни заесть, ни запить. — Ты выглядишь скучающим. Демон задрал голову, смотря, как Резе подходит ближе, обнимая мягкую игрушку в виде уточки – Денджи подарил ей это, выиграв на аттракционе “Ударь-грушу-как-можно-сильнее”... или типа того. Тот самый тип аттракционов, вокруг которых вечно вьются мужчины, чтобы доказать свою самцовость. Удар Денджи ожидаемо побил все рекорды. — У меня просто лицо такое, – демон подвинулся на другой край скамейки, когда девушка села рядом. – И ты тоже не особо впечатлена фестивалем. — Я не очень люблю скопления людей, – призналась Резе. – Но притворяюсь. — Зачем? Это глупо. — Чтобы быть, как все. Ангел закатил глаза и принялся терзать зубами трубочку из-под коктейля. Спустя всего минуту она была изжёвана в пластмассовую труху. Аки пообещал, что с ним ничего не случится сегодня. Он верил человеку, но… обычно, когда такое обещалось в фильмах, всё неизменно заканчивалось трагедией. Стоит ли ему вернуться домой, чтобы проверить? — Так ты правда улетаешь в Индию? Демон сморщил нос. — Денджи уже растрепал? — А что, это какой-то большой секрет? – рассмеялась она. – Что там, в Индии, такого? — Тепло, красивые пляжи. Хорошие люди. В общем, лучше, чем здесь. На самом деле, Индия была не просто “красивыми пляжами” – это была его Родина, но ему не хотелось объяснять значение этого слова какой-то подозрительной девчонке. Вряд ли у таких, как она и Денджи, есть Родина. — Денджи предложил мне переехать к нему, когда ты уйдёшь, – сказала Резе. – И я согласилась. Демон фыркнул. Не было ничего плохого в том, что каждый из них строил свои планы на жизнь без Аки, и в то же время сентиментальная часть Ангела вопила о том, что это неправильно. Жизнь без Аки не будет иметь никакого смысла, так какой смысл её вообще планировать? — Человек хочет, чтобы Денджи жил максимально нормальной жизнью, – вспомнил он. – Надеюсь, из-за тебя он не впутается во что-то эдакое. — На самом деле, я буду рада побыть максимально нормальной, – вздохнула Резе. – Все люди хотят как-то выделиться, быть вне “серой массы”, а я такого не понимаю. По-моему, быть заурядностью – это настоящее благо, доступное не каждому. Ангел кивнул. Хоть в чём-то их мнения совпадали. Будучи демоном, он вообще с трудом представлял, какая жизнь может быть для него “нормальной”. Подходит ли ему та нормальность, что диктует миру человечество? Или у демонов должна быть своя “нормальность”? Но если он должен, допустим, есть людей, чтобы быть нормальным, то Ангел отказывался принимать эти правила. Взгляд Резе упал на погрызанную трубочку, и она осторожно заметила: — Ты нервничаешь, маленький демон. — Аки может быть мёртв, когда мы вернёмся домой, – поджал губы Ангел. – Он может быть мёртв в любую минуту. Может даже умирать прямо сейчас, пока мы здесь с тобой болтаем. Как тут не нервничать? Девушка задумчиво кивнула. — Да уж. Медленная смерть – самая мучительная. Ангел недовольно покосился на Резе. Ну вот кто так утешает людей? Хотя, возможно, она и не хотела никого утешать, а лишь сильнее вдавила палец в и без того болючий синяк. — И почему я обсуждаю это именно с тобой? – задал он вопрос, адресованный скорее себе, чем девушке, но она всё равно ответила. — Потому что из Денджи и Пауэр философских изречений не вытянешь, а тебе нужно поговорить хоть с кем-то, кто не Аки. Разве нет? – демон насупился, и Резе пожала плечами. – Так вот. Твоё нахождение здесь бессмысленно, если ты не получаешь удовольствия. Лети и проверь его, так будет больше пользы. С хлюпаньем допив остатки милкшейка, он закинул стаканчик в урну и поднялся со скамейки, расправляя крылья. — Я полечу. Но не потому, что ты сказала... я просто сам так захотел. Резе хмыкнула, и он взлетел. Зачем он вообще согласился пойти на этот дурацкий фестиваль? У него ведь было плохое предчувствие, но нет! Он предпочел закрыть на него глаза, а сейчас летел к дому со скоростью пули, боясь, что именно в его отсутствие обязательно случится самое страшное. Вместо того, чтобы зайти в квартиру по-человечески, он решил сократить путь и залезть внутрь прямиком через балкон. Приземлившись, демон перепрыгнул через перила и настороженно заглянул в окно, оценивая обстановку. В общей комнате было темно, но из-под двери в спальню бил свет. Сняв обувь, чтобы не пачкать недавно вымытый пол, он приоткрыл раздвижную дверь и бесшумно просочился внутрь. Прислушался. Гудел холодильник, тикали настенные часы. Всё было спокойно, и это была не та подозрительная тишина, пугающая своим хладнокровием. Наоборот, тишина была очень даже уютной, и демон инстинктивно воспринял её, как хороший знак. Со стороны спальни раздались тихие звуки, и Ангел окончательно расслабился… …и снова напрягся в следующий миг. Потому что там, за этой дверью. Аки плакал. Опять. Демон почувствовал, как оцепенение поднимается от его пяток и быстро охватывает всё тело. Он неуверенно встал посреди комнаты, разрываясь между желанием ворваться в спальню или улететь как можно быстрее. Слабости Аки всегда делали его беспомощным. Он никогда не понимал, как должен справляться с ними. Попятившись спиной к двери балкона, он притормозил. «Быть сильным, – напомнил голос в голове. – Быть взрослым». Потому что это то, в чем будет нуждаться Аки. Сжав руки в кулаки, он дошёл до спальни и, набрав в грудь побольше воздуха, тихо постучал. — Аки… Это я. Всё в порядке? Это был топорный вопрос, но Ангел не знал, как по-другому. Из них двоих именно Аки умел утешать и поддерживать, а на демона такая роль сваливалась нечасто. Всхлипы резко прекратились, оборвавшись на полуноте. Спустя несколько секунд удивленной тишины Аки сипло ответил ему. — Ангел? Я не заметил, как ты пришёл. — Да, я… Я зашёл через балкон, – Ангел сцепил руки в замок, бегая взглядом по гладкой поверхности двери. – Послушай, Аки. Я уйду, если ты скажешь это сделать, но сейчас… я хочу зайти. Мне можно? Так будет правильно. Если человек решит, что хочет справиться с этим в одиночку – он не будет ему мешать. Повисла недолгая тишина. Демон слышал, как парень шмыгает, глубоко дыша, возвращая себе самообладание. — Можно. Вздохнув, Ангел потянул за ручку двери и крадучись зашёл внутрь спальни. Человек сидел на краю кровати, сгорбившись и спрятав лицо за ладонью. Его плечи были опущены, хвостик на затылке – взъерошен. Ангел подошёл ближе, но человек продолжил сидеть с опущенной головой. Наверное, не хотел показывать свои заплаканные глаза. Может быть, ему даже было стыдно за свои слабости, и демон отказывался упрекать его в этом. Он и сам был таким же. Когда Аки начал говорить, его голос был надломлен и сдавлен. — Я отсортировал бумаги сегодня, – он указал слабым кивком на несколько папок с документами, разложенных прямо на покрывале. – Сам не знаю, почему не сделал этого раньше. Хорошо, что успел. Подобрав тонкую кипу бумаги, скреплённую степлером в углу, Ангел пробежался глазами по содержимому. Слишком много заумных слов, но, кажется, речь шла о квартире Аки. Немного полистав страницы, он вернул документ на место и перевёл взгляд на человека. — Ты переписал квартиру на Денджи? Опущенная голова снова кивнула. — Ещё я снял и распределил все свои деньги. Там два конверта, для тебя и Денджи, – упомянутые конверты действительно лежали там же, на кровати, набитые под завязку. – Пусть эти деньги пока побудут у Кишибе, пока он не повзрослеет. Получилась не такая большая сумма, как я планировал. Можно было поработать как минимум ещё две недели, но чёртова нога… Он ненадолго замолчал, собираясь с духом. — Ещё там есть деньги на похороны. На кремацию, надгробие, ритуальные услуги. Знаешь, так легко планировать похороны, когда не думаешь, для кого они и почему. Но кто? Кто тот человек, которого будут кремировать? Они оба знали, кто. Поджав губы, Ангел опустился на колени перед человеком – с этого ракурса ему было лучше видно его лицо. Пусть глаза были всё ещё закрыты рукой, но так демон мог видеть его влажные скулы, морщины на лбу, подрагивающие уголки рта. Ангелу так сильно хотелось поцеловать эти губы, сцеловать с них всю соль, заменяя её собой… но сейчас он не мог сделать ничего, кроме того, чтобы быть сильным за них двоих. Спустя ещё пару минут молчания из груди Аки вырвался не то вздох, не то всхлип. — Я оглядываюсь назад и спрашиваю себя, где свернул не туда. Почему это вообще произошло? Как я это допустил? Ангел нахмурился. Ему не нравилось то, к чему вёл человек. — Не говори так. Ты не виноват. — Нет, Ангел. На самом деле, только я и виноват, – парень прикусил губу. – Никто не заставлял меня подписывать контракт с Демоном Проклятия. Не заставлял меня использовать этот идиотский гвоздь. Если бы… если бы я слушал её, у этой истории был бы другой финал. Если бы пошёл с ней, когда она звала… она бы тоже была жива. Его голос натянулся, как струна, и Ангел понял, что человек снова находится на грани слёз. Потянувшись вперёд, он приподнялся, положив руки по сторонам от человека, упираясь ими в каркас кровати. — Посмотри на меня. Аки медленно убрал руку с лица, позволяя демону рассмотреть его красные, воспалённые от слёз глаза. Короткие ресницы слиплись от влаги, веки припухли. В синеве, плескавшейся вокруг зрачков, было столько соли, сколько не было даже в мировом океане. Ангел всегда знал, что внутри Аки плачет несчастный ребёнок. В этот раз он плакал особенно громко. — Ты не можешь знать ничего из того, что случилось, если бы, – тихо сказал демон. – Что бы ни случилось, что бы ни могло случиться, ты уже здесь. И я… я тоже здесь. Лицо человека едва заметно исказилось так, как будто он пытался скрыть чудовищную боль где-то глубоко внутри. Он накренился вперед, словно у него больше не было сил держать спину прямо, и ткнулся лбом в грудь демона, пачкая футболку мокрым носом. — Я знаю. Я знаю… Кто знает, встретились бы они при каких-то других обстоятельствах. Может быть, этот финал был их единственной возможностью полюбить друг друга. Ангел не знал. Не хотел думать о том, было бы для Аки лучше, пойди тот по другой тропе, на которой не встретил бы демона. Осмелившись, он осторожно погладил парня по густым волосам и прижал к себе за плечи, прикрывая их обоих крыльями. Каким же хрупким существом был этот человек… и в то же время – Ангел не забывал себе напоминать – оставался невероятно сильным. — Прости меня, – выдохнул Аки. Демон прикусил губу. Больно слышать, что он извинялся за подобное. — Не существует ненужных эмоций. Ты сам говорил мне об этом. Тебе плохо – это нормально. Хотел бы он посмотреть на человека, который переносит ожидание собственной смерти лучше, чем Аки. — Я даже не представлял, что это может настолько выматывать, – пробормотал Аки в его футболку. – Думал, это будет… не знаю, как-то по-другому. А в итоге я не могу думать ни о чём кроме того, когда мне настанет конец. Дойду ли я до кухни? Успею ли договорить эту фразу? Ангел прижал его крепче, жмурясь. Он понимал, о чём говорит человек. Ему самому было очень страшно. Этот месяц превратился для них в сплошное испытание. — Может быть, ты всегда был прав, и карма существует, – продолжил парень дрожащим голосом. – И я заслужил всё это. Хорошенько помучиться перед смертью. Умереть, выйдя выбросить мусор. — Не надо, Аки, – нахмурился демон. – Ты не заслужил такой конец. Жизнь просто несправедлива. И нахрен карму. Это было грубо, и он непременно должен будет вымолить у богов прощение… но это позже. — Я думаю, я устал. Очень, очень сильно. — Я понимаю. Аки горячо дышал ему в грудь, его время от времени потряхивало. Ангел молча прижимал его к себе, как раненого зверя, проживающего свои последние секунды. Как долго это будет продолжаться? Как долго его человек будет сходить с ума от страха? — Я бы хотел, чтобы это закончилось как можно быстрее, – прошептал Аки так, что его едва было слышно. – Хотел бы сам выбрать, как и когда мне умереть. Эти слова сквозили таким диким отчаянием, что демон ужаснулся про себя – как можно было довести такого человека, как Аки, чтобы он действительно сказал подобное? — Я бы хотел, чтобы ты сделал это, Ангел. Ангел замер, чувствуя, как замерзает его позвоночник, и медленно отстранился от человека, чтобы посмотреть ему в глаза. Тот ответил неморгающим взглядом, и где-то под сердцем демона раздался тихий хруст. Он никогда не видел, чтобы Аки смотрел так. Абсолютно чужим, незнакомым взглядом. Глазами живого мертвеца. От синих радужек тончайшими ниточками расходились красные капилляры. — Сделал… – пролепетал он, не дыша. – Сделал что? Он уже знал ответ, но так сильно хотел ошибаться. Это было что-то, что невозможно было произнести вслух, потому что Аки тоже не смог. Только сжал покусанные губы и жалобно выдохнул: — Пожалуйста. Это было похоже на удар молнией. Оглушающий, ослепляющий на несколько секунд. Внутри Ангела повисла самая пугающая тишина, какую он когда-либо испытывал, а потом что-то щёлкнуло, и его начали переполнять эмоции, перебивая и накрывая друг друга, как волны. Слишком много эмоций для этого маленького демонического сердца. Точно рой разъярённых пчёл, от которого хотелось сбежать. Он бездумно сделал пару шагов назад, и Аки, потеряв опору, растерянно протянул к нему руку. — Ангел… — Ты так жесток, – покачал головой демон и, развернувшись, вышел прочь. Выйдя в коридор, он быстро миновал кухню и выбрался на балкон, откуда совсем недавно забирался в внутрь. Вдогонку раздался голос Аки – тот громко звал его по имени, выбегая из комнаты следом, но Ангел не желал смотреть на его заплаканное лицо. Ведь, если бы посмотрел, то вмазал бы по нему с размаха. Даже не удосужившись обуться, он перемахнул через перила и взмыл в небо, набирая такую высоту, что совсем скоро весь Токио стал для него, как на ладони. И полетел, куда глаза глядят, совершенно не заботясь о направлении. С такой скоростью, будто за ним велась настоящая погоня. Спустя считанные минуты он уже покинул пределы Токио, и яркие ночные огни мегаполиса остались далеко позади. Возможно, он совершает ошибку. Возможно, он пропадёт, но Ангел не хотел думать о последствиях. Всё, что занимало его мысли, это мокрые глаза человека и слова, полные такой беспредельной жестокости, от которой он так пытался сбежать – и не мог. Аки просил об ужасном. Ангел не мог поверить, что у него хватило совести просить его о подобном. Как он мог так поступить с его нежной, полной любви душой? Демон летел, широко расправив крылья. Летел, летел и летел, пока не заметил, как внизу заплескался океан – его чёрные воды в ночи были похожи на бескрайнее озеро дегтя. В этот момент в лицо Ангела ударил мощный шквал прохладного ветра, отчего он кувыркнулся в воздухе и, придя в себя, трусливо захлопал крыльями по направлению к суше. Он рвался вперёд так безрассудно, что чуть не залетел в открытый океан – берега Японии виднелись где-то вдали в виде полоски света толщиной с зубную нить. Вода под ним хищно бурлила, готовая поглотить в любой момент, чёрная и холодная. Подавшись короткому приступу паники, Ангел захлопал крыльями ещё отчаяннее и вдруг заметил небольшой островок. Лишённый цивилизации, обросший деревьями и мхом, он едва ли выделялся на фоне ночного океана. Сильный ветер швырял его из стороны в сторону, опасно склоняя к воде, но Ангел всё-таки долетел до острова. Приземлившись на побережье, он взметнул песок в воздух широким взмахом крыльев и зажмурился, защищая глаза. Этой ночью погода была далеко не сказкой. Высокие волны гудели, жадно заглатывая сушу, а резкий ветер закручивал спирали в ушах. Облака заволокли небо плотной пеленой, скрывая за собой луну и звёзды. Песок под босыми ногами был едва тёплый, успевший остыть за вечер. Спрятанные под ним булыжники и щепки неприятно кололи ступни. Одетый в футболку и тонкие штаны, Ангел чувствовал, как его начинает знобить, но он был не до конца уверен, от чего – то ли от погоды, то ли от того, что чувство, от которого он так упрямо улетал, наконец-то догнало его и предательски ударило в спину. Упав задом на грязный песок, он обхватил колени и жалобно заскулил. Этот звук был так тих, что его немедленно захватил шум прибоя. Закрывшись в кокон из крыльев, чтобы защитить себя от ветра, Ангел шмыгнул и принялся тереть влажные глаза. Стоило ему оказаться наедине с собой, сесть и подумать, ослабить бдительность, жестокая реальность немедленно напомнила о себе. Глупый человек вложил ему в руки пистолет, направил дуло на себя и приказал: «Стреляй». Он сказал это ему, Ангелу. Тому, кто любил его больше всего на свете. Именно в этом и скрывалась жестокость. «Как он вообще мог подумать, что я соглашусь на подобное? – демон сжался в плотный комочек. – Мой человек должен жить так долго, насколько это вообще возможно. Пусть у него и осталось немного, но он должен выжать всё из этого остатка. Даже если… даже если это – больно. Мне нельзя терять его раньше времени». Нет. Нет. Исключено. Он не будет этого делать. Ангел провёл около часа, ткнувшись лицом в сложенные ладони. А потом лимит его эмоций подошёл к концу, и он истощённо раскинулся на песке, не заботясь о чистоте одежды. Взгляд был устремлён в затянутое облаками небо, а тело подрагивало, и пальцы на ногах поджимались от прохлады. Несмотря на то, что август был летним месяцем, к его концу становилось всё холоднее и холоднее. Из-за запоздавшей весны лето длилось совсем недолго. Он не знал, что делать. Он не хотел даже думать об этом. Он злился на человека за то, что тот поставил его в такое положение – самоубийство руками Ангела. Забрать его последние дни жизни? Или оставить мучиться до последнего издыхания, когда бы смерть ни настигла его – во сне или во время выброса мусора? Как бы демон ни поступил сейчас, он бы чувствовал себя отвратительно. В памяти вдруг всплыло воспоминание – настолько давнее, что он едва мог разглядеть его сквозь десятки слоёв паутины. Тело человека, пропитанное пищеварительным соком демона, желейно мягкое, содрогающееся от болезненных судорог. И голос Аки: — Он очень страдает. Забери у него остаток жизни и облегчи мучения. Я знаю, что ты можешь это сделать. Глаза защипало, и он прикрыл их, вслушиваясь в шум океана. «Почему это со мной происходит? Разве я похож на того, кто готов взять на себя эту ответственность? А я не готов и не буду. Человек должен жить. Он просто… должен жить до конца». Но должен ли он жить, сидя на пороховой бочке, в постоянной готовности к смерти? И должен ли Ангел жить так же, с замиранием сердца проверяя дыхание человека по утрам? «Может быть, так и правда будет лучше. Для всех». Если бы в нём были силы, он бы снова заплакал, но сейчас всё, что мог Ангел, это с силой вдыхать влажный воздух и судорожно его выдыхать. Несмотря на то, что ему было холодно и плохо, глаза всё равно слипались. Слишком много нервных срывов за последнее время. Слишком много эмоций. Интересно, может ли это сломать его в один момент? Свистящий ветер растрепал перья и волосы, занося песок под одежду. Его это не заботило. Когда-то давным-давно он уже лежал на песке вот так вот, обнажённый, точно улитка без раковины. Лежал и бесцельно смотрел перед собой, позволяя песку забиться в уши. Что будет с ним завтра, послезавтра, через тысячу лет – неважно. Он был только здесь и сейчас. Он и океан. И Шанти. — Медленная смерть – самая мучительная. Ангелу снилась Родина. Просторный луг, полный зелени. Стадо пасущегося скота. Он лежал под тенистым деревом, подставляя голую грудь тёплому воздуху, и смотрел на лениво движущиеся облака, перекатывая во рту соломинку. Шанти бродила между коровами, поглаживая их бурые бока, лоснящиеся на солнце. Ангел прикрыл глаза, наслаждаясь блаженной пустотой в голове, а когда открыл их, девушка уже стояла перед ним, держа одну из коров на привязи. — Пойдём, – сказала она. Ангел нехотя приподнялся на траве. — Куда? — Она стала слишком старая. Они ушли глубоко в лес, туда, куда Ангелу ещё забредать не доводилось. Он вообще редко выходил за пределы родного поселения. Его люди говорили, что где-то там существует большой мир, где есть небоскрёбы, машины и люди в галстуках, но Ангела не соблазняли эти вещи. Ему не нужен был большой мир. Поэтому он немного нервничал, когда понял, что они ушли от поселения слишком далеко, но Шанти сказала, что так надо. Эта корова не должна была найти путь домой. — Тебе её не жалко? – спросил демон, волочась за ней следом. – Она слабая, её запросто сожрут местные хищники. — Ничего не поделать, – вздохнула Шанти. – От неё больше нет никакой пользы, а бабушка говорит, что ей не нужны лишние рты в загоне. — Тогда нужно было просто убить её. Давай, я справлюсь всего за пару секунд. Он не видел никакой проблемы в том, чтобы приложить ладонь к коровьей морде всего на пару мгновений и тем самым прекратить её страдания. Однако Шанти видела. — Как ты можешь так говорить? – резко возмутилась она. – Коровы – священные животные. Их убийство – это тяжкий грех! Ангел немного помолчал, упиваясь ощущением тёплой земли под босыми ступнями. Спустя ещё полчаса пути они наконец-то остановились, и Шанти сняла верёвку с шеи коровы. Животное молча смотрело на них, безжалостно бросивших её в чаще леса, и демон несколько раз обернулся через плечо, ловя её задумчивый взгляд из-под длинных ресниц. Природа должна была распорядиться жизнью этой коровы вместо них, но Ангелу казалось, что в этой ситуации люди могли бы проявить больше милосердия, чем природа. Подумав об этом, демон вздохнул. Он всегда больше сочувствовал животным, нежели людям. — Как думаешь, моя сила может служить во благо? — Твоя сила? – переспросила Шанти, не оборачиваясь. – Как орудие убийства вообще может существовать во благо? Резко встав посреди тропы, он снова оглянулся. Корова продолжала смотреть на него своими огромными умными глазами. Такая доверчивая. Ангел посмотрел вперёд и увидел удаляющийся силуэт Шанти – та бодро шагала дальше, кажется, даже не заметив отсутствия спутника. Где-то высоко в деревьях чирикали беззаботные птицы. Шуршала листва. Он распахнул глаза. На небе, очистившимся от облаков, уже искрилась заря. Из-за бескрайнего водного горизонта показались первые лучи солнца. Океан, разбушевавшийся ночью, сейчас был похож на зеркальную гладь. Неподалёку кричали чайки. Ангел чихнул от забившегося в нос песка. «Неужели я всю ночь так проспал? – удивился он, пропуская этот песок сквозь пальцы. – Аки, наверное, с ума там сходит». Но стоило вспомнить причину, почему он оказался здесь, как его сразу же пробрало до костей. Он сбежал сюда от выбора, который ему так или иначе предстояло сделать. Как маленькие дети, играя в салки, прячутся в воображаемые домики. Как жаль, что он уже не ребёнок. У него даже не было детства. Демон практически не помнил, что ему снилось – это был один из тех снов, что выветриваются из головы в считанные секунды после пробуждения. Единственное, что сохранилось в памяти – это чей-то взгляд. Не враждебный, нет. Благословляющий. Поняв, что его немного замело за ночь, демон поднялся и отряхнулся, скрипя песком на зубах. Встормошив волосы, он попытался вытряхнуть из них грязь, но только запутал сильнее. Казалось, что за минувшую ночь его тело остыло вместе с землёй. Срочно нужно было умыться, поэтому он приблизился к воде и вошёл в океан по щиколотку, моментально съёжившись – как же холодно! Ополоснув лицо и руки, стараясь не слизывать соль с губ, он выпрямился и посмотрел вдаль. Тихая вода, чистое небо. Распахнув крылья демон опустил взгляд, рассматривая собственное отражение в воде. Детали читались плохо, зато вполне угадывались очертания – два массивных белых крыла, торчащих из изящной худой спины. Яркое облачко света над головой. — Как-никак, я, всё-таки, ангел, – сказал он самому себе. – Есть вещи, для которых я был создан. И тогда ответ сам нашёл его. Взлетев, демон направился в сторону города. Сейчас, при свете солнца, он наконец-то мог оценить масштаб своего положения. Остров, на котором он ночевал, находился в двухстах километрах от суши. Залети он ещё чуть дальше – мог бы и вовсе потеряться, заплутать в бескрайнем пространстве, выбиться из сил и попросту захлебнуться. Вчера ему казалось, что он преодолел эти километры за пару минут, но обратный путь растянулся как минимум на несколько часов. На самом деле, ему нужны были эти несколько часов, чтобы обдумать всё на трезвую голову. Чтобы убедиться, что его решение – окончательное, что он не будет о нём жалеть. Наконец, долетев до суши, а потом и до самого Токио, демон взволнованно закружил над домом человека, боясь приближаться к нему. Аки, наверное, всю ночь места себе не находил, и ему было очень совестно за то, что он вот так вот некрасиво сбежал, но он не мог иначе. Сам Аки тоже был далеко не святым, хотя демон больше не злился на него за то, что тот взгромоздил на его плечи настолько большую ответственность. Это была эгоистичная просьба, но Аки можно было побыть эгоистом. В кои-то веки делать что-то для себя, хотя бы напоследок. Ангел понимал это решение. И уважал его, как бы больно это ни было. Кроссовки, которые он так и не надел прошлым вечером, всё ещё были на балконе. Кто-то (очевидно, кто) подобрал их, аккуратно поставив у двери. Приземлившись, демон скептически осмотрел свои ступни, которые выглядели так, как будто он в принципе не жаловал обувь. Аки будет рыдать, когда увидит, во что превратился его недавно вымытый пол. «Главное, чтобы он был всё ещё жив», – внезапно подумал демон и сглотнул. Было бы пиком безумия проспать смерть любимого человека. Над таким даже плакать будет смешно. Заглянув в окно, как будто он был каким-то вором, Ангел сразу нашёл человека. Аки спал на диване, так и не удосужившись снять с себя одежду, в которой он был вчера вечером. Скорее всего, он уснул сидя, но расплылся по дивану во время сна. Сейчас его голова лежала на неудобном жёстком подлокотнике, а одна рука свисала с края, практически касаясь пола. Нижнюю половину его тела укрывал плед, небрежно накинутый чьей-то рукой, и демон сделал смелое предположение, что эта рука принадлежала Денджи. Медленно, избегая малейшего шороха, Ангел приоткрыл балконную дверь и проник в квартиру. Тихо. На часах было всего пол восьмого, и все обитатели квартиры спали. Подойдя к дивану, демон первым делом убедился, что его человек всё ещё дышит – широкая грудь равномерно вздымалась под пледом. Хорошо. Дав волю собственной слабости, он наклонился и прижался щекой к этой груди, вслушиваясь в ритмичные удары. Один, два, три… какой из них будет последним? Он тихо шмыгнул, и тело под ним вздрогнуло, а сердце сделало резкий скачок. — Ангел? – раздалось над ним, и демон поднял глаза. Он хотел было отстраниться, но человек быстро поймал его за край футболки, словно боясь, что тот снова улетит. Его глаза настороженно прошлись по растрёпанным грязным волосам, похожим на воронье гнездо, на грязные ноги и одежду, из-под которой всё еще сыпался песок. Собрав всю эту информацию в воедино, он обеспокоенно сглотнул. — Где ты был? Ты весь… — Грязный. Я знаю. Я ночевал под открытым небом, – видя, что Аки забеспокоился ещё больше, он торопливо мотнул головой. – Я не хотел задерживаться там так надолго. Прости, что заставил переживать. Аки потянул его за ткань и обнял, не обращая внимания на грязь. Не в силах сопротивляться, демон просто прижался к нему в ответ, наслаждаясь родным теплом. Объятия с Аки – это всегда что-то особенное. В его руках Ангел чувствовал себя по-настоящему ценным. Он будет скучать по этому чувству. — Я много думал этой ночью, – прошептал он в чужое плечо, и человек отстранился. — Я тоже. Много думал, – Аки в смятении опустил припухшие глаза. – Прости меня. Это и правда было слишком жестоко. Ангел улыбнулся неожиданно для самого себя. — Всё в порядке. — Нет, это… — Я согласен. Несколько секунд человек хлопал глазами, переваривая услышанное, после чего осторожно уточнил: — Согласен с чем? — Сделать это. Аки запустил руки в волосы, отчего его хвостик, державшийся лишь на добром слове, распустился. Резинка для волос потерялась где-то между подушек. Устало помассировав кожу головы, парень потёр раскрасневшуюся шею и вздохнул. — Нет, Ангел, серьёзно. Я отменяю предложение. Это слишком эгоистично и… и я не хочу делать тебе больно. Я думаю, я и так сделал тебе больно достаточно. О чем этот глупец говорил? Демон качнул головой, не желая выслушивать подобный бред. Аки никогда не делал ему больно намеренно, а все остальные случаи… — Я согласился на всё это в тот момент, когда просил, чтобы мы были вместе. Помнишь? – на пару секунд он вернулся в тот дождливый день. – Ты разрешил мне быть рядом, а я согласился на все сложности и испытания, от которых ты хотел меня предостеречь. Думаю, это одно из этих испытаний. Подвинувшись на диване ближе, он наклонился, упираясь лбом в его плечо и втягивая носом воздух. Его человек пах слезами и чем-то кислым – этот запах был последним, что он хотел бы ощущать на чужой коже. — А знаешь, почему я согласился на всё это? – хмыкнул он. – Потому что со мной – ещё сложнее, но ты всегда воспринимал это, как данность. Ты не смирился с этим, как сделал я. Ты просто это принял. В квартире повисла тишина. Улицы за окном постепенно начинали оживать. На несколько этажей выше пискнула микроволновка, кто-то включил новостной канал. Аки дышал медленно и глубоко, нерешительно принимая для себя эту новую, удивительную истину. — Ты правда сделаешь это для меня? Ангел знал, что если помедлит с ответом, то усомнится в собственном решении. — Да, – быстро сказал он. – Я думаю, так будет правильно. Не только для тебя, для всех нас. Он не мог объяснить даже самому себе, что конкретно подтолкнуло его на это. Что-то случилось с ним на этом острове. Демон приземлился на него вчера, разбитый, захлебнувшийся в отчаянии, похожий на безумца, пытающегося сбежать от собственной тени. А на следующий день он покинул этот остров, будучи совсем другим – заглядывая глубоко вглубь себя, Ангел видел лишь зеркальную водную гладь. И в этом зеркале отражался он сам. Пальцы Аки сжались на его плече. — Я не хочу, чтобы ты воспринимал это, как убийство, – почувствовав, как вздрогнул Ангел, он сжал его сильнее и продолжил более настойчиво. – Я не хочу, чтобы ты наступал на горло собственной совести. Такую жертву я от тебя не приму. Ангел поднял голову, внимательно рассматривая лицо парня. Что же делало его таким красивым? В чём скрывался секрет? В глазах? В скулах? Может быть, в губах? Как невидимые молекулы и атомы, известные своей хаотичностью, могли создать что-то настолько волшебное? Это не просто химия, нет. Здесь было нечто большее, выше любой науки. Что-то, что сидит в ядре каждого произведения искусства. Ангел усмехнулся и потёр уставшие глаза тыльной стороной запястий. Слизистую до сих пор покалывал забившийся под веки песок. — Всё в порядке. Никакого самопожертвования, обещаю. Будет очень больно, но только в моменте. Демон чувствовал, что его решение станет лучшим не только для Аки, но и для него самого. Так будет спокойнее. Убедившись, что всё действительно в порядке, Аки наконец-то улыбнулся. — Спасибо, – выдохнул он со всей искренностью, которую только можно было вложить в это короткое слово. – Спасибо тебе, Ангел. Демон несмело улыбнулся в ответ. В голосе парня было так много облегчения и благодарности, что становилось страшно – в каком отчаянии нужно быть, чтобы от души благодарить за… такое? — Когда… Когда ты хочешь сделать это? “Это”. Они так упрямо отказывались называть вещи своими именами, что становилось смешно. — Чем раньше, тем лучше. Можно даже сейчас… — Нет, – резко дал заднюю Ангел и посмотрел на человека умоляющим взглядам. – Не так сразу. Пожалуйста, я не готов… Давай завтра. — Сегодня вечером, – твёрдо сказал человек. – Извини, но это просто… невыносимо. Я не могу ждать так долго. Демон поджал губы, но всё-таки кивнул. Не ему решать, когда это должно произойти, потому что это не его жизнь. И всё же он чувствовал, что ему нужно больше времени. Им нужно больше времени. Еще день, неделю, месяц, целые десятилетия… ему всегда будет мало времени рядом с Аки. Кишибе был прав – перед смертью не надышишься. Даже если смерть – не твоя. Договорившись, человек со вздохом поднялся с дивана и поплёлся заваривать кофе. Судя по его заторможенным, немного неловким движениям, демон сделал предположение, что тот не спал бо́льшую часть ночи. Сделав кофе, Аки плюхнулся за стол и, сделав небольшой глоток, фыркнул. — Разве я не выгляжу жалко, подгоняя весь этот процесс? — Для человека, находящегося на смертном одре, ты держишься на удивление достойно, – хмыкнул Ангел, похлопав его по плечу. В коридоре хлопнула одна из дверей, и демон успел заметить, как Пауэр прыгает в сторону туалета. Квартира начинала оживать. Он ушёл принять душ, и ему потребовалось около часа, чтобы вымыть из крыльев и волос весь песок. Следующие полчаса демон потратил на то, чтобы высушить перья феном. Несмотря на то, что каждая секунда приближала его к прощанию с человеком, он чувствовал себя на удивление спокойно. Болезненно! Но уже не тревожно. Наверное, всё дело было в том, что они собирались поставить на этом точку, а не оставить историю прерванной на многоточиях. Определённость успокаивала Ангела – он всегда отдавал предпочтение предсказуемости. Когда он вышел из ванной, то застал всех обитателей квартиры за завтраком. Денджи и Пауэр уплетали яичницу с беконом, смотря какое-то утреннее шоу по телевизору. Аки торчал у раковины, натирая сковородку щеткой так, будто надеялся отполировать её до зеркального блеска. В воздухе витала обыденность. Как будто это обычная суббота, а не последний день Аки в живых. Встав в арочном проёме, Ангел опёрся плечом об угол, разглядывая эту картину со стороны. Когда-нибудь может случиться такое, что кто-то спросит его, что он помнит об этом дне. И он ответит: запах яичницы и апельсинового сока. И средства для мытья посуды. Не каждому последнему дню суждено выглядеть, как финальный эпизод мыльной оперы. — Ну… – тихо сказал он. – Чем займёмся? Аки поставил посуду на сушилку и бросил взгляд через плечо. — Думаю, я сегодня не буду готовить обед. Может быть, нам стоит сходить в пиццерию? Со стороны стола раздался визг Пауэр. — Пицца! Демон поджал губы. — Может, что-то ещё? – он снова посмотрел на человека. – Больше ничего не хочешь? — Нет, – слабо улыбнулся тот. – Больше ничего.

—

Ангел услышал это, когда зашёл в спальню, чтобы переодеться перед выходом из дома. Человек говорил с кем-то по телефону, и несмотря на то, что у демона был превосходный слух, он с досадой понял, что пропустил весь разговор мимо ушей. — …да, вечером, – донёсся приглушенный голос Аки из-за стены. – Думаю, где-то в шесть. Брови Ангела сошлись на переносице. Кто же он, этот загадочный собеседник, с которым человек загадывает планы на вечер? Его тонкие пальцы крепко стиснули ткань одежды, а после медленно расслабились. Он оглядел комнату, посмотрев сначала на календарь, а потом – на часы. Было около двух часов дня. Скрипнула дверь, и человек сунул голову в комнату. — Ну что, ты готов? Сегодня будет прохладно, накинь толстовку. Кивнув, демон принялся рыться в шкафу, подглядывая краем глаза, как Аки переодевается рядом с ним. Стягивает домашнюю футболку, надевает другую – белую. Накидывает синюю рубашку поверх, оставляя её расстёгнутой. Белый цвет идёт человеку. Ангел тряхнул головой. Странные мысли лезли ему в голову. Каждая деталь, будь то цвет одежды или запах, стучались в его память, умоляя запомнить навсегда. — Кому ты звонил? Человек застегнул ремень на джинсах. — Резе, – без утайки ответил он, и Ангел раздраженно поджал губы. — И зачем же? — Узнаешь. Демон фыркнул. Нашёл время придумывать секреты! Пиццерия, в которую они пошли, находилась неподалёку на первом этаже небольшого молла. Все четверо уселись за тесный столик – мультяшная карта мира, распечатанная на всю поверхность столешницы, была уже порядком затёрта и с трудом позволяла прочитать названия стран. Аки сделал заказ, и совсем скоро вся карта была заставлена пиццами, соками, соусами и конвертиками с картошкой фри. «Я будто попал на день рождения пятиклашки», – хмыкнул про себя демон, облизывая перепачканные в томатном соусе пальцы. Находиться в этом месте, в этот день, в этот час, было настолько странно, что Ангел не удивился бы, если бы это был сон. Иллюзорность происходящего не покинула его даже в тот момент, когда ему в лицо прилетел кусок болгарского перца, брошенного Пауэр с противоположного края стола. — Пауэр, – нахмурившись, человек взял салфетку и помог демону оттереть соус с щеки. – Или ты ешь эти чёртовы овощи, или мы поднимаемся и немедленно уходим домой. И никакой пиццы тебе. Месяц. — Наглый человек! – зашипела девчонка, недовольно сверкая глазами. – Когда ты уже помрёшь? — Пауэр! – вдруг рявкнул сидящий рядом Денджи. – Заткнись! Одержимая съёжилась и виновато захлопала ресницами. Она бы никогда не призналась в этом, но Денджи был для неё авторитетом. Пожалуй, он был единственным среди них, к кому она была действительно привязана, поэтому её глаза мгновенно намокли от его крика. За столом повисло неловкое молчание, и Ангел покосился на человека, проверяя его реакцию. Честное слово, если бы мальчишка не заткнул эту дуру, то это сделал бы он. Сегодня был неподходящий день для подобных выражений... однако сам Аки не выглядел задетым. Несмотря на то, что ему фактически пожелали смерти, он просто пожал плечами: — Когда я помру, ты будешь слушаться Денджи, – спокойно сказал он, макая корочку от пиццы в кетчуп. – А теперь, будь добра, ешь овощи. Молча взяв в руки кусок пиццы, напичканный перцем и луком, Пауэр принялась жевать его, не поднимая пристыженного взгляда от стола. Денджи нервно потянулся к стакану с колой и с хлюпаньем втянул остаток. Он был на взводе, и демон счёл его реакцию чрезмерно эмоциональной. До этого момента мальчишка вообще никогда не кричал на неё по-серьёзному. Ангел отставил свой стакан с соком в сторону и постучал ногтями по затёртой столешнице. Одержимую удалось приструнить, и демон не знал, что насчёт Аки, но лично он не чувствовал удовлетворения. Эта идиотка сказала кое-что действительно оскорбительное. — Я думаю, тебе нужно извиниться, Пауэр. Все трое оторвались от пиццы, с удивлением уставившись на Ангела, а человек даже перестал жевать – никто не ожидал, что в нём вспыхнет обострённое чувство справедливости. Пауэр сморщила нос. — Не хочу! — Нет, ты должна, – надавил на неё демон, игнорируя всеобщий шок. – Извинись прямо сейчас. Я прошу это не только для Аки, так будет лучше для тебя. Он не хотел, чтобы между человеком и детьми оставались какие-то недомолвки, только и всего. Чтобы, уходя, Аки вспоминал эти грязные слова. Пауэр насупилась, но Денджи пихнул её в бок локтём, и та быстро сдулась. Настороженно посмотрев в сторону человека, она встретилась с его выжидающим взглядом и, проглотив гордость, пробормотала: — Прости. — Прощаю, – вздохнул парень, явно желая поскорее миновать этот эпизод и забыть. – Просто думай перед тем, как говорить что-то, – засунув в рот трубочку из-под лимонада, он выгнул бровь. – Иначе буду приходить к тебе в виде призрака и морозить по ночам. — Вот жуть, – хмыкнул Денджи. – Нет уж, спасибо. Уж лучше призрак Садако или что-то типа того… — Или Каяко! — Или… Атмосфера потеплела на несколько градусов, и демон почувствовал, как что-то касается его ноги. Незаметно заглянув под стол, он увидел, как щиколотка Аки, обернутая бинтом, ласково проводит по его голени. Молчаливая благодарность. На наручных часах человека недавно отбило три. Секундная стрелка неминуемо описывала за кругом круг, и Ангел мог поклясться, что он слышал проклятое тиканье – возможно, не вживую, но оно точно раздавалось где-то в его голове. Однако в этот раз этот звук не вызывал в нём ни тревоги, ни паники. Скорее служил ненавязчивым воспоминанием. Выбросив из мыслей лишние хлопоты, он взял еще один кусок пепперони и с чистой совестью отправил в необъятный рот.

—

Телефонный звонок раздался где-то в половине шестого. Они вернулись из пиццерии час назад и сейчас занимались своими делами – Ангел валялся на диване, дочитывая третью книгу про Гарри Поттера. Ребята играли с кошкой, а Аки доглаживал последнюю партию чистых вещей, расставив гладильную доску прямо перед телевизором – там крутили футбольный матч. Время от времени поглядывая на него, демон переживал, что парень ненароком погладит собственные пальцы – так часто он бросал взгляды на экран. Поднявшись с пола, Денджи добежал до домашнего телефона и поднял трубку. — Алё? О, привет, – прислонившись к стене, он принялся наматывать провод на палец. – Куда? Что, прям щас?.. Да нет, круто… Подожди. Прикрыв трубку ладонью, он обернулся на Аки. — Резе зовёт нас с Пауэр в кино, сеанс через полчаса. Раздался щелчок, в голове Ангела загорелась лампочка, и он уставился на парня неверящим взглядом. С ума сойти! Сохраняя невозмутимое лицо, Аки отложил утюг в сторону и принялся складывать только-только поглаженные джинсы. — Идите. Деньги у меня в кошельке. — Класс, – мальчишка вернулся к разговору со своей девушкой. – Аки дал добро. Встретимся в кинотеатре, – повесил трубку. – Пауэр, собирайся! Следующие пять минут ребята наводили в доме суету, поспешно собираясь на выход. И только когда входная дверь захлопнулась за ними, демон сел на диване и пробуравил взглядом в человеке дыру. — Так вот, что ты задумал. Аки поджал губы. — Не хочу умирать, когда они за стенкой. Во рту стало горько, и демон кивнул. Только сам человек должен был решать, как правильно, и если он хотел именно так, то пусть. Стопка сложенных чистых вещей росла, но впереди было ещё много работы, поэтому Ангел осмелился спросить: — Тебе помочь? — Я сам, – мотнул головой парень. – Ещё минут двадцать – и всё. И всё. Закрыв книгу на закладке, Ангел навернул круг по комнате, а потом беспокойные ноги унесли его в спальню. Снова хотелось сбежать, но прошедшая ночь позволила демону понять, что существуют неизбежные вещи. Перед смертью не надышишься, но его лёгкие болели, раздуваясь изо всех сил, чтобы вобрать в себя как можно больше кислорода. Ангел схватился за голову, сжал до боли корни волос. Досчитал до десяти и медленно отпустил. Время близилось к золотому часу, и свет, попадающий в комнату, был таким же золотым. Бездумно попялившись в окно, он опустил взгляд на фотографию на подоконнике. Из-за давнишнего погрома в комнате у неё разбилось стекло, так что Аки пришлось сменить рамку. Угрюмый синеглазый мальчик, чьё лицо было размыто из-за качества фотографии, уныло смотрел в объектив без единого подозрения о том, какой тернистый путь подкинет ему эта жизнь. — Нравится фотография? Ангел вздрогнул, обернувшись. Аки проник в комнату, тихо прикрыв за собой дверь, и пошёл к шкафу со стопкой поглаженной одежды. Демон проследил, как тот отодвигает ящики, аккуратно раскладывая носки и футболки, и мысленно вздохнул – какой в этом смысл? Почему он продолжает делать это? — Это твоя единственная фотография, где ты ещё ребёнок, – ответил он, поставив фото на место. – Поэтому да, нравится. Человек хмыкнул, продолжая сортировать одежду. Закончив с этим делом, он потянулся и присел на край кровати, смотря на Ангела выжидающим взглядом. Тот растерянно облизал пересохшие губы. Не так уж часто с ним случалось подобное, чтобы он действовал с профессиональной уверенностью. В глазах человека не было ни капли сомнения, и каким-то образом это позволяло демону дышать свободнее. Если бы он заметил в них хоть каплю колебания, то скорее всего дал бы задний ход. — Если бы ты встретил того мальчика с фотографии, – вдруг спросил Ангел. – Что бы ему сказал? Парень повернул голову, всматриваясь в свою мини-копию, зыркающую на них с подоконника. — Я бы сказал ему… – Аки задумался, жуя собственные губы, а потом слабо улыбнулся. – «Всё будет хорошо». Ангел не мог не улыбнуться в ответ. Если Аки действительно думал об этом так... если в этом было его искреннее отношение к жизни... демон был счастлив это услышать, и на душе стало ещё легче. — Ну… – он взволнованно оглядел человека, не зная, как подступиться. – Мне просто сделать это? — Да. Просто сделай. В этот момент Ангел понял, что мёрзнет. Что руки не двигаются, что пальцы – плохо гнутся, а губы – немеют. Как будто что-то подсказывало ему, что ещё не время, хотя он прекрасно знал, что никакого времени у них больше нет. В противовес холодным рукам, его глаза вдруг начало жечь, и он судорожно втянул в воздух через нос. — Разве… разве в таких ситуациях не полагается последнее слово? Аки удивлённо приподнял брови, открыл было рот, чтобы что-то сказать, и глубоко задумался. Ангел терпеливо ждал, разглядывая его лицо – каждый крохотный шрамик на щеках, каждую трещинку на сухих губах. Может быть, именно эти шрамы делали его человека таким красивым? Проколы на мочках ушей. Лопнувшие капилляры в глазах. В чём секрет? В чём? Аки неожиданно усмехнулся. — Что? — Да так. Я думал о том, есть ли что-то, что ты ещё от меня не слышал. И вдруг понял, что к своему стыду я ни разу не говорил, что люблю тебя. Глаза зажгло пуще прежнего. Демон шмыгнул. — Забавно, но я никогда не чувствовал потребности, чтобы ты говорил это вслух. Потому что любовь Аки была тем, в чём Ангел не сомневался ни секунды. Сдавшись, он спрятал лицо, ткнувшись носом в его грудь, сделал вдох и заплакал. Тихо всхлипывая, размазывая слёзы по чужой одежде. Это были остатки эмоций, которые гложили его до сих пор, и он был счастлив наконец-то выжать их. Счастлив, что Аки просто позволил ему это сделать. «Не уходи, – заскулил жалобный голосок в подсознании. – Не оставляй меня здесь одного». — Не знаю, справлюсь ли я, – всхлипнул он, ощущая, как парень гладит его по спине. – Мне кажется, что я никогда и ни с кем больше не испытаю подобного. — Я не думаю, что тебе так уж нужно “подобное”. Ты его всё равно не получишь. Для каждого человека должна быть своя любовь, а в мире так много хороших людей... — Боги, Аки. Ты ещё не умер, а уже благословляешь меня на союз с кем-то другим? Парень негромко цокнул. В отличии от демона, он не плакал, хотя его глаза были подозрительно влажные… и до сих пор – ни капли сожаления. Ангелу было важно это знать. Натянув на запястье рукав рубашки, человек принялся водить им по лицу демона, промокая дорожки слёз. — Впервые вижу, как ты плачешь. Это был не первый раз, когда он плакал, но первый раз, когда позволил кому-то это увидеть. — Да, это что-то новое. Когда его глаза высохли настолько, что он больше не мог выжать из них ни слезинки, дышать стало намного проще. Не выпуская человека из рук, он прижал его к себе в последний раз, наслаждаясь его телом, тёплым и живым. Всего этого не станет уже сегодня, но он чувствовал, что должен смириться с этой мыслью. — Вот моё последнее слово, Ангел, – наконец-то сказал Аки, когда они отстранились друг от друга. – Будь счастлив. Что бы ни приносило тебе счастье, я хочу, чтобы ты делал это. И ещё кое-что: прошу, не закрывай своё сердце от других людей, – его глаза сверкнули живым огоньком. – Дай им шанс. Дать шанс. Позволить жизни существовать после Аки. Пустить кого-то в своё сердце после Аки. Быть счастливым без Аки. Это звучало, как что-то невозможное, но если его человек хотел именно этого… если это было его последние желание, то он был обязан хотя бы попытаться. — Знаешь, Аки, я уже не шибко верю в перерождения, – вдруг вспомнил он. – Так что это может быть прощанием навсегда. Человек кивнул – в отличии от демона, он не верил в перерождения никогда. Он наклонился к Ангелу, и в следующую секунду произошло две вещи: Сначала он почувствовал его ладонь на щеке. Кожа на ней была тёплой и бархатной, как лепестки лотоса, нагретые под летним солнцем – пахли они точно так же, хотя возможно, что здесь был виноват крем для рук. А потом Аки прижался к его губам своими, и демон неловко подался навстречу, хватаясь за его плечи, прижимая как можно ближе. Ни один из них не умел целоваться, но сейчас это не имело значения. Губы человека были сухие и тёплые. Если бы Ангела попросили описать, каково это было на вкус, то он сказал бы так: это вкус чупа-чупсов и фруктового льда, трубочки из-под молочного коктейля. Вкус десертной ложечки, которую они всегда делили на двоих. Этот вкус был знаком до слёз, и он приоткрыл рот, чтобы заполучить его намного больше. Наверное, это длилось всего несколько секунд, но Ангел мог поклясться, что время для него остановилось. До тех пор, пока он не почувствовал, как ладонь человека сползает с его щеки, а сам он слабеет. И его спина, всегда прямая, как штырь, вдруг становится мягкой, позволяя телу откинуться на кровать. Один день, пять часов, три минуты, пятьдесят три секунды. Подобрав руку Аки, демон вновь прижался к ней щекой, прикрыв глаза. Нащупав его запястье, он убедился, что у человека больше нет пульса. И лишь потом осмелился поднять на него взгляд, но, вопреки опасениям, не увидел ничего ужасного. Аки просто… спал. Расслаблен, умиротворён, упокоен. Это так отличалось от того, какой он видел Шанти в последний раз, и мысль об этом была настолько же болезненной, насколько и утешающей. Что-то шевельнулось в отражении зеркала, и Ангел резко повернул голову, встречаясь взглядом с четырьмя ядовито-жёлтыми глазами. — Наслаждаешься шоу? – сухо спросил он неожиданно осипшим голосом. Таинственная ветвистая тень с оленьими рогами улыбнулась и сладко пропела: — Это была поистине красивая смерть. — Пошёл вон, – бросил Ангел, и Демон Будущего растворился в тени. Они снова остались одни. Комната постепенно наливалась розовым закатным цветом, а он сидел на краю кровати, сжимая руку человека в своей. Мир не рухнул, и жизнь действительно шла своим чередом – минута сменялась минутой, в гостиной тикали настенные часы, кто-то из соседей устроил пышный ужин, и аппетитный запах кацудона проникал в комнату через приоткрытое окно. Ладонь Аки в его руках всё ещё была мягкой и тёплой, и Ангел не мог найти в себе силы отпустить её. Заглядывая вглубь себя, он не находил там ни страха, ни зла, ни ненависти. Только пустоту, которую встречаешь, когда въезжаешь в новую квартиру. Когда закат начал переходить в ночь, он наконец-то смог пошевелиться. Поднявшись, он дошёл до шкафа и открыл дверцу на своей половине, откуда вытащил рюкзак. Ему не нужно было много вещей, поэтому большинство одежды осталось лежать на своих местах. Всё, что Ангел взял с собой, была запасная пара джинс, несколько футболок и тёплая одежда на всякий случай. Во внутренний карман, в самое безопасное место, он положил свою лицензию, карту и компас. Склонившись над Аки, он нежно поцеловал его в щёку, боднув лбом напоследок, и вышел из спальни, зная, что никогда больше туда не вернётся. Именно в этот момент щёлкнул замок входной двери, и в квартиру ввалились Денджи с Пауэр. Они были весёлые и довольные (видно, Резе выбрала очень хороший фильм для просмотра). На их головах всё ещё красовались сине-красные 3D очки. Ангел посмотрел на них, и ему вдруг стало не по себе: «Боги, как эти дети вообще справятся одни, без него?». — Я умираю с голоду… – простонал мальчишка, стаскивая с себя кроссовки. – Что на ужин? Он поднял взгляд на Ангела, ожидая услышать ответ, но что-то на лице демона заставило его настороженно застыть. В квартире было тихо и темно. Так непохоже на их повседневные вечера, когда пахло вкусной едой, а в телевизоре жужжали бесконечные новости. Демон набрался храбрости. Он должен был это сказать. — Аки больше нет. Еще несколько секунд Денджи пялился на него нечитаемым взглядом, а потом бросился вперёд по коридору, врываясь в спальню. Совсем ничего не понимая, Пауэр юркнула следом за ним. Устало проведя по лицу, Ангел влез в свою обувь и туго зашнуровал её. Выпрямился и начал ждать. Денджи вышел из комнаты один. Медленно, словно лунатик, дошагал до демона и плюхнулся на пуфик рядом со стойкой для обуви. Ангел стоял, молча наблюдая за тем, как мальчишка зарывается пальцами в и без того растрёпанные волосы, складываясь в три погибели. Сидит так несколько секунд, а потом медленно расправляет плечи. — Ну и как он..? Демон пожал плечами. — Быстро. Легко. Безболезненно, – он не хотел вдаваться в подробности. – Что с Пауэр? — Пытается реанимировать его. Заставить кровь течь, запустить сердцебиение по новой. — Не получится, – вздохнул Ангел. – Это случилось где-то час назад. Мальчишка заторможено кивнул и откинул голову, ударяясь затылком об стену. Конечно, он не будет плакать – он не умел выражать свою боль, но это не значило, что демон эту боль не чувствовал. Вот так они и стояли, в тишине и темноте, освещаемой лишь фонарями с улицы. Ни истерики, ни слёз, ни драмы. — В комоде в гостиной лежат все нужные документы, – тихо продолжил демон. – Один конверт с деньгами принадлежит тебе, но Аки хотел, чтобы им временно распоряжался Кишибе. Во втором конверте деньги для меня, но мне они не нужны. Делай с ними, что хочешь. — Ты уже улетаешь? Ангел поправил лямки рюкзака на плечах. — Мне больше нечего здесь делать. — А мне… – запнувшись, Денджи снова зарылся пальцами в волосы, роняя на пол 3D-очки. – А мне-то что теперь делать?.. Сердце демона сжалось от жалости, и он прикусил губу. Всего на секунду к нему закралась мысль о том, чтобы остаться – они ведь пропадут без взрослых, ей богу! Однако Аки просил его жить для себя и делать то, что делает его счастливым, а Токио был слишком далеко от его личного понятия счастья. И жертвовать своими желаниями ради двух пустоголовых оболтусов… — Для начала, ты должен поднять голову, – посоветовал он, приоткрывая входную дверь. – Встать и дойти до телефона, позвонить в полицию и скорую. Они подскажут, что делать дальше. Мальчишка послушно встал с пуфа и, бросив на демона прощальный взгляд, поплёлся в сторону телефона. Кивнув самому себе, Ангел вышел за дверь. На этом его помощь была закончена. Оказавшись на улице, он взлетел, направляясь к последней остановке на пути его длинного маршрута. Город, что мелькал под ногами, он видел сегодня в последний раз. Когда Кишибе открыл дверь, то, наверное, сразу понял, что произошло. Ангел не смотрелся в зеркало, но был уверен, что что-то такое было написано на его лице. Что-то, что заставляло его выглядеть одиноким. Задрав голову, чтобы посмотреть на старика, он приоткрыл рот, не не смог выдавить из себя ни слова. Аки больше нет. Аки больше нет. Он не мог заставить себя сказать это вслух ещё раз, но, к счастью, Кишибе не требовались эти слова. Отступив в сторону, он позволил Ангелу пройти внутрь. На нём были домашние штаны и майка – скорее всего, старик проводил свой выходной в компании телевизора и фляги с алкоголем. — Итак, – прочистив горло, сказал он. – Как это произошло? Демон приоткрыл рот в нерешительности. Это было то воспоминание, к которому он предпочел бы не возвращаться, но в то же время ему казалось, что он не должен запирать это в себе. Он скрыл неудобную правду от Денджи, потому что верил, что так будет лучше для мальчишки, но наедине с Кишибе можно было быть более откровенным. — Он попросил меня забрать остаток жизни, и я согласился, – реакцией на эти слова было молчание, и Ангел с надеждой посмотрел на мужчину. – Я… я ведь сделал правильно, да? — Всё ещё ждёшь, когда кто-то разжуёт для тебя, где правильно, а где неправильно? Чёрт, да. И что? Он пока что не научился жить без этого. — Я спрашиваю только тебя. Старик ответил без единого промедления. — Я думаю, это был очень взрослый поступок. Ты молодец, – увидев, как демон выдохнул с облегчением, он склонил голову вбок. – Как себя чувствуешь? Ангел усмехнулся. Это был крайне сложный вопрос. Он чувствовал себя самым одиноким существом во вселенной. Чувствовал себя пустым. Он не знал, как продолжать жить дальше, как если бы он вдруг забыл, как дышать, и ему предстояло заново научиться работать лёгкими. Он уже не знал, во что верить. И больше не знал, где его дом. Но в то же время, к своему же огромному удивлению, Ангел чувствовал, что справится с этим. — Больно, – честно сказал он. – Но я буду в порядке. Кивнув, Кишибе опустил взгляд на рюкзак за его плечами. — Что, решил переехать обратно ко мне? — Вообще-то, я улетаю в Индию. Пришёл забрать кое-какие вещи. Он сделал пару шагов в сторону своей старой спальни, но сильные руки Кишибе остановили его, схватив за локоть. — Подожди-ка, – мужчина вернул его к порогу и поставил перед собой, сканируя взглядом. – Послушай, мелкий, скорее всего у тебя очередной нервный срыв, и мы оба понимаем, почему. Так что давай-ка отложим в сторону все эти поспешные решения. Отдохни, поспи, расслабься, и… Ангел осторожно убрал его руку. — На самом деле, я решил это уже месяц назад, – признался он. – Прости, что не сказал раньше. Кишибе напрягся, и демон понял, что ему действительно следовало рассказать о своих планах заранее, чтобы старик успел переспать с этой мыслью. — Подумай хорошенько, Ангел. Ты слишком… – мужчина сделал паузу, подбирая слово. – …уязвимый сейчас. Индия не за соседним углом, если ты не забыл. Это тысячи километров. А воздушное пространство Китая? Ты обойдёшь его или заночуешь там? Что, если кто-то узнает, что твоего попечителя, указанного в лицензии, нет в живых? Ты собираешься обновлять лицензию? Ты вообще подумал об этом? Он говорил торопливо, можно даже сказать, что взволнованно. — Я уже обо всём подумал, – прервал его речь демон. – Не волнуйся, старик. Я справлюсь. Ночь – над Восточно-Китайским морем. Ещё пара дней – над Китаем. Решать проблемы по мере их поступления. Обогнув Кишибе, он всё-таки зашёл в спальню и открыл нижний ящик, который по определению принадлежал ему. На самом деле, он забрал отсюда всё самое необходимое ещё тогда, когда переехал жить к Аки, оставив свою униформу Общественной Безопасности и несколько старых поношенных тряпок. Однако среди всего этого бесполезного барахла было что-то, что он хотел взять с собой. Как воспоминание, которое он мог бы пронести с собой сквозь всю жизнь. Окровавленный платок. Мятый галстук. Ракушка со сколотым краем. Ангел прикрыл глаза, сжав ткань на своей груди – в этот раз собственное сердце особо не церемонилось с ним, раздуваясь в груди так, что рёбра грозились хрустнуть. Расстегнув среднюю секцию рюкзака, он осторожно переложил туда свои трофеи. — Хорошо, – раздался из-за спины голос Кишибе. – Ладно. Собирай свои манатки, и я отвезу тебя в аэропорт. Так будет быстрее и намного безопаснее. Твоя лицензия интернациональная, и я придумаю что-нибудь, чтобы посадить тебя на рейс без попечителя… — Не надо, – вздохнул Ангел и поднялся с пола. – Спасибо, но правда… не надо. Я просто чувствую, что должен сделать это сам. Сколько бы времени и сил у меня это не заняло. Нахмурившись, мужчина просверлил его взглядом. Он был не в восторге от упрямства демона. — И куда делась твоя хвалёная лень? — Поверь мне, она на месте, – хмыкнул Ангел. – Но это не тот случай, когда мне должно быть лень. Это не просто путешествие, это – путь. Мой путь, Кишибе. Он должен был пройти через это сам, как через обряд очищения. Потому что только это будет иметь для него хоть какой-то смысл. Старик мог не понять его, но демон не нуждался в том, чтобы его понимали. Он пришёл забрать вещи и попрощаться, только и всего. — Понятно, – вздохнул мужчина. – Стой где стоишь. Он ушёл куда-то вглубь квартиры и вернулся с пачкой хрустящих денежных купюр. Увидев их, демон непроизвольно отступил, выставив руку перед собой, как бы проводя невидимую грань. — Мне не нужны деньги. Я уже отказался от тех, что оставил мне Аки… Покачав головой, Кишибе уверенно перешагнул пространство между ними и вложил деньги прямо в руки демона. — Это не йены, а доллары. Штук четыреста или пятьсот, давно не считал. Прокатят в любой стране, так что возьми на всякий случай. Немного подумав, Ангел сдался и засунул их во внутренний карман рюкзака. — Проводишь меня? — Раз уж я не могу тебя остановить, то да. Выбирать не приходится. Демон прекрасно знал, что старик был в силах его остановить. Нужно было всего-то отрезать ему крылья или ноги – то, что Кишибе проворачивал с ним уже много-много раз. Несмотря на то, что сейчас он был намного опытнее, Ангел глубоко сомневался, что смог бы соперничать с опытом Кишибе. Так что нет, старик не хотел его останавливать. Он хотел его переубедить, в чём с треском провалился. Когда они вышли на улицу, уже окончательно стемнело. Улицы были по-прежнему шумными, светящимися от бесконечных цветастых вывесок. Взглянув на чистое ночное небо, Ангел не смог разглядеть на нём ни одной звезды. Кишибе встал рядом с ним и вздохнул. — Ну, вот и всё. Птенчик вылетел из гнезда. На изнанке горла загорчило, и Ангел сглотнул. — Это всего лишь расстояние, Кишибе. Я буду прилетать в гости время от времени… но только не в холода, поэтому на Рождество не жди. И письма… я всё еще могу писать письма. Могу купить телефон и донимать тебя ночными звонками, что угодно. — И то верно, – согласился мужчина и отхлебнул немного сакэ. – Что ж. Надеюсь, ты найдёшь там всё, что ищешь. Ангел тоже на это надеялся. Пустота у него внутри нуждалась в том, чтобы быть заполненной, и ему не терпелось поскорее сделать это. Найти что-то, за что он мог бы ухватиться. Индия была его колыбелью, которая в своё время вдохнула в него жизнь и смысл, и Ангел изо всех сил верил, что его Родине удастся провернуть это снова. — Спасибо. В этот момент он решился на то, чего раньше не сделал бы даже под пистолетным дулом. Приблизился к Кишибе, приобнял его одной рукой, становясь ближе на пару секунд. В нос ударил едва ощутимый запах старости и спиртного, и демон сделал глубокий вдох, вбирая этот сумбурный запах в лёгкие. Руки мужчины остались висеть по швам, но демон всё равно чувствовал, что старик не против такого прощания. — И ещё кое-что, Ангел, – понизив громкость, прошептал старик ему на ухо. — Да? — Даже не вздумай попасться Макиме во второй раз. Губы демона дрогнули в лёгкой улыбке. Нет, ни в коем случае. Больше – никогда. — Замётано. А ты обещай присматривать за Денджи и Пауэр. — По рукам. Ну, до встречи? — До встречи. Отстранившись, он сделал несмелый шаг назад. Потом ещё один – уже увереннее. И ещё. Расправил крылья и вспорхнул, взяв курс на юго-запад. В глубине его души снова наступал сезон засухи, но это было не страшно, ведь Ангел знал, что природа – циклична.