Закат.
2 июля 2024 г., 11:42
Руки Чонина дрожали.
Ещё утром, дожидаясь друзей на подъездной дороге у дома, он был уверен в своём решение. Это казалось чем-то смелым, выходом за пределы комфортной среды, серьёзным решением, которое он откладывал долгие годы, но, чем ближе он подъезжал к салону, тем сильнее становился страх. Конечно, Ян видел проколы, – сам ни раз пользовался шприцами, – но в тех случаях это было необходимо, а сейчас… разве пирсинг не был лишь его прихотью? Может стоило поступить разумнее, развернуть машину и вернуться к себе?
– Я даже отсюда чувствую, как ты дрожишь, – заявила Черён, на секунду отвлекаясь от дороги. – Расслабься, это просто маленький прокол.
– Я знаю.
– Ты сам принял это решение? Первый в жизни эксперимент, помнишь?
– Конечно, просто… наверное, мне пока сложно привыкнуть к тому, что я могу этим заниматься. То есть… там, где я вырос, даже медицина считалась грехом, а пирсинг… это как билет в ад.
– К счастью, ты уже не там, красавчик, – усмехнулся Чанбин. – А с людьми, которые считают, что пирсинг – это сексуально. У меня была девушка с пирсингом…
Черён рассмеялась.
– В седьмом классе. И это была просто клипса.
– И что? Она сделала пирсинг после выпуска! Я видел фото!
– Ага, – отмахнувшись, Ли посмотрела на Чонина. – Мы ничего не скажем, если ты передумаешь, но, если ты всё-таки решишься, мы будем рядом. Даже этот здоровяк, хотя нам и придётся его держать.
– Эй!
– Без обид, но ты становишься трусом, когда дело доходит до всего, что касается игл и прочего медицинского дерьма.
– Это было в школе.
– На прошлом вызове ты чуть не потерял сознание, когда Хёнджин попросил тебя подержать руку пациента, чтобы он мог вставить катетер.
– Просто я видел его вены, и… почему я вообще перед тобой оправдываюсь?! Я крут, и все это знают.
– Ага, в твоих мечтах.
Юна хихикала. Здесь, – с ними, – Чонин забывал и о прошлом, и о страхах, которые будто бы преследовали его, цепляясь за тело как пиявки, впиваясь в кожу до боли где-то в груди. Раз за разом, просыпаясь, он думал, всё ли делает правильно. У Бога были правила, которые Ян соблюдал, но помимо этого существовали и другие законы, – многочисленные правила морали и этики, простые человеческие ценности. Да, он пытался быть хорошим, но получалось ли это? Что, если в какой-то момент Чонин был слишком груб или невнимателен? Что, если он сделал что-то, но просто забыл?
– Мы на месте. Не передумал?
– Нет.
– Я буду держать тебя за руку, – Юна подтолкнула его плечом. – Не бойся.
Милый парень, почти полностью забитый татуировками, провёл его до кресла, задав пару вопросов о состоянии организма и алкоголе. Места было слишком мало, однако он позволил Юне встать по другую сторону от Чонина, чтобы взять его за руку.
– Такое часто случается, – объяснил он, подмигивая Яну. – Люди боятся игл, даже если не видят, как они протыкают их кожу. К тому же они уверены, что это достаточно болезненно, хотя на самом деле даже укус комара иногда кажется более неприятным, чем прокол для пирсинга.
– Просто это для меня впервые.
– Я понимаю.
Улыбнувшись, парень расстегнул пару пуговиц на рубашке, чтобы показать маленький серебряный шарик в ямочке между ключиц. Взгляд Чонина инстинктивно спустился ниже, на часть покрытой татуировками груди, и он тут же одёрнул себя. Тепло подступила к щекам. После отъезда (или побега) бывшего он провёл почти несколько месяцев в одиночестве, а встречи с Сынмином ещё больше разожгли где-то в глубине его тела огонь. Он хотел быть с кем-то. Необязательно в отношениях, просто физически: целовать и обниматься, прикасаться к телу, чувствуя тепло кожи и скрытый под ней рельеф мышц. Юна сказала бы, что ему стоит найти кого-нибудь на одну ночь, но это казалось таким… неправильным? Не тем, к чему он привык.
– Круто, что твоя девушка поддерживает тебя.
– О… – Чонин смутился. – Она не моя девушка.
– Вот как… – усмехнувшись одной половиной красивых пухлых губ, парень скользнул взглядом от ног Яна к задравшемуся краю футболки и выше, к ключицам и шее.
Юна явно заметила, потому что сильнее сжала руку Чонина.
– Да, этот красавчик одинок. На самом деле это почти обидно. Пока всякие идиоты в отношениях, такой умный, добрый и красивый парень вынужден проводить свободные вечера в компании мороженого и дорам. Можешь себе представить?
– Вполне, – кивнул парень. – Я провожу их также. Хотя очень хотел бы прекратить.
– Чонин тоже.
– Юна! – Шикнул Ян.
– Мило, что твоя подруга пытается нас свести.
– Я просто… я не хотел бы смущать тебя. Ты можешь быть не заинтересован или…
– О, нет, я вполне заинтересован. Вообще-то я даже могу предложить тебе развлечение получше, чем просмотр дорам.
Открыв ящик стола, он выудил из темноты несколько картонных карточек, окрашенных в цвета радуги. Сверху было написано «PARTY 19+», а снизу время и место, – один из популярных баров, в котором, как Чонин слышал, любил проводить время Хёнджин.
– Вечеринка только для своих. Мы проводим такие раз в две-три недели.
– Мы?
– Ты ведь не думал, что единственный гей в Сеуле, верно?
– Нет, я просто… я редко общаюсь с представителями ЛГБТ, так что…
– Не оправдывайся, малыш, мы все через это проходили. Конечно, я не знаю всех геев Сеула, но группа, в которую я вхожу, достаточно крупная, и мы часто проводим время вместе. Вечеринка на выходных – одна из многих. Приходи, если хочешь. Мы рады всем.
– О… сп-спасибо.
– Без проблем, – вложив карточку в руку Чонина, он потянулся за перчатками. – Теперь можем перейти к пирсингу. Ты хотел эту, да?
– Да, думаю, это выглядит круто.
– На таком милом личике всё будет выглядеть круто. Сожми его руку покрепче, сейчас будет немного больно.
***
Хотя Чонин и разговаривал с капитаном по поводу пирсинга у пожарных и парамедиков и даже получил её согласие, часть его продолжала волноваться и вопить, что это неправильно. Боже, пирсинг… его родители и братья, увидев это, наверняка просто вырвали бы колечко прямо из его губы и заставили молиться на крупе, пока с ног не потечёт кровавая роса. А церковь… что подумает священник, когда увидит его? Он не думал, как к этому отнесутся другие прихожане, но теперь… что, если некоторые из них решат, что это грех? – Ого! Едва увидев его, Хёнджин подскочил дивана и подошёл почти вплотную, опуская руки на щёки, чтобы притянуть ближе. Его взгляд казался восхищённым. – Это действительно пирсинг, малыш? – Я подумал, что должен сделать хотя бы что-то безумное, – пробормотал Чонин. – И не ошибся. Ты выглядишь ещё симпатичнее, чем обычно, хотя раньше я думал, что это невозможно. Эй, Крис, Рюджин, спуститесь сюда и посмотрите на нашего красавчика! Рюджин, как и всегда, не выглядела впечатлённой, но сказала, что ему идёт, а Чан словно превратился в огромного золотистого ретривера, прыгающего вокруг хозяина. Он то подходил, то отходил, чтобы рассмотреть лицо Чонина получше, брал его лицо в ладони, притягивал и отстранялся, будто хотел изучить вид со всех возможных ракурсов. Кажется, это смутило даже Юну, потому что она кашлянула и шлёпнула Чана по плечу. – Полегче, парень. – О… извини, я просто… Чонин действительно выглядит потрясающе, но я немного волнуюсь из-за безопасности. – Я говорил с капитаном и некоторыми людьми, входящими в проверочные комиссии, и они сказали, что дело в материале и радиусе кольца. Я выбрал самое маленькое и убедился, что мне удобно надевать маску и снаряжение. К тому же, судя по отчёту, которые мне предоставили в салоне, этот материал расплавится только при температуре в тысячу градусов по Цельсию. Я надеюсь никогда с ней не столкнуться, но, если это случится, всё предусмотрено. – К чему такая толпа? Услышав голос Чонён, пожарные расступились. Чонин выпрямился. Она сказала, что не против, но это было почти полторы недели назад, и за это время многое могло измениться. Что, если бы ей не понравилось? Что, если он где-то облажался? – Это и есть то, о чём ты меня спрашивал? – Спросила капитан, подходя ближе. – Радиус даже чуть меньше разрешённого, материал подходит. К тому же тебе идёт. – Сп-спасибо. – Это просто правда, Чонин. Итак, если это всё, то перейдём к собранию, а затем и к работе. Судя по отчётам второй смены, предыдущий день был спокойным, но это не значит, что нам повезёт так же.***
– Я не верю, что ты сделал это, – рассмеялся Сынмин. – Пирсинг? Ты не перестаёшь удивлять меня красавчик? После четырёх не слишком серьёзных вызовов команда разбрелась по этажам пожарной станции. Крис и Хёнджин устроили на кухне соревнование по приготовлению самого вкусного бургера, а Юна вызвалась быть судьёй, заявив, что они не смогут найти более профессионального оценщика фаст-фуда. Рюджин нигде не было, – наверное, она снова поднялась на крышу, чтобы поболтать по телефону с Йеджи. Чонин тоже нашёл тихое место, – занял раздевалку. Сынмин взял трубку после первого же гудка. – Я просто подумал, что уже слишком долго прятался. Мои друзья… они не давят на меня, просто их жизни так отличаются от моей. Это не плохо и не хорошо, всего лишь факт. – Ты хотел испытать то же, что и они? – Конечно, – Ян кивнул. – Я люблю порядок и стабильность, но иногда это слишком давит. Знаешь, постоянно держать всё под контролем. Мне хотелось немного… бунта. – Мне кажется, твой возраст – идеальное время для такого. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что хорошо, а что плохо, учитывать риски. Подростки круты в своём желании пробовать новое, но некоторые их поступки ужасны и глупы. Например, в четырнадцать я вломился в магазин, чтобы стащить пару жвачек, потому что хотел впечатлить парня постарше. Было ли это ужасно? Да. Было ли это глупо? Конечно. Жалею ли я? Только отчасти, потому что в итоге я заплатил за ту жвачку, а парень в любом случае оказался ублюдком. – Мой бунт мне нравится больше. – Как и должно быть, красавчик, – замолчав на несколько секунд, он спросил: – Могу я посмотреть на твой пирсинг? – Я могу позвонить по видео-связи. – Я имел в виду личную встречу. Я нашёл одно интересное место, которое, как мне кажется, может тебе понравиться. – Было бы круто. – Тогда я за тобой заеду. И приготовь удобную обувь.***
За годы, прожитые в Сеуле, Чонин ни разу не был в национальном парке Пукхансан. Сперва был занят работой и учёбой, прохождением испытаний в Пожарном Департаменте, потом не мог уговорить Джунхо. Тот всегда считал, что день, проведённый в постели, лучше любого свидания в ресторане или парке, и Ян не пытался давить, – боялся, что он уйдёт. Что ж, он в любом случае ушёл. Сынмин оставил машину на площадке у подножия горы и закинул на плечи рюкзак, набитый закусками, водой и тёплой одеждой на случай, если погода испортится. Кажется, здесь его знали, потому что сотрудник, к которому они подошли, чтобы отметиться, даже не спросил его имя. – Мы с отцом ходили сюда в походы с того дня, как мне исполнилось одиннадцать, – объяснил он. – Я знаком со всеми сотрудниками парка. Они знают мой маршрут от и до, так что, если что-то вдруг пойдёт не так, долго паниковать не придётся. – Ты идёшь в поход с парамедиком, тебе в любом случае не придётся паниковать. – Разумеется. Они шли, соприкасаясь плечами, пока ветер трепал покрытые листьями вершины деревьев. Листья, трава и старые ветки хрустели под ногами. Поднимающийся от земли тяжёлый аромат сырости сливался с другим: почти приторным, отдалённо напоминающим сладкую вату или политую горячей карамелью сладость. Сынмин протянул ему чашку кофе. – Пирсинг тебе действительно идёт, – сказал он, улыбаясь. – Спасибо. На самом деле в первые два часа я думал только о том, как бы его снять. Мне казалось, что все на меня смотрят. – Уверен, это из-за твоего лица. Люди любят смотреть на что-то милое. – Тогда странно, что они не смотрят на тебя двадцать четыре на семь. Чонин ожидал удивления, любой грубости, но Сынмин лишь слабо подтолкнул его плечом. – Кто сказал, что они этого не делают? Может поэтому я и пригласил тебя в парк? Не хотел, чтобы люди в ресторане забыли о еде, наблюдая только за нашими милыми лицами. – Это имеет смысл, – кивнул Ян. – Как долго нам ещё идти? – Около часа, я думаю. Впервые за последние несколько лет Чонин чувствовал себя свободным. Он говорил обо всём, что приходило на ум: музыке и кино, работе, кулинарном соревновании между Хёнджином и Крисом, и Сынмин слушал внимательно и с интересом. Джунхо обычно хватало на несколько минут. Сразу после он либо уходил, либо пытался перевести тему на свои дела, считал, что жизнь будущего великого архитектора интереснее будней обычного курсанта Пожарного Департамента. Сначала Ян заикался, замолкал, чтобы у Кима была возможность заговорить о чём-то другом, но он просил продолжать. Изредка он шутил, – немного странно, но достаточно забавно, чтобы Чонин смеялся во весь голос. Когда они дошли до вершины горы, солнце уже начало опускаться за линию многочисленных сеульских небоскрёбов, танцуя на их зеркальных стенах. Где-то вдалеке на чёрных полотнах улиц зажигались всеми цветами спектра огни витрин, но основным светом оставался оранжевый, заливающий всё пространство. Слёзы сами собой проступили в уголках глаз. – А я говорил, что тебе понравится, – улыбнулся Сынмин. – Это… прекрасно. – Отец привёл меня сюда в шестнадцать, после того как один парень поступил со мной настолько плохо, что мне почти расхотелось жить. Он дал мне пространство, позволил молчать столько, сколько я захочу, в потом, – на этом самом месте, – сказал: «Всё проходит, Сынмин. Даже этот закат закончится, однако, это не значит, что на его место не придёт новый, который, возможно, будет ещё красивее». Конечно, это было банально, но много ли нужно в шестнадцать? Я просто… я вдруг понял, как глупо вёл себя всё это время. То есть… парень – это просто парень, таких много, а потрясающий Ким Сынмин в мире всего один. – Твой отец прав. Как и ты. – Ян Чонин тоже потрясающий и единственный в мире. Запомни это. Чонин не верил, что сделает это, но Сынмин казался таким красивым, когда оранжевый свет танцевал на его лице, что сложно было сдержаться. Он притянул его к себе, прижимаясь губами к губам. На вкус они были как сладкая вата и кофе, – сладкие, но тем не менее терпкие, с горьковатыми нотками крепкого американо со льдом. Тёплые руки опустились на щёки Яна. Сынмин не настаивал, не давил, но и не отстранялся, позволяя Чонину двигаться в удобном для него темпе. От этого мелкая дрожь пробегала по коже. – Я… – пробормотал Ян, отстранившись. – Воу. – Я рассчитывал на эту реакцию, – усмехнулся Ким. – Итак… это был намёк на что-то серьёзное? Или ты просто не сдержался? – Ты мне нравишься, но… – Нужно время? – Всего несколько дней. Пожалуйста. – Я уже говорил, что готов подождать. – Спасибо. – Без проблем. Можно тебя обнять? – Конечно. В его руках Чонин чувствовал себя так спокойно, как никогда раньше. Мир вдруг стал правильным. Не было больше сомнений и страхов, мыслей о будущем и других людях, которые могут не понять, оттолкнуть, оскорбить, просто выбросить на улицу как щенка. Была его работа, друзья и этот парень, – парень с самой очаровательной улыбкой на свете, который был готов ждать столько, сколько потребуется. – Ты нравишься мне, Ким Сынмин, – повторил Чонин. – Ты тоже мне нравишься, Ян Чонин.***
Во втором зале приличного, по мнению Хёнджина, ресторана почти никого не было. Он работал круглосуточно, и большая часть посетителей, – сотрудники компаний, расположенных на соседних улицах, приходили к десяти или одиннадцати вечера, сразу после окончания рабочего дня. Им никто не смог бы помешать или случайно увидеть. Хван специально выбрал место подальше от всего, что могло понравиться его сестре и её друзьям. Мама появилась минут через пять. Вошла, как и всегда, по-королевски: гордо выпрямив спину, задрав подбородок, цокая туфлями на тонкой шпильке, словно проходила не по залу ресторана, а по лобби дорогого отела. Хёнджин с трудом подавил желание закатить глаза. – Ну, – начала она, опустившись за столик. – Рада, что ты выбрал хорошее место. Цены выше среднего, удобное расположение. У тебя есть вкус, дорогой. – Не могу сказать того же о тебе. Где ты купила это платье? На распродаже вещей престарелой танцовщицы бурлеска? – Юмор тоже на месте. – Переходи к делу. Я должен вернуться домой. – То есть к отцу? – Я недостаточно понятно объяснил, что не хочу терпеть тебя дольше пяти минут? Говори, чего хотела, или проваливай. – Конечно, дорогой, – не переставая улыбаться, она достала из сумки мятый буклет с изображением кого-то современного здания. Текст был почти полностью на японском, но Хёнджин смог разобрать часть слов. Это была реклама какой-то частной клиники в Токио. – Масару, – мой второй муж, – планирует открыть в Токио частную клинику широкого профиля. Здание уже есть, осталось купить оборудование и нанять персонал. – И? – Он запросил данные о тебе из твоего университета и Департамента и остался впечатлён. Ты отличный врач, Хёнджин. Ему нужны такие. – Ему нужно как-то поработать над вкусом, потому что тот факт, что он женился на тебе, явно показывает, как всё запущено. – В этом плане у него всё хорошо, не волнуйся. Она положила брошюру прямо перед Хёнджином, но тот отмахнулся. – Я не собираюсь на него работать. – Ты даже не узнал, что он предлагает. – Меня это не интересует. – Чего ты добьёшься, оставаясь здесь? Подумай, Джинни. Ты считаешь, что я бросила отца, но у меня просто хватило смелости быть с ним честной и признать, что я не готова провести остаток жизни с человеком, который меня и не вспомнит. Мы оба знаем, что он обречён, и твоя забота всего лишь оттягивает неизбежное. И более того, – он тянет на дно тебя и Йеджи. Помнишь, какой она была? Куча друзей, вечеринки, спорт. Что теперь? Она заперта с ним как Рапунцель в башне. – Если бы ты её не бросила… – Если бы я не ушла, заперли бы меня. Это эгоистично, я знаю, но ты был уже достаточно взрослым, чтобы позаботиться о сестре. – Я служил. – А потом уехал в Америку. Разве ты не бросил её так же, как я? Ты устал, Хёнджин. Ты никогда не хотел присматривать за ним, и поэтому уехал. Я просто предлагаю более комфортный вариант. Масару предоставит тебе квартиру в Токио и даст хорошую зарплату, часть которой ты сможешь отправлять Йеджи, а отец… разве больные не должны находиться в больницах? Мы найдём для него хорошую клинику. – Нет, – отрезал Хёнджин. – Ты поступаешь глупо. – Я поступаю правильно. – Одно и то же, – отмахнулась мать. – Я останусь здесь ещё на несколько дней, так что подумай. – Если увижу тебя рядом с Йеджи, пеняй на себя. – Какой грозный. Расслабься, я не собираюсь встревать в её жизнь, но вот ты… просто взвесь все плюсы и минусы. Уверена, Йеджи не обидится, если ты скажешь, что нашёл себя в другом. Она вообще не умеет злиться. – Ничего, я злюсь за нас обоих. Может Йеджи и не станет ничего тебе говорить, но я скажу за неё – проваливай из наших жизней. Возвращайся к своему Массимо или как там зовут этого ублюдка и заткни рот его членом, как делала всё время до этого. Ты не заслуживаешь Йеджи, не заслуживаешь отца, так что просто держись от нас подальше. – А ты, Хёнджин? Ты их заслуживаешь? – Я всё сказал. Бросив на стол пару мятых купюр, он вышел из ресторана. Прохладный ветер бил в лицо, трепал волосы. Хотелось курить. Плотно сжав губы, он сел в машину и повернул ключ, но в голове внезапно проскочила странная мысль. А что, если вернуться? Он ненавидел мать, но её предложение казалось выгодным. Квартира в Токио, хорошая и престижная работа с достойной зарплатой, абсолютная свобода без отца. «И без Йеджи», – напомнил внутренний голос. – Нет, к чёрту это, – пробормотал Хёнджин. – Я её не брошу. Не снова.***
Когда они вышли, небо уже потемнело, а солнце скрылось за плотной пеленой серых облаков. Оператор Саны, недовольно поглядывал на часы, всем видом показывая, что их экскурсия по учебному центру чересчур затянулась и пора бы вернуться в студию, но Минатозаки не обращала на него никакого внимания. Повернувшись к Чану, она спрашивала его о деталях подготовки пожарных, тренировках. – Значит, ты переехал из Австралии? – Да, – кивнул Крис. – Около пяти лет назад. – И сразу решил стать пожарным? – Не совсем. Это долгая история, так что… – Я готова слушать. Оператор нарочито громко закашлялся, и Сана закатила глаза. – Ты можешь вернуться в студию, оппа. Я доберусь на такси. – Если ты торопишься… – начал Крис, но Минатозаки прервала его кивком головы. – Материал для первого выпуска уже готов. Кангиль передаст его команде, которые выберут наиболее подходящие моменты и всё смонтируют. Моя работа уже закончена. – О, хорошо. – Хочешь выпить кофе? – Кофе? Да… да, было бы круто. – Отлично. В кофейне у учебного центра его помнили. Ещё будучи стажёром, готовящимся к работе пожарной части, он любил заходить сюда после тренировок, чтобы выпить чай с каким-нибудь десертом. Его любимый столик был свободен, и Крис отодвинул для Саны стул, снова вызвав улыбку. – Ещё и джентльмен. Неопределённо пожав плечами, он сел напротив. – Итак, что за история? – Она не такая интересная, как тебе кажется. Когда я приехал сюда, то в первые пару месяцев перепрыгивал с работы на работу. Потом смог устроиться тренером по плаванию, но… не знаю, казалось, что это не то, чего мне хочется. Это длилось около полугода, пока один из моих соседей по хостелу не рассказал мне об учебном центре. Мы пошли вместе, но он вскоре разочаровался в этой работе. – А ты полюбил. – Я понял, что на своём месте. – Это очевидно. То, как ты рассказываешь об этой работе, показывает, насколько сильно ты её любишь, и это подкупает. Тем более ты согласился провести для нас экскурсию в свой выходной. Наклонив голову, Крис почувствовал, как тепло подступило к щекам. – Я в любом случае не был занят. – Мне хочется поблагодарить тебя за помощь. – Не нужно… – Пожалуйста, Чан. Я хочу пригласить тебя на ужин. – Ужин… д-да… да, супер. – Ты краснеешь? – Нет, просто… нет. – Хорошо. Очаровательно хихикнув, Сана прикрыла рот рукой, и Крис крепче вцепился пальцами в пластиковый стол. Она выглядела так потрясающе… – Ты очень милый, Чан, и мне жаль, что ты так в этом не уверен.
