Край нерассказанных историй

Наверное, Ремусу стоило догадаться, что все произойдет именно так. Что его широкая — впервые за долгое время — улыбка станет тревожным звоночком и поводом для недоверия. Хмурый Сириус, который вскочил с дивана, стоило Ремусу переступить порог их квартиры, сейчас стоял и держал Ремуса на прицеле палочки. Слишком близко. Ремус чувствовал, как кончик древка неприятно морщил кожу под подбородком. Чему ты радуешься, чужой Ремус? Мой Ремус уже давно забыл, что такое радость. — Я свободен, — выдохнул Ремус, несмело отводя палочку от своего лица пальцами. Сириус недоверчиво сощурился. — Чем пахнет моя амортенция? — Мокрым деревом и книжной пылью. И, опережая твой вопрос, моя пахнет тобой. То есть, псиной, — усмехнулся Ремус, имея удовольствие наблюдать, как Сириус вмиг расслабился, а потом тут же нахмурился обратно. — Сам ты псина, Лунатик, это благородный запах шерсти и свободы. — Успокаивай себя, — беззаботно прощебетал Ремус, стягивая с себя свитер, пропитавшийся каким-то едким запахом трав. Дамблдор в последнее время подсел на какие-то маггловские благовония, которые мало того, что дымили лучше всякого костра, так еще и смердили так, что в глазах щипало. Сириус внимательным взглядом очертил худое тело, ища новые шрамы и царапины, и облегченно вздохнул, когда не заметил ни одной. — Ты говорил что-то про свободу, — задумчиво протянул он, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник. — Дамби, наконец, вспомнил, что тебе нужен отдых? Великодушно разрешил пожить своей жизнью пару деньков, пока он подыскивает тебе новую стаю? Ремус поспешил вслед за Сириусом, чтобы увидеть его лицо, когда он скажет то, что скажет. Его реакцию, какой бы она ни была, Ремус пропустить ни за что не мог. — Сириус, — позвал он, обращая его внимание на себя, — насовсем. Я насовсем свободен. Я ушел из Ордена. — Врешь, — вскинулся Сириус. — Ты не мог, я тебя знаю. Зачем ты издеваешься надо мной? И последняя фраза прозвучала так обиженно, так жалко, что Ремусу стало стыдно. Сириус разочаровался в идеях Дамблдора еще несколько лет назад, когда умерла Марлен. Старик тогда пожал плечами, будто не произошло ничего страшного, будто Марлен была просто безликим именем, и лишь посетовал, что теперь ему придется искать ей замену. А потом и Доркас, но тогда он даже и взгрустнул словно по-настоящему — как же, она была таким ценным бойцом, смогла одолеть целых трех ПСов. — Я не издеваюсь, — попытался оправдаться Ремус. — Я действительно сказал Дамблдору, что больше так не могу. Вдруг, я моргну, и я уже новый Грюм. Жуткий, старый, злой и… без тебя. Что тогда со мной станет? — И старик, что, взял и отпустил тебя? — с сомнением спросил Сириус. — Ну, почти, — пожал плечами Ремус. — Сначала сказал, что я не могу. Потом пытался давить на жалость. Даже завуалированно угрожал. Ладно, может, и не так уж завуалированно. Но я не поверил, — поспешил заверить он. — Я ему уже давно не верю. Сириус открыл рот, словно хотел сказать что-то еще. Что-то едкое и колкое, Ремус видел это по его глазам, улавливал по кривому изгибу губ, слышал в резком, запальчивом вдохе. А потом Сириус закрыл рот, не сказав ни слова. И весь как-то обмяк, сгорбился под тяжестью легшего на его плечи «свободен». Он раньше никогда не был свободен, хотя все его естество стремилось именно к этому. А его большое сердце все продолжало рваться к кому-то: сначала к запертому в доме Блэков Регулусу, потом к нетерпящему несправедливость Джеймсу, а потом, когда не стало ни Регулуса, ни Джеймса, и к опутанному мнимыми долгами Ремусу. Иногда ему думалось, что когда он непременно умрет, сердцу Сириуса больше будет не к кому тянуться, и тогда сам он наконец станет свободным. И что-то подсказывало Ремусу, что такая свобода ему вряд ли будет нужна. — Что мы будем теперь делать, Лунатик? — как-то уж совсем грустно спросил Сириус. — Теперь мы, Бродяга, будем жить, — сказал Ремус, притягивая его к себе за рукав свитера. Разумеется, стащенного у него самого. — Сходим на все маггловские концерты, развесим, наконец, фотографии на стенах, научимся водить машину и… Где-то на окраине Британии Орден Феникса разваливался на части. А где-то в маггловском Лондоне, в маленькой квартирке с затертой цифрой на двери, разговоры не стихали до самого рассвета, удивленно замершего за окном. Столько планов, на них и целой жизни не хватит. Но у них все получится. Обязательно.