Край нерассказанных историй

Сириус

Это был первый Хэллоуин на памяти Сириуса, который ему предстояло провести в одиночестве. До Хогвартса с ним был Регулус — однажды они уговорили Кричера надеть вампирские клыки, прикрываясь «обязательными распоряжениями юных Мастеров». Сириус как-то пошутил, что Кричеру и костюм не нужен, а тот не постыдился запустить в ответ жалящее проклятье. Потом он, конечно, бился головой об стену, наказывая себя, но не слишком искренне. В Хогвартсе у Сириуса появились Джеймс, Ремус и Питер. Сириус даже не знал, что на Хэллоуин может быть так весело. На первом курсе он удивленно разглядывал парящие под потолком тыквы — Вальбурга считала украшения излишней тратой времени — и хохотал над призраками, которые устроили за ужином целое представление. На шестом курсе Сириус впервые уговорил Ремуса пойти в парных костюмах. А на первый после выпуска Хэллоуин их ждала «самая грандиозная вечеринка столетия», как ее ласково называл Джеймс, потому что Лили и Ремус наконец перестали быть старостами и больше не могли портить настрой, запугивая всех возможным появлением МакГонагалл. (Сириус был не согласен с Джеймсом, его просто радовала перспектива того, что теперь они были в месте с большим количеством комнат и им больше не приходилось бороться за территорию.) В этом году у Сириуса не было абсолютно никакого желания праздновать. Ремус на миссии. Поттеры прятались. Питер присматривал за болеющей матерью. Только Сириус остался не у дел — ни больных родственников, которым нужна его забота, ни миссий, ни собраний Ордена. Лишь он, пустой дом и нелепый костюм Дракулы, который Сириус купил в первом магловском магазине. Теперь, кажется, Сириус чуть лучше понимал Кричера — из-за дурацких клыков Сириус не мог до конца закрыть рот, а если начинал говорить, то шепелявил. Так еще и этот плащ — совершенно неудобный, не то что мантии. В честь праздника Сириус решил пренебречь правилами безопасности (Ремус бы сказал, что он сошел с ума) и снял маскирующие и маглоотталкивающие чары с квартиры. Ему было одиноко, понятно? А так был шанс, что к нему заглянут дети в своих смешных костюмах и будут просить конфеты. Детей Сириус любил. Он с грустью подумал о Гарри. Интересно, Джеймс нарядил его в квиддичную форму своей любимой команды? Или, может, Лили настояла на призраке? Сириус надеялся, что они не забудут сделать фотографию на причудливую камеру Лили, которую ей подарила Мэри на прошлое Рождество. Он пересыпал купленные заранее конфеты в огромную миску и сел на диван в ожидании первого звонка в дверь. К нему так никто и не пришел.

Ремус

До полной луны оставалось тринадцать дней. Через две недели Ремус сможет вернуться домой, потому что его миссия будет выполнена. Четырнадцать дней, и он увидит Сириуса. Возможно, Ремусу повезет настолько, что ему удастся спрятаться в квартире хотя бы на пару часов до того, как Дамблдор узнает о его возвращении и вызовет к себе, чтобы собрать информацию. Честно говоря, информации не так уж много. Стая не приняла его к себе. «Ты насквозь пропах ими», — сказал вожак. Знал бы он, что для волшебников Ремус тоже чужой. Ему не было места нигде. Все относились к нему с подозрением. Почти все. «Даже если ты не будешь нравиться никому — что невероятно глупо с их стороны — у тебя все еще буду я. Мне ты нравишься. Я буду любить тебя за всех сразу», — семнадцатилетний Сириус, на удивление, звучал до ужаса убедительно. Наверное, он научился этому у своей пятнадцатилетней версии, которая как-то сумела уговорить Ремуса на первое полнолуние с Бродягой, Сохатым и Хвостом. Ремус смотрел на одинокий серебряный порез, рассекавший сумеречное небо. Луна словно тянулась к самой яркой звезде в небе. Ремус с грустью подумал, что это так напоминало их с Сириусом. В конце концов, они были человеческими формами небесных тел — тоже тянулись друг к другу, не смотря ни на что. Взгляд Ремуса устремился к Сириусу. «Где ты?» — думал Ремус, смотря на яркую точку среди моря черного. — «Как ты? Я скучаю. Постоянно.» Сириус сорвался вниз. И Ремус, испугавшись, подался вперед. Сириус не мог упасть. Такие звезды не падают. Их падение значило бы что-то ужасное, катастрофическое. С губ слетел облегченный вздох — это была какая-то неизвестная Ремусу звезда. Может, комета. Сириус остался на своем месте. Ремус улыбнулся. — Хочу поскорее вернуться домой, — тихо прошептал он, следя глазами за безымянным странником в космическом пространстве. Маленький человечек — сотрудник небесной канцелярии, назначенный в волеисполнительный отдел — записал желание в список дел с пометкой «срочно».

Джеймс

— Мерлин, что на тебе надето? — спросила Лили, заглянув в спальню. — Костюм Человека Паука, — гордо заявил Джеймс, поворачиваясь к Лили. — А почему он выглядит… так? — Ну, я, очевидно, не могу пойти в магазин и купить нормальный костюм. Пришлось импровизировать, — проворчал Джеймс, поправляя самодельную (кривую) маску. Из-за Лили показался Гарри в рыжем свитере и маленькой вязаной зеленой шапочке. Он довольно заулыбался, лопоча что-то на понятном только ему языке. — А вот Сохатик в восторге! —- Джеймс показал язык Лили и подбежал к Гарри, хватая его на руки. — Па! — Да, пау-пау-пау. — Джеймс принялся наворачивать круги по комнате, прижимая Гарри к себе одной рукой и размахивая второй в попытке повторить фирменное движение Питера Паркера, которое он увидел в комиксе, который ему как-то принес Питер. Гарри радостно смеялся и тряс крошечной ладошкой. Совсем как папа. Лили тоже засмеялась. — Ладно, супергерои, заканчивайте. Кто будет дом украшать? Тыквы сами себя не расставят. Джеймс остановился посреди комнаты, недовольно глядя на жену. — Как это не расставят? Волшебник я, или кто? — спросил он, демонстративно вынимая палочку из рукава. — И начну я… — Джеймс задумчиво почесал древком у виска. — Вот с этой очаровательной тыковки! — Звучный поцелуй в щеку и заливистый детский смех. — Давай, Сохатик, покажем маме, кто тут самый крутой повелитель тыкв.

Северус

Гул в темной и холодной столовой Малфоев стих, как только распахнулись двери и внутрь вползла Нагайна, предвещая появление своего хозяина. — Я собрал вас здесь по великолепному поводу, — начал Реддл, захлопывая двери щелчком пальцев. Северус поморщился от резкого звука. — Сегодня мы устраним последнее препятствие, мешающее мне занять законное место во главе магического сообщества. Тот, от чьей руки мне суждено пасть, падет сам. Кровь отлила от лица Северуса, но из-за плотно прилегающей маски этого никто не видел. — Благодаря моему верному соратнику, — Реддл кивнул кому-то, сидящему справа от него, — мне теперь известно, где прячется мерзкий предатель крови со своей грязнокровной женой и их отпрыском. Нет, нет, нет. Блэк не мог. Он так хвалился своей дружбой с Поттером, так гордился, что оставил семью позади и выбрал его… и ради чего? Что пообещал ему Реддл, раз Блэк предал все? Да, Северус ненавидел Поттера и всю его компанию — бесхребетного Питтегрю, ручного Люпина и вечно привлекающего к себе внимание Блэка — но как только до него дошли слухи, что он скрылся вместе с Лили и мальчиком, Северус понадеялся, что Поттеру хватило мозгов доверить эту тайну кому-то, кто сумеет ее сохранить. Тупой Поттер не смог сделать даже этого. И сейчас его глупость обойдется ему в непомерную цену. — Пока нас не будет, вы все можете быть свободны, — продолжал Реддл, сидя во главе стола и обводя всех покровительственным взглядом. Интересно, Северус успеет предупредить Дамблдора? Он сможет как-то все исправить? — Кроме Беллатрисы. Тебя я попрошу спрятать кое-что важное для меня. — Лестрейндж с готовностью кивнула. — Можешь взять себе в пару любого на свое усмотрение. Пусть прикрывает тебя. — Мне не нужна защита, — обиженно протянула Беллатриса. — Значит, пусть развлекает. Одна ты не пойдешь. Беллатриса обвела присутствующих скучающим взглядом, будто действительно могла видеть тех, кто скрывается под масками. — Снейп, — выплюнула она, мерзко расхохотавшись. Тупая сука, тупая сука, тупая сука. — Хорошо, — согласился Реддл. — Северус, прошу. Северус встал, отодвигая стул, проелозивший по дорогому паркету. — Ждите дальнейших указаний, — добавил Реддл, распуская пожирателей. — Хвост, нам пора. Северус замер. Он уже слышал это имя. «Хвост, смотри, чтобы Филч не пришел!» «Хвостик, подержи мои вещи, я сейчас покажу Нюниусу, что бывает с теми, кто обижает Лунатика!» «Хвост, позови МакГонагалл. Срочно! Не стой на месте! Питер!» Питер. Что же ты наделал, Питер?

Лили

Гарри дремал в своей кроватке. Лили и Джеймс сидели на полу, прислонившись к изножью кровати. Между ними лежал альбом с фотографиями, открытый на странице с общим портретом всех гриффиндорцев. — Уверен, в следующем году мы сможем отпраздновать все вместе, — задумчиво сказал Джеймс. — Представляешь, Гарри будет уже совсем большой. Лили кивнула, разглядывая лица друзей. Такие молодые и счастливые, еще не знают, что их ждет в будущем. Еще не знают, что такое жить в постоянном страхе и усиленно подтягивать края одеяла иллюзий, в надежде укрыться им с головой и спрятаться от всех кошмаров. — Ты не боишься? — резко спросила Лили. Ей не нужно было пояснять, Джеймс всегда понимал ее с полуслова. — Боюсь. Это мы с тобой сидим в безопасности, скрытые от всего мира. А Питер? А Сириус? А Ремус? Хотя я уверен, что большая часть эмоций Бродяги уходит на то, что ему скучно. Бедняга никогда не умел справляться с одиночеством. Представь, он там совсем один… Лили шутливо толкнула Джеймса в плечо. — Нет, я серьезно. — И я серьезно, — выпрямился Джеймс. — Мне постоянно страшно. — Мне тоже, — тихо призналась Лили. — Скоро все закончится, — уверенно сказал Джеймс, притягивая Лили к себе и целуя ее в макушку. В дверь постучали. Джеймс резко вскочил на ноги, распрямляя невидимые складки на своем абсолютно нелепом и дурацком костюме. — Это Питер! Я знал, что он сможет вырваться к нам! Клянусь, его мама не дает ему вздохнуть лишний раз. Я открою. Джеймс сбежал вниз по лестнице. Лили смотрела ему вслед, перекатывая палочку между пальцами. Палочка Джеймса осталась на полу.

Питер

В доме в Годриковой Впадине, о местоположении которого знал всего один человек в мире, горел свет. На окнах висели наспех вырезанные гирлянды. Питеру даже показалось, что он видел тыквы, стоящие на подоконниках. Для кого они старались? — Хвост. — Чужая рука легла Питеру на плечо. Питер вздрогнул. — Назови адрес. — Д-да, мой Лорд, — прошептал он, сглатывая ком в горле. — Англия, Уэст-кантри, Годрикова Впадина, Лэйзи-стрит семнадцать, дом Лили и Джеймса Поттеров. По краю газона подернулась серая дымка. Чары спали. — Пойдем, — сказал Реддл, делая уверенный шаг вперед. Питер пошел за ним, смотря себе под ноги. Уже у самой двери он достал палочку, чтобы распахнуть дверь Алохоморой, но Реддл покачал головой. — Пожалуй, мы постучим. Не стоит забывать о манерах. Питер постучал, не поднимая взгляда. Спустя минуту на пороге появился Джеймс, и Питер не мог не посмотреть на него. Джеймс всегда притягивал к себе внимание, хотел он того, или нет. Поттер широко улыбался, стянув с головы какой-то сине-красный мешок. Маска человека паука, горько отметил Питер. Улыбка застыла на лице Джеймса, лишь его радостный взгляд сменился чистейшим испугом, когда он увидел того, кто стоял позади Питера. Джеймс сделал шаг назад, качая головой. Реддл молчал. Ничего не делал. Чего он ждал? Это какое-то испытание? Наказание? — Лили! — закричал Джеймс, не сводя глаз с Питера. — Хватай Гарри и беги! Он попятился, разворачиваясь и набирая скорость. Раздалось властное «хватит», и Реддл взмахнул палочкой — Питер едва успел отвернуться — запуская зеленый луч в спину Джеймса. Тело упало на ступени с глухим стуком. Питер поморщился. Реддл зашел в дом. Небрежно переступил Джеймса, направляясь наверх. Питер остался стоять на пороге. — Лунатик, я прочитал в какой-то книге, что если солнце вдруг потухнет, то мы все погрузимся в вечную тьму через восемь минут, а потом неизбежно обратимся в прах, потому что жизни без солнца не существует. Это правда?! — Да, Сириус, правда. — Ужасно. Как здорово, что у нас есть свое солнце. Да, Джеймс? Не смей гаснуть, я тебе запрещаю. — Будет сделано, мистер Бродяга. Питер усмехнулся. Питер усмехнулся.

Гарри

Гарри проснулся от того, что Лили схватила его на руки, взмахивая палочкой и передвигая вещи по комнате. Это какая-то новая игра? Гарри она нравилась. Он принялся качать руками, повторяя за мамой. Дверь в комнату отлетела, с громким хлопком ударяясь об стену. Лили на секунду замерла, а потом подбежала к кроватке, опуская Гарри обратно. — Мама и папа любят тебя, — прошептала она, прежде чем развернуться и загородить Гарри от того, кто поднимался наверх. Гарри знал эти слова. «Любят тебя». Он часто их слышал. Только обычно его родители всегда улыбались, произнося их. Тогда почему сейчас его мама выглядела такой напуганной? Такие игры Гарри не нравились. Кто-то зашел в комнату, и Гарри весь подобрался, цепляясь ладошками за юбку Лили — папа никогда не ходил так медленно. Сверкнуло чем-то зеленым, настолько ярким, что Гарри захотелось прищуриться. Лили рухнула на пол, открывая Гарри вид на стоящего в проходе мужчину в черной мантии. Гарри начал плакать, протягивая руки к лежащей на ковре Лили. Мужчина молча смотрел на него и ничего не делал. — Па! Па! — захлебывался Гарри, но папа все не появлялся. Мужчина поднял палочку, направляя ее на Гарри, и произнес какие-то слова, которых Гарри никогда не слышал. Комнату снова озарило зеленым.