Край нерассказанных историй

Кажется, сегодня на ужин подавали рыбу. Регулус потерял к ней всякий интерес, когда maman резко хлопнула ладонью по столу, заставляя всех присутствующих за ним поморщиться. Отца — от раздражения, Регулуса — от испуга, Сириуса… ну, Сириус морщился всегда, когда мать открывала рот. Поводом сегодняшнему скандалу послужила жалоба их репетитора по французскому на поведение Сириуса. Он, видите ли, посмел улыбаться. Регулус не видел в этом ничего такого, поэтому и не понимал, действительно ли это невинное действие стоило часа воплей и испорченного настроения. Жаль, у репетитора он уже не спросит: тому выплатят гонорар и распрощаются, найдя на его место нового преподавателя, который продержится на этом месте до очередной выходки Сириуса. Дурацкий замкнутый круг, посреди которого застрял бедный Регулус, вынужденный уже в сотый раз за последние два года проходить одни и те же темы. Раздался звон битого стекла. Наверное, Сириус что-то сказал — он всегда что-то говорил, а Вальбурга не выдержала и запустила стакан. Не в него, нет, но рядом, чтобы показать серьезность своих намерений. Регулус вдруг подумал, что к списку провинностей Сириуса теперь добавят еще и разбитую посуду, не им, но из-за него. Maman, в конце концов, никогда не была виновата. Он улыбнулся этой мысли и даже не спохватился, не попытался стереть улыбку с лица — сейчас до него никому не было дела. Отец — по молчаливому наставлению матери — включился в диалог, сообщив Сириусу, что остаток вечера он проведет в раздумьях над своим поведением под замком в комнате. То, что он не успел доесть ужин, никого не волновало. Сириус проскрипел ножками стула по полу, противно, до нахмуренного носа, и вышел из столовой, бросая напоследок через плечо очередную колкость. Потому что мог. Потому что его уже наказали. Потому что Вальбурга уже делала вид, что их в комнате всего трое, сосредоточено отделяя кончиком ножа кости от нежного мяса. Потому что Ориону изначально было плевать на то, что происходило. Потому что его услышал только Регулус. — Регулус, — безэмоционально обратилась к нему Вальбурга, — завтра начинаешь занятия на фортепиано. И Регулус кивнул. Вообще-то он хотел играть на скрипке, и он даже говорил об этом. Не один раз. Что ж, фортепиано тоже неплохой вариант. Однажды Регулус случайно увидел из окна женщину с ребенком едва ли старше него самого. Они, наверное, были маглами, и по-хорошему Регулусу стоило бы скривиться и презрительно задернуть шторы, как это всякий раз делала Вальбурга, когда сталкивалась с очередным напоминанием о расплодившейся под их окнами грязи. Сириус всегда говорил, что это смешно: то, как Блэки, самые ярые ненавистники маглов, жили посреди магловского Лондона. Жили и плевались ядом, но переезжать даже не думали. Регулусу стоило бы задернуть шторы и потом, вечером, аккуратно намекнуть Кикимеру, что пора обновить маглоотталкивающие чары, но он этого не сделал. Он залюбовался, замечтался, завис у окна, жадно следя взглядом за неторопливо идущей парой. Мечтатель из Регулуса был никудышный. Потому что, смотря на них, он думал не о том, как было бы здорово, если бы Вальбурга однажды так же ласково потрепала его по волосам, ероша кудри. И не о том, как, наверное, классно бежать вприпрыжку, восторженно размахивая руками. И даже не о том, каково это — дернуть мать за платье, чтобы привлечь ее внимание, и не получить выговор. Все было гораздо проще. Регулус завис у окна, думая о том, что он тоже хочет такие штаны, как у этого безымянного, счастливого мальчишки. С шнурком вместо пуговиц, с небрежно закатанными штанинами, из кажущейся на вид легкой ткани и с наверняка огромными, вместительными карманами, которые там не просто для вида. В реальность его вернул Кикимер, поспешно задернувший шторы и оттащивший Регулуса в сторону, будто он увидел что-то совсем страшное. — Не стоит молодому Мастеру смотреть на это, — проворчал Кикимер. — Грязные отребья. Регулус ничего не ответил. Лишь неопределенно хмыкнул, поспешив скрыться в своей комнате. Где-то внизу кричала Вальбурга. Сириус опять что-то вытворил. Регулус крался в темноте коридора, не решаясь подсветить себе путь палочкой. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь из его дражайших предков разразился воплями на весь дом. Украденное со стола яблоко неприятно топорщило карман, едва помещаясь в него, и Регулус все никак не мог перестать поправлять его кончиками пальцев. Как некстати вспомнился мальчишка со своими дурацкими, прекрасными штанами. В их карманы можно было бы сложить два — нет, три! — яблока. Регулус горестно вздохнул, заворачивая за угол. Комната Сириуса была надежно спрятана в самом конце коридора. Регулус остановился у самой двери, прислушиваясь. Вдруг Кикимер где-то ходил, или отец решил спуститься вниз, или — еще хуже — maman все еще не спала. Но нет, было тихо. Только… Регулус беззвучно усмехнулся, качая головой. Там, за стенкой, Сириус с чувством и толком пел какую-то странную — точно магловскую — песню про страшных скелетов. Ну как, пел. Родители никогда не считали, что уроки вокала обязательны для становления достойными наследниками дома Блэков. Регулус постоял там еще с минуту, выжидая, когда Сириус дойдет до логического конца, чтобы открыть дверь и зайти внутрь. — Я принес тебе яблоко, — деловито сообщил Регулус, заглядывая в комнату. — Классная песня, маме не понравится. Сириус широко улыбнулся, забирая яблоко. — Хочешь, заходи, я еще какую-нибудь вспомню и спою. — Нет, у меня же с утра фортепиано, — покачал головой Регулус, едва морщась на последнем слове. — Но ты же всегда хотел играть на скрипке, — нахмурился Сириус. — Потерпи, вернемся в Хогвартс, я уболтаю Джеймса найти скрипку, возьмем в библиотеке какой-нибудь самоучитель, и заиграешь на скрипке. Ты же умный, у тебя получится. Регулус был настолько удивлен тем, что Сириус — Сириус, который все свое свободное время тратил исключительно на то, чтобы досаждать Вальбурге, — знал, чего он хотел на самом деле, что даже не стал кривиться при упоминании Поттера, без которого не обходился ни один разговор. Он будет играть на скрипке! А может, если дурное влияние Сириуса скажется на нем достаточно сильно, Регулус аккуратно подкинет ему идею о каких-нибудь странных магловских штанах. Со шнурком вместо пуговиц, длинными штанинами и безразмерными карманами. Когда-нибудь. Однажды. — А знаешь, — кивнул самому себе Регулус, слабо улыбаясь. — Я, наверное, ненадолго зайду. Начало твоего концерта я все же пропустил. Только сильно не кричи, а то будем оба сидеть наказанные. Без завтрака и фортепиано. — Будто ты сильно расстроишься, — подмигнул Сириус, затаскивая брата в комнату.