Край нерассказанных историй

— Мистер Люпин, добрый день, я бы очень хотела, чтобы вы зашли сегодня ко мне, когда будете забирать Гарри, — искаженный голос профессора МакГонагалл раздался в трубке. — Добрый день, сегодня его заберёт Сириус. Что-то случилось? — Ваш сын устроил драку, речь идет об отстранении от занятий, — на слове «сын» сердце Ремуса предательски сжалось. Да, он любил Гарри всей душой, по документам они с Сириусом уже 11 лет были его опекунами, и он и правда называл Гарри своим сыном. Но иногда, очень редко, ему казалось, будто он украл то, что ему никогда не принадлежало. Никто никогда не заменит Лили и Джеймса. Никто. — Я вас понял, профессор. Мы с Сириусом скоро приедем.

***

Через полчаса они уже были в школе. Сириус, как самый настоящий борец за (справедливость) благополучие своего сына, направился прямиком в сторону кабинета профессора МакГонагалл. Ремус же остался в коридоре, чтобы поговорить с Гарри, пока его муж будет разбираться. — Что случилось? — устало спросил Ремус, ухватившись пальцами за переносицу. Вчера у него был очередной приступ мигрени, и если бы не экстренная ситуация, сегодня он бы вообще не выходил из дома. — Ты правда затеял драку? — Да, — спокойно ответил Гарри. — Этот засранец первый начал… — Гарри, — прервал его Ремус. — Никаких засранцев в стенах учебного заведения, — в это же время за стенкой раздался громкий вопль Сириуса. Да как вы, блять, смеете?! Ремус неодобрительно поджал губы. — Ладно, засранцы так засранцы. Объясни, что случилось, чтобы я знал, как тебе помочь. — Профессор МакГонагалл сама расскажет, — нахмурился Гарри. — Конечно. Но она расскажет так, как она это поняла. А мне интересно твоё видение произошедшего, — пожал плечами Ремус. Он всегда учил Гарри рассматривать ситуацию с разных сторон. — Ты правда не будешь ругаться? — спросил мальчик, не поднимая взгляда. Он не стал дожидаться ответа, потому что знал, что даже если Ремус и будет им недоволен, то он никогда не покажет этого на публике. Только дома, в кругу самых близких, он объяснит сыну, что тот был не прав. А при остальных он будет рвать и метать, защищая своего ребенка. — В общем, на биологии ко мне прицепился этот Гойл из параллельного класса. Сказал, что я хожу в каких-то обносках, — Гарри взмахнул рукой, показывая на старый свитер Джеймса. Это единственное, что осталось у него от настоящих родителей. — Сказал, что я никому не нужен и мне даже родителей не смогли нормальных найти. Потому что я убогий и со мной захотят возиться только… — последнее слово утонуло, захлебнувшись звуком, похожим на всхлип. — Только кто? — спросил Ремус, уже догадываясь, что сейчас прозвучит. Гарри покачал головой, растирая слезы по лицу. — Я не буду говорить. Это плохое слово. Вы с папой не такие. Ремус кивнул, присев перед мальчиком. Внутри Ремус метался из стороны в сторону, разбивая воображаемую мебель в щепки. Он кричал, злился, ругался. Пелена ярости мигала всеми цветами тревоги, складываясь в бегущую строчку перед глазами. Блять блять блять. И так по кругу. Но снаружи Ремус лишь протянул руки к Гарри, приглашая того в свои объятия. — Ты же знаешь, что это все не правда, да? Плевать, что они там говорят. Мы с Сириусом тебя любим, так сильно, что ты даже представить себе не можешь. Люди всегда будут говорить тебе гадости, и если ты будешь злиться на каждого, то очень быстро устанешь. — Я не за себя обиделся, — возразил Гарри. Ремус заглянул в глаза своему сыну, а затем наклонился к его уху. — Не вздумай никому сказать, но я бы на твоем месте тоже ему вмазал. Гарри тихонько засмеялся и крепче обхватил Ремуса. — Жизнь всегда такое дерьмо? Или только в детстве? — внезапно спросил он. Ремус молчал, обдумывая ответ. Этот вопрос настолько застал его врасплох, что он даже не сделал Гарри замечание по поводу плохого слова. Нет, Гарри, не всегда. Просто когда ты маленький, все ощущается в тысячу раз ярче, и каждое горе — невероятное. Каждая победа — триумфальна. Каждый проигрыш — уничтожающий. Потом ты вырастешь и не захочешь растрачивать всю свою энергию. И тогда жизнь не будет казаться тебе такой невыносимой. — Всегда, — ответил Ремус, решив не врать сыну. — Ты вообще видел, сколько мы отдаем за коммуналку? Гарри снова засмеялся, на этот раз громче. Черт, Ремус так сильно его любит.

***

— Да как вы, блять, смеете?! — Сириус стукнул руками по столу, метнув до жути недовольный взгляд в сторону МакГонагалл. — Сириус, следи за языком! Я, может, больше и не могу отстранить тебя от занятий, но уважение в стенах этого кабинета никто не отменял, — спокойно ответила Минерва. — Почему вы отстраняете от занятий только Гарри? Вы вообще разговаривали с этим Гойлом? Я в жизни не поверю, что он здесь не при чём, — распалялся Сириус, не забывая следить за тем, что он говорит. Господи, ему 32, а он все еще побаивается профессора МакГонагалл. — Вот сейчас мы и разберемся, родители Гойла уже едут. — У меня нет времени. У меня нет времени беспокоиться из-за того, как это произошло. Произошло — и произошло, — недовольно пробурчал Блэк. — Это ваша задача, выяснять кто прав, кто виноват. И только потом обзванивать родителей и запугивать учеников отстранением. Я правильно понимаю, что вы сами до конца не понимаете, что произошло? Минерва потупила взгляд. Да, возможно, она поторопилась с выводами. Но ведь была драка, ребёнку разбили нос, и мальчик так плакал. А Гарри стоял там, совершенно спокойный, только в глазах застыла ледяная ярость. — Может быть, — наконец призналась Минерва. — Но я знаю, что этого не произошло, если бы… — Нет-нет-нет, — засмеялся Сириус. — Даже не договаривайте, Минни, — столько яда в этом шутливом прозвище. — Вы не будете говорить, что мы его плохо воспитываем. Вы, блять, не будете. Я делаю для этого ребёнка все. Ремус делает для этого ребёнка всё. И я знаю, что Гарри бы никогда не повел себя так без должной на то причины. Вы можете разбираться с Гойлом, отстранять нас от занятий, что угодно. Но если вы договорите то, что собирались, то я устрою вам сущий ад на земле. И он вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что Минерва вздрогнула. Как она будет с этим разбираться?

***

— Что сказали? — спросил Ремус, наблюдая за тем, как Сириус хлопает дверью, а потом показывает ничего не подозревающей за ней Минерве два средних пальца. — Понятия не имею, — огрызнулся Сириус, но тут же исправился: — Я не стал даже слушать ее, ей вообще плевать, лишь бы наказать кого-нибудь, — он повернулся к сыну и потрепал его за волосы. — Я на твоей стороне, Сохатик. Всегда. — Меня отстранят? — расстроенно спросил Гарри. — Пусть только попробуют, — ответил вместо мужа Ремус. — Я им такой ад на земле устрою. Сириус захохотал, притягивая к себе мужа и сына. — Я сказал им то же самое. Как там говорят? Мужья одна сатана? Ремус фыркнул. — Да, дорогой, именно так и говорят.