Край нерассказанных историй

Ремуса, в целом, редко посещали мысли об увольнении. Стандартный пакет, состоящий из «как они меня задолбали» и «да я просто возьму и уволюсь», который ему выдавали в безвозмездное пользование с понедельника по пятницу, не в счет. Ему нравилась зарплата, нравилось расположение офиса, нравился понимающий руководитель и, что уж скромничать, коллектив тоже был отличный. Ремус обожал препираться с Мэри, у которой было свое видение того, как надо оформлять отчеты. Ему доставляло удовольствие, когда Джеймс по-хозяйски усаживался на край стола, сметая бумаги, чтобы задушенно вздохнуть и пуститься в десятиминутный монолог о том, как Лили посмотрела на него. Он искренне смеялся, когда сидящая напротив Марлен вскидывала руки вверх и возмущенно бормотала «у меня сейчас голова взорвется» на любую неточность в подсчетах. Он никогда не отказывался от совместных обедов с Питером, потому что тот всегда находил новые интересные места, куда можно было добраться пешком и не опоздать к продолжению рабочего дня. Коллектив был отличный. Почти на сто процентов. Если выкорчевать из него одну маленькую, назойливую составляющую. Гребанного Сириуса Блэка, который считал, что всю их компанию основали исключительно для того, чтобы он мог в ней сиять. Он — по своему скромному мнению — считал себя чуть ли не звездой. Ремусу же думалось, что он — солнечный зайчик, мерзкий такой, случайно запущенный удачливым ребенком, которому хотелось отвесить смачный подзатыльник. Чтобы не баловался. Проще говоря, Ремус терпеть не мог Сириуса, Сириус так же не переваривал на дух Ремуса, и они не стеснялись напоминать друг другу об этом с завидной регулярностью. — Мэри, конечно, отчет не сходится, — заботливо ворчал Ремус. — Его же Сириус делал. Он, наверное, раз десять отвлекся на то, какой он крутой и классный. — Марлен, — тут же реагировал Сириус, — взрываться будешь, заляпай этого зануду посильнее. Его серости и скучности не хватает красок. — Питер… — Блэк, Люпин! — первой не выдержала Лили. — Вы мешаете работать, хотите пообщаться, делайте это молча. — Или найдите комнату, — тихо озвучил свою жизненно необходимую реплику Джеймс, чем заработал одобрительный смешок от Лили. Что ж, Ремус теперь знал, о чем Джеймс будет пищать в следующий раз. Но что-то в словах Лили задело его. Или натолкнуло на мысли. Это же идеально. Ему много чего хотелось сказать Блэку, но тратить на него слова… избавьте. Но напомнить ему о том, что он не такой уж и исключительный и все заглядывают ему в рот только потому, что тот никогда не закрывается… заманчиво. Так к отчетам добавились записки. Придурку на проверку. А на месте опустевшей банки растворимого кофе на общей кухне появилась новая. Гадость для гадости. Боюсь представить, что с тобой будет, если ты перестанешь хлебать это пойло литрами. Вдруг ты станешь еще более невыносимым? И на клавиатуре появился вырвиглазный желтый стикер. Гуглил из интереса уродливых собак. Эта на тебя похожа. И до последней точки переписанная ссылка. Сириус тоже не отставал. Конфеты не трогайте, это Люпина. Он без них дуреет. С отчетом все ок, но он был весь в какой-то пыли. С тебя насыпалось? Открыл ссылку, а там твоя фотка. Предупредил бы хоть, я слишком молод, чтобы умирать так рано. А потом их офис закрыли на ремонт. МакГонагалл, отрицающая концепцию отдыха, заявила, что от работы это никого не освобождает и она будет ждать всех на рабочий созвон. В понедельник. В девять утра. Ремуса, в целом, редко посещали мысли об увольнении. Но в такие моменты — однозначно. Созвон начался с обсуждения текущих задач. Ремус слушал вполуха, разглядывая заспанных коллег на экране монитора. Марлен хитро поставила ноутбук, так, что было видно только кусок ее макушки. Джеймс строчил сообщения в общий чат, Лили закатывала глаза, отвлекаясь на уведомления. Блэк невозмутимо попивал кофе из огромной кружки с какой-то дурацкой надписью. Ремус не хотел задерживать на нем свое внимание, но взгляд то и дело возвращался к Сириусу, вальяжно развалившемуся за столом. Сзади на холодильнике висели магнитики и какие-то бумажки. Наверное, квитанции и напоминалки. Ремус не вчитывался. — И я была бы рада, — вещала МакГонагалл, — если бы вы организовали рабочее пространство и не расслаблялись. Выпишите, что вам нужно сделать, и повесьте перед глазами. Я не собираюсь бегать за вами. Вот, у мистера Блэка уже есть что-то похожее. — Ремус фыркнул. Восхититься великим и ужасным Сириусом Блэком? Сделано. — Сейчас, я выведу его на главный экран. Сириус как-то подозрительно закопошился. А через десять секунд и вовсе прохрипел что-то вроде «связь дурит, извините» и вышел из конференции. Но Ремус все равно успел увидеть на месте предполагаемых квитанций и напоминалок офисные квадратные стикеры со своим корявым почерком. И почему-то с пририсованными сердечками. Что ж, интересно. Наверное, когда им разрешат вернуться в офис, он попробует подкинуть Блэку еще одну записку. Какие планы на обед, придурок? Питер не обидится. И, может быть, если они не убьют друг друга, то через пару дней Ремус найдет на краю принтера новое послание. Сходим куда-нибудь после работы?