Шторм и Шквал

***

Отряд фьерданцев посланных за Алиной настиг наш караван за считанные минуты, их даже не испугала созданная мною метель, однако, это сыграло злую шутку с нами, опричники и гриши Дарклинга были ослеплены, собственно, как и я, единственным выходом был ближний бой на смерть, метель утихла стоило мне опустить руки, я вытащила саблю и ринулась в массу тел и стали, дюжина фьерданских наёмников шла на нас тёмной стеной с боевым кличем. Я увернулась от лезвия сабли кувыркнувшись вперёд, взмахнула оружием перерезая горло рослому фьерданцу конь которого сбросил своего наездника и убежал в лес. Второй зашёл слева и лезвие сабли распороло ему живот, кишки и кровь брызнули на полы моего кафтана, я подавила рвотный позыв ощущая дрожь в пальцах и крепче сжала рукоять. — Карина! — я узнала голос Ивана, он махал в себе за спину и что-то кричал, но расслышать слова было трудно из-за звона стали и предсмертных криков сражающихся. Проследив за его рукой, я увидела Алину в руках фьерданца, он взвалил её на лошадь как мешок и взобрался следом. Отбиваясь от яростных ударов наёмников и пытаясь пробраться к Алине, я бежала не разбирая дороги полагаясь на собственные инстинкты и умения, упала наземь уворачиваясь от лезвия вскользь проехавшись под ногами фьерданца на замёрзшей длинной луже, поднялась и побежала дальше. Опричники встали стеной за моей спиной открывая мне путь. Иголки из воздуха побежали следом за наездником, я боялась ранить Алину, но другого выхода не видела, она испуганно смотрела на меня даже не имея возможности закричать. Лёгкие обожгло и я остановилась понимая, что это мне не по силам. Но разве, разве я могу оставить её? Десять лет назад. Фруктовый сад в приюте Аны Куи только-только начал зеленеть, вокруг распускались цветы и источаемый ими запах распространялся на всю округу, заливистый смех детей носящихся меж деревьев играющий в салочки заполнял собой весь сад. Алина и Карина упали на траву продолжая громко смеяться, Кострова обернулась к подруге глядя на её веснущастое лицо. — Обещай, что сделаешь все возможное чтобы остаться с нами? — голос Алины в одно мгновение посерьёзнел. Завтра наступал день, когда ворчливая старуха Ана Куя готовила грандиозный обед, улыбалась воспитанникам и вела себя как любящая мать, хотя, скорее всего таковой она и была, просто не хотела чтобы дети живущие в приюте садились на шею. Тест на проявление способностей гришей — был самым волнительным в жизни каждого ребёнка, завтра такой день был для Карины, месяц назад ей исполнилось одиннадцать, это был максимальный возраст для теста. — Я обещаю, обещаю что не оставлю тебя и Мала тут. — Карина переплела пальцы со Старковой, знай она что во время теста её попытаются задушить, она выбросит потоком ветра гриша-экзаментатора из окна и разобьёт все окна в комнате, навряд ли стала бы раскидываться подобными обещаниями. Карина вытянула перед собой ладонь, не понимая что делает сжала пальцы желая раздробить сердце фьерданца на маленькие кусочки. И только когда наёмник выпал из седла и распластался на земле без движений, Кострова поняла что сделала. Она разорвала сердце фьерданца, шквальная оглянулась надеясь увидеть сердцебита, но видела только бессознательное тело Алины и устремилась к нему огибая мертвого наёмника, упав рядом и укладывая Старкову на спину, Карину била дрожь, дрожали руки, ноги и губы. Хруст веток отвлёк шквальную от осознания произошедшего, Кострова не успела обернуться как стрела вонзилась ей в спину, охнув от боли Карина попыталась отразить следующую атаку, но темная полоса сделала это вместо неё, Кострова выдохнула от облегчения увидев Дарклинга, его гришей и позволила мраку увести себя.        Всего лишь на пару мгновений Карина подумала вот её конец, достойная смерть солдата, но ослепительный свет и голоса вокруг дали понять, что на этот раз костлявая решила даровать ещё один шанс. Хотя, вполне вероятно что шквальная оказалась на другой стороне, но, откуда ей знать какова на вид другая сторона? Подтверждением её чудесного воскрешения была боль и холод от мази, которую Женя накладывала каждое утро уже третий день. — Она закрыла меня собой, — растерянный голос Алины звучал прямо над ухом Костровой. — Ты говоришь это уже третий раз за день, Алина, заканчивай, или я зашью тебе рот! — недовольству Жени не было предела, Карина знала Сафину, как очень воспитанную и сдержанную особу, но, так ли это было на самом деле? — Лучше подай мне чего нибудь перекусить? — Карина с трудом открыла веки, и первым что увидела шквальная была Алина. Старкова просияла, её губы растянулись в широкой улыбке, Кострова отметила что лежать на животе порядком раздражает, потому попыталась подняться. — Поднимайся очень аккуратно, — возразила портная, придерживая шквальную за локоть. Голод напомнил о себе рвотным позывом и сухостью во рту. — И чаю, я с радостью выпью целый океан. — Карина несколько раз моргнула пытаясь смахнуть размытость взора. Сафина исчезла за дверью, и первым вопросом, который задала шквальная Алине было: — Что ты успела увидеть? Карина помнила, каким образом отняла жизнь фьерданца, и это пугало её намного больше чем собственная смерть. Алина замешкалась. Кострову прострелило понимание, что Старкова успела увидеть как она использовала силу сердцебитов. Будучи шквальной. — Я... Массивные двустворчатые двери в покои Карины открылись впуская Женю с подносом полного еды в руках. — Клянусь всеми святыми, разболтаешь кому — умрёшь! — прошипела Кострова, затем как ни в чем ни бывало повернулась к Сафиной и натянула усмешку. «Кто-то должен знать о подобном, Багра, Давид, кто угодно!» Гриши имели лишь одну способность, было невозможно обладать сразу двумя, точно также как и усилителями. Это больше похоже на страшный сон, Карина понимала что её ждёт если кому-то станет доступно сие знание её секрета. Самое время впасть в панику, забиться в угол и стараться меньше показываться в коридорах Малого Дворца, на улице и в саду, но, что если Дарклинг уже в курсе? «Тогда, он уже должен быть здесь. Сохраняй хладнокровие Карина.» Женя поставила перед Кариной поднос и принялась наливать чай из керамического небьющегося стекла гришей, Кострова давилась слюнками от вида овсянных отрубей, мякиша свежеиспечённого хлеба с подтаевшим маслом, и сахарных булочек. — Женя, ты явно перестаралась, — субстанциалка скромно улыбнулась делая книксен. — Отнюдь, я подумала что три дня без сознания пагубно сказались на вашем здоровье, вы, гриш, но не божество, — шквальная кивнула в знак благодарности и Женя покинула комнату. Немного выше поясницы Карина четко ощущала как стягивает кожу в месте куда попала стрела, шквальная была в шаге от смерти, дрожь в пальцах выдавала её страх. Алина сидела рядом молча изучая чашку в синих и золотых цветах. — Здесь до чертиков странно, — начала Карина отхлебывая из чашки — Десять лет прошло, а я будто здесь впервые, — взгляд шквальной прошёлся по Старковой: разбитая губа, царапина на лбу, разбитая бровь, Алину хорошо потрепали. — Ты, едва ли не пожертвовала собой, — шквальная повела плечом. Где-то в глубине души Карина все ещё видела в Алине свою подругу, но представительница Эфиреалов, видела долг перед Равкой и их гражданами. Но, Равка это — винтовка и мундир, и это печалило Карину, ведь та искренне любила свою страну её леса и озёра, людей населяющих эти земли, хотела для страны лучшего чем есть сейчас, ведь глядя на царя понимала, что тот видит в своем правлении лишь балы, банкеты и девушек. Корона — лишь привилегия. — Это ради уничтожения Каньона, не льсти себе. — Карина подавилась смешком всматриваясь в такое же растерянное лицо Алины. — Ты, ключ к нашей свободе Алина, не подведи Равку. Слова Карины выбили из Алины весь воздух, тяжёлый груз ответственности внезапно свалился на её плечи, а ведь Кострова не единственная кто называл Алину будущим Равки. — Я хочу прогуляться, ты уже была за стенами? Шквальная поднялась на ноги чувствуя лёгкое головокружение после трёхдневного сна. — Дарклинг сказал… Шквальная закатила глаза. — Дарклинг, может командовать на фронте, другими гришами, а я его приказам следовать не хочу, — гордо вскинув подбородок произнесла Карина, а затем добавила: — Если я хочу гулять, значит пойду, мне нужен свежий воздух и навестить кое кого. Разумеется внезапное желание Карины выйти на улицу имело один фундамент — попасть к Багре. Эта старая, противная карга, выглядит столь же древней как и её неизменная чёрная трость. — Я никому не расскажу, обещаю — последнее слово вытянуло воспоминание об обещании самой Карины, которое она не сдержала. — Прости. — шквальная позвала слугу, рыжеволосая служанка помогла Карине одеться, соорудила прическу и нанесла немного пудры дабы скрыть ссадины и мешки под глазами. Каждый раз, когда Женя предлагала свою помощь в физическом исцелении Карина раз за разом отказывалась объясняясь желанием походить на человека больше, чем на гриша. — Что с Малом? — каждый раз произнося его имя, Карина ощущала тепло в области сердца, наверное Мал решил что она такая же как и остальные гриши, надменная, избалованная привилегиями девочка которую он больше не узнавал. — Он остался в Крибирске, — заклинательница солнца поднялась, на ней мешком висел махровый халат, Кострова отметила излишнюю худобу. Скрыв эмоцию разочарования Карина поправила прядь волос Алины проговаривая: — Ничего, начнёшь использовать силу станешь краше, — шквальная покинула комнату едва ли не перейдя на бег как только дверь за ней закрылась, стража стояла неподвижно с непроницаемым лицом глядя в даль длинного коридора. В мыслях крутился поток воспоминаний, убийство фьерданца при помощи способностей сердцебитов, единственный вопрос, который уже несколько раз задавала себе Карина: «Как такое возможно?» Кострова пронеслась мимо кучки гришей в разноцветных кафтанах приветственно кивнув, миновав котельную, оранжерею и кухню Карина наконец оказалась на улице. Пологом снега бережно устланы тропы от Малого Дворца к большому, огромное озеро, ветви деревьев, зимняя сказка окутала дворец вдоль и поперек, не было места где бы снег не принял в свои объятия хотя бы маленький кусочек земли. Озеро переливалось сотнями, если не тысячами причудливых бликов, Карина шла по мостику через пруд ведущий хижине Багры, шквальная знала женщину как довольно нелюдимую особу, и на редкость противную. Когда Карина прошла тест и оказалась здесь несколько раз в месяц ей доводилось учиться с Багрой. Кострова не понимала, чему может научить женщина, но знала что нужно отдать должное: упорный труд Карины и наставления Багры сделали из неё наверное лучшую шквальную. Хрустящий снег навевал Карине об лучших временах прошлого, играх с Малом и Алиной во дворе Керамзина, праздник зимы который просто обожали дети в приюте даже без того размаха с которым его отмечал Большой дворец, Карина была самой счастливой девочкой во всей Равке. Мороз больно кусал щеки, когда шквальная наконец пришла к маленькому домику, он обособился ото всех за еловой рощью. В маленьком окошке блистали ледовые узоры, просачивался мягкий свет. Дверь приоткрылась словно приглашая Карину войти, войдя на крыльцо шквальная замешкалась, пока скрипучий голос изнутри не рявкнул: — Заходи коль пришла, выпустишь все тепло! Кострова позволила себе усмешку, ей было спокойнее хотя бы от стабильности вредности Багры. Карина вошла со скрипом закрывая за собой дверь, внутри горел камин обдавая жаром стены. Женщина сидела в кресле в неизменном черном балахоне с меховым пледом на коленях, её мудрые черные в полумраке дома глаза пристально впились в Карину. Что-то в её взгляде изменилось, так резко что неосознанно Карина сделала пару шагов назад. — Я долго ждала пока ты наконец соизволила явится, — шквальная каждый раз поражалась способностями Багры, она видела куда больше нежели говорила, от этого пальцы на руках стали дрожать, Карина спрятала руки в меховые карманы кафтана надеясь скрыть страх и нервозность от женщины но та на удивление мягко произнесла: — Не бойся, то что ты раскрыла в себе, твоё по праву. Забыв о рамках приличия и вежливости, Карина села в кресло напротив вглядываясь а морщинистое лицо Багры. Ноги отказывались держать, живот скрутило от свалившейся новости. «Сколько же ей на самом деле?» — Что вы имеете ввиду? — голос задрожал, устой её мира рушился на глазах. Женщина позволила себе смешок и резко стукнула тростью по коленке Карины. Кострова отряпнула прижав ладонь к ушибленному месту. Это привело шквальную в чувства. — Уж-то надеялась что ты хладнокровна, а ты, как и другие только сопли распускаешь, — прокряхтела Багра. — Расскажите мне больше, прошу! — Карина опустила голову — Не время, если я расскажу ничего не изменится Карина, всему свое время. Внутри все сжалось а потом взорвалось, Карина хотела снести ко всем святым хижину Багры и её саму, забрать её в смертоносный выхрь, от которого не будет спасения. Но вместо этого она задала последний вопрос после которого собиралась уйти обратно во Дворец: — Дарклинг знает? Карина подняла взгляд изучая реакцию Багры, но что уж там, старуха была слишком холодной чтобы проявить чистую эмоцию, она могла только лупить своей тростью и ехидничать, хотя сегодня она была самой серьёзностью. — Он способный, но достаточно алчный, от того и упускает важные детали. — Уходи, у меня разболелась голова. — Кострова поднялась, шепнула благодарности и направилась к двери но открыв её услышала приглушённое прощанье Багры: — Будь хладнокровной, проклятая святая. Волосы стали дыбом, Карина вылетела за дверь, перед глазами заплясали чёрные точки. Голос в голове шептал: «Проклятая Святая, Проклятая Святая» Кострова бежала не оглядываясь, совсем забыла что могла привлечь лишнее внимание, но остановиться получилось лишь на подъёме на мостик. — Ради всех святых, что со мной произошло? — страх накатил очередной волной, ещё более острой чем в хижине, Карина прикрыла веки остановившись и сжав заледеневшие перила моста шквальная начала приходить в себя. Все казалось абсурдом, до того нереальным что хотелось вырвать эту мысль, воспоминание из головы. Тишина вокруг Карины объяла её защитным куполом, солнце висевшее в небе ярко блистало в снежных сугробах, ласкало кожу Карины словно мать касается щеки своего ребёнка, но больше всего на свете Карина хотела ощутить себя в безопасности, свернуться комочком в углу и забыться сном ведь там её не станут преследовать собственные терзания. Кострова вспоминала все что случилось до секунды, каждый свой вздох, движение и взывание к силе, но момент когда ветер и воздух заменили воздействие на человеческое тело, она не помнила. Будто кто-то взял нож и вырезал это из её памяти. Шквальная копалась в голове, вновь и вновь вспоминая тот день. Действительно ли это случилось из-за Алины? Карина так хотела её спасти, что открыла для себя то, что должно было остаться недоступным гришам? Вглядываясь в пустую пучину озера, Кострова не услышала шагов Алины сбоку от себя. — Карина? — шквальная резко обернулась, в её взгляде читался страх и неведение. Кострова так привыкла к жизни в Малом Дворце, что неизвестность была для неё страшным ночным кошмаром. — Что ты здесь делаешь? — незаметно для Алины, шквальная стёрла со щеки слезу. Карина боялась что Дарклинг узнает о её лжи, больше всего он не любит, когда ему врут. — Гуляла, и кажется заблудилась, — для Алины нахождение во Дворце было тягостным, она скучала по Малу, их разговорам и ужинам в армейских шатрах, где было много смеха и каждый раз Алина проникалась атмосферой что царила за ужином: теплая, дружественная. Скучала по своей деятельности картографа. — Я проведу тебя назад, — шквальная направилась к Дворцу. Они разговорились мерно шагая обратно, впервые Карина не хотела спешить, остаться здесь посреди кустовой арки что летом превращалась в зелёный тоннель, теперь же выглядела она как ледовый коридор, Алина болтала рассказывая как они с Малом жили после отъезда шквальной, и Карина завидовала. Белой завистью, глядела на Алину и спрашивала себя: «Что же такого, ты, нашел в ней Мал?» Ей всегда казалось что с Оретцевым они куда ближе, но теперь Карина понимала, что Мал остался бы один. — Я сопротивлялась тесту, спустя год после того как ты уехала, потому затолкала силу поглубже, чтобы экзаменаторы не могли вытащить её из меня. Оказалось, Алина куда сильнее чем я. Это больно кольнуло где-то под кожей. Постепенно на Малый Дворец опускались сумерки, все окутывало тьмой словно Каньон расширял свои границы совсем как живое существо. Карина сидела в своей комнате глядя на причудливые тени от свеч, её ждала горячая ванна но подниматься совсем не хотелось, её сразила хандра, Карине не хотелось видеть завтрашний рассвет, встречаться с Королем и Королевой на представлении которое они собирались устроить в честь появления Алины, жаться к стенам чтобы избежать разговора с Дарклингом. Судьба словно издевалась над ней, ведь в дверь постучали. — Войдите! — Карина выпрямила спину и поднялась, силу Дарклинга можно было почуять ещё у двери. Он как всегда был безупречен, черный цвет его кафтана в золотых нитях с его символом на груди, всегда смотрелись словно только-только сшиты. Уверенный, стальной взгляд серых глаз. — Мой суверенный, — шквальная поклонилась. — Не стоит Карина, это не официальный разговор. Шквальная тяжело сглотнула, бедное сердце заметалось в груди. — У меня к тебе есть очень важное поручение, — он сверкнул взглядом аспидных глаз и произнёс: — Это касается Алины. — Я слушаю вас, мой суверенный, — от количества пафоса в своих словах Карина мысленно закатила глаза. Дарклинг сделал шаг на встречу, он обвел комнату взглядом за спиной Карины, чтобы убедиться в конфиденциальности разговора. — Я хочу, чтобы ты перехватывала письма Алины которые она будет писать своему следопыту, и приносила их мне, — эти слова легко слетели с его уст, Карина замерла. — Что будет если я не соглашусь? Он хмыкнул склонив голову, глаза Дарклинга вспыхнули алым пламенем. — Я отправлю тебе в ад, ты, Кострова слишком много раз ослушивалась моих приказов, знаешь чего я не люблю больше чем ложь? — злоба поглотила Дарклинга, он сделал ещё один шаг хватая Карину за запястье, кожа под его ладонью зашипела. — Неподчинения, — добавил Дарклинг отпуская запястье шквальной. — Меня не заботит чего ты хочешь, ты будешь делать что я скажу! — голос Дарклинга снизился до угрожающего шёпота, все это время он смотрел в ледяные глаза Карины и видел в них страх перед ним. — Хорошо, мой суверенный, — его лицо озарила улыбка. Дарклинг протянул ладонь к щеке Карины поглаживая фарфоровую кожу шквальной. Кострова сжала ладони, от отвращения в горле встал ком. Мужчина шагнул к ней ближе, перемещая пальцы на челюсть, он поднял её взгляд, и ничего кроме безразличия не увидел. Карина тихо выдохнула, почему-то сейчас голова была пуста и хотелось чтобы это чувство не покидало её сейчас, ведь это было так необходимо держать мысль чистой. Дарклинг склонился над ней и завладел губами, шумно втянув воздух Карина не сдержала тихого стона, внизу живота образовался ком. Ей казалось это таким неправильным, но природный магнетизм Дарклинга не оставил шанса. И показалось Дарклинга это раззадорило, он зарылся пальцами в шелковые волосы Костровой углубляя поцелуй, воздух вокруг сгустился от напряжения или животной страсти что вспыхнула в Карине стоило Дарклингу её поцеловать, она поняла что свечи вокруг угасли и комната погрузилась в мрак. — Нет! Карина нашла силы оттолкнуть от себя Дарклинга, пусть тело и запротивилось в последний момент. Гриша опустила глаза и коротко произнесла: — Извините. Дарклинг не скрыл самодовольного выражения лица, хоть и во взгляде промелькнула тень разочарования, он хотел утолить желание чтобы оно не мешало холодному разуму в его планах и Карина отлично бы подошла на эту роль, но она его удивила, все девушки во дворце чахли по Дарклингу: его манерам, его речам, по сладким губам с привкусом горечи и чёрным волосам которых хотелось коснуться. — Не сболтни ничего, прошу меня извинить. — Мой суверенный, — горячо прошептала Карина кланяясь Дарклингу. Он ощутил бегущих мурашек по телу от её шёпота, то как она произнесла один из его титулов, вряд-ли кому-то удастся её переплюнуть. Гриш стремительно покинул комнату оставляя Кострову одну. Карина кажется снова научилась дышать, она до сих пор ощущала привкус губ Дарклинга на своих, густо покраснев Карина уронила лицо в ладони, стервозная и скверная часть её двоякой души бранила Кострову за упущенный шанс, но гриша знала что поступила правильно. Соверши она эту ошибку сегодня, завтра она бы себя не простила. Но отрицать желание которое она испытала когда Дарклинг целовал её было настолько весомым фактом, что отрицать его стало бы самой злостной ложью. Ванная остыла, но Карина была не прочь искупаться в прохладной воде, нужно смыть напряжение и краску со щёк. На постели её уже ждала чистая, приятно пахнущая морозом одежда, и за то относительно недолгое время, что Карина пробыла в ванной Женя успела сменить её постельное бельё. Гриша знала что от зоркого глаза Жени не мог укрыться Дарклинг покидающий комнату шквальной, ведь явилась портная сразу после ухода командующего. Стук снова раздался в дверь, гриша уже подумала что Дарклинг вернулся закончить начатое, но к счастью за дверью спальни стояла Алина, девушка переминалась с ноги на ногу, держа в руках лист бумаги, чернильную ручку и сами чернила. Карина внезапно вспомнила об просьбе Дарклинга, от этого ей стало ещё хуже, Алина её не простит сделает тварью, подстилкой! Кострова услышала шорох занавесок, Карина неосознанно подняла ветер посреди комнаты с глухо закрытыми окнами дабы спастись от беспощадного мороза. Это ввело в ещё больший ужас перед тем что она пробудила в себе за пару дней. — Что случилось? — Карина пропустила Старкову внутрь и заперла дверь. — Я хочу написать письмо Малу, думала будет неплохо если и ты что-то ему напишешь. В груди Карины образовалась дыра, она застыла пытаясь сглотнуть ком, что она напишет Малу? «Привет Мал! Я надеюсь у тебя все хорошо, ты жив, хорошо питаешься и у тебя нет проблем, потому что у меня они есть! Я шпионю за Алиной для того, кого боюсь до чертиков, и с кем едва ли не разделила свою постель?» «Так что-ли!» Карина хотела затопать ногами и кричать! «Почему ты снова появилась в моей жизни? У меня все было отлично! А теперь я должна стать той же подстилкой для Дарклинга как и другие?! Спасибо, Алина!» В Керамзине, Карине иногда казалось что Мал ближе с Алиной, однажды они даже уснули вместе потому что Алине вдруг стало страшно, Ана Куя выпорола их, но разве это была причина по которой они бы стали отдаленнее друг от друга? «Плохо порола!» — Да, почему и нет? — вместо всего, того что Карина кричала в своей голове произнесла шквальная. Алина лучезарно улыбнулась и совсем по-детски запрыгнула на кровать едва не разлив чернила по белоснежным простыням, Карина аккуратно села рядом и Старкова вручила ей листок. — Я пожалуй сяду за стол, — шквальная поднялась и села за дубовый, массивный стол, положила лист и ручку рядом, на столешнице педантично были разложены документы, баночки с чернилами, тикали часы теплым светом горела керосиновая лампа. Карина нерешительно замерла с ручкой в руках, капли чернил пачкали серую бумагу, слова внезапно исчезли и шквальная уже думала бросила эту затею за неимением правильных слов и эмоций, которые она хотела вложить в этот маленький листик, бросив короткий взгляд через плечо Кострова увидела с каким задором Алина выводит буквы на бумаге и позволила себе горестно вздохнуть понимая, что весь спектр эмоций получит Дарклинг, но ведь Карина может отправить своё? Или отдав свое письмо Дарклингу сможет выдать его за письмо Алины? «Ради всех святых, во что я ввязалась?» «Здравствуй, дорогой Мал, я надеюсь на твой ответ. Также надеюсь, что ты не держишь на меня зла после Крибриска, я была напугана, буду честна. С Алиной все в порядке, я много думала о тебе после нашей встречи, я не буду многословной. Мне было тягостно видеть тебя, после нашего расставания в Керамзине, мне жаль что я не сдержала данное мной обещание, прости что я разочаровала тебя, ты был единственным что было у меня, не приют был моим домом, ты — был моим пристанищем, прости что я раньше не сказала тебе об этом.» Хрустальные капельки слёз падали на лист впитываясь в него, навсегда оставляя след скорби и вины Карины, за упущенный шанс наконец признаться Малу в чувствах, их прощаньем стала громогласная ссора после которой гриши забрали Карину навсегда. Шквальная трижды сложила лист и взяв из ящика один из сотни пустых конвертов Кострова аккуратно вложила его в конверт. Карина зажгла свечу и разогрев сургуч упустила пару капель воска на кончик конверта скрепляя его печаткой Дарклинга — золотым солнцем в затмении. — Я пойду, доброй ночи, — шквальная отметила как Алина с теплотой прижимает к груди пару исписанных листов, ей вновь вспомнился приказ Дарклинга. — Давай я его отправлю, — шквальная добродушно улыбнулась Алине, Старкова не долго мешкая передала Карине листы исписанные аккуратными, фигурными буквами, наверняка этому ремеслу Алина научилась у картографов в Полизной. Кострова сложила листы в конверт и с горькой обидой поняла, что Алина написала Малу больше чем она сама. — Завтра отнесу ребятам, они караваном двигаются в Крибирск, — шквальная поднялась разминая шею. Но ни утром, ни в полдень когда процессия отправилась в путь Карина письмо Алины так и не отнесла, вместо того сунула щуплому мальчишке свой конверт и отправила его догонять караван. Карина вошла в крыло воинсовета где жил Дарклинг и его стража, направляясь прямиком в покои Дарклинга. — Он там? Один из стражников коротко кивнул, Карина неуверенно постучала в черную дверь с золотыми узорами и огромным гербом командующего. — Входите! Стражники отворили дверь и Карина вошла во внутрь комнаты, ей доводилось тут бывать и каждый раз ей становилось неуютно, словно чёрные стены давили своей мрачностью и обдавали холодом, пусть в комнате было достаточно тепло. Дарклинг расположился за круглым точно таким чёрным столом, в кипах бумаг и чернил. — Мой суверенный, — шквальная поклонилась даже не поднимая глаз на Дарклинга, не желая видеть в нем отголоски прошлой ночи, не желая испытывать стыд за желание быть рядом. — Умница, — произнес мужчина ухмыляясь, когда Карина положила конверт Алины. — Я в тебе не сомневался, — добавил гриш и Карина была готова разреветься, но поклонившись и выдавив из себя: — Доброго дня, мой суверенный, — покинула комнату испытывая ужас и стыд. Карина зажмурилась пытаясь прогнать отвращение к самой себе, она просто хотела выжить но с появлением Алины, это не так уж и просто. « —Я в тебе не сомневался.» Голос Дарклинга эхом прокатился по коридору, иль то было лишь уставшее воображение Карины, она не знала. «А я начинаю, ни за что на это не пошла, но разве, могла ли я противиться его разрезу?» Ответ был очевиден.