Космос в её глазах

***

      - Позвольте спросить, что вы на себя напялили, мисс…?       - Ирония. Ирония Трелони.       - Верно. Как я мог забыть? – в яде, источаемом профессором зельеварения, можно было утопиться, - Так, что вы на себя напялили, мисс Трелони? – но его обращение к ней вызвало лишь блаженную улыбку на лице юной волшебницы. Она не ощущала ни малейшего дискомфорта или давления, а оттого была совсем не против поговорить с конкретно этим человеком в чёрном.       - О, можете звать меня Ирония, не Рония, разумеется, мы не в столь близких отношениях, да ещё и на уроке, поэтому по имени будет в самый раз. Вам же, наверное, неудобно, профессор.       - Извольте ответить на поставленный вопрос, мисс… Ирония. – добродушие, которым фонтанировала когтевранка сбивало с толку даже «Ужас подземелий», с которым обычно ученики старались лишний раз не пересекаться, не то что смотреть в глаза и уж точно не говорить!       - Ах, это. – девочка указала на косынку и тряпичную масочку.       - Защита. Зелья же, испарения всякие, дыхну чего не того – и нет меня! Представляете?       - Несомненно, это будет великая потеря для нашего мира. Но где вы всё это взяли?       - Один милый дяденька, тот, что всё время ходит с такой пушистенькой ласковой кошечкой, одолжил.       - Ясно. – кивнув, принимая её ответ, человек в чёрном утратил к ней интерес. - Продолжаем урок, класс.       По кабинету зельеварения прозвучал шлепок, натягиваемых резиновых перчаток.       Это был самый запоминающийся первый практический урок у первокурсников на памяти Северуса Снейпа. И это учитывая взрывающиеся, летающие котлы…

***

      - Мисс Трелони! – взвизгнул миниатюрный профессор Флитвик. – Откуда у вашего ананаса взялся нож?!       - Так нужно для ритуала. – сосредоточенно, не отводя взгляд от своего «подопечного», ответила Рония.       - Какого ещё ритуала?! – чуть ли не хватаясь за сердце – всё же он был уже не молод, даже с учётом крови гоблина в его жилах – вопросил мастер чароплетения, приближаясь к парте ведьмочки.       В это же момент, раздался тихий «шмяк» - заколдованный ананас вонзил остро заточенное лезвие в свою плоть.       - Харакири. – сложив руки в молитвенном жесте, скорбно ответила та. Впрочем, это состояние не овладело ею надолго: - Хотите ананасовую дольку, профессор?       - Благодарю… - только и мог вымолвить низенький человечек, принимая дар с неким сомнением… и восхищением во взгляде глазок-бусинок.       Ирония же в это время с неизменной улыбкой заканчивала «покойным» ананасом дело, предлагая угощение соседям. Те предпочитали тактично отказываться.

***

      - Мисс Трелони! Прекращайте танцевать со своей метлой, словно она – ваш кавалер на Святочном балу, и сядьте уже на неё! – скомандовала мадам Трюк, зорко следя своим ястребиным взором за первогодками.       - Но мэм, ей ведь тоже хочется внимания и заботы. – с неохотой отстраняясь от метлы, с которой они очень поладили, отозвалась Ирония.       - Сейчас же! – не терпя возражений, школьный тренер пересекла тренировочное поле, намереваясь отобрать лётный инструмент у неразумного дитя и, если понадобится, силой усадить её на него.       Но не тут-то было.       Словно обладая своей волей, старенький хогвартский чистомёт, что до этого спокойно пребывал в руках светловолосой девочки, взмыл в небо и возмущённо начал наступать на посмевшую прервать столь прекрасное времяпровождение, желая избавиться от Роланды Трюк, словно от надоедливого сора. То есть вымести, как и подобает метле.       - Прекратите! – кричала мадам Трюк, убегая от разъяренного инвентаря, на удивление манёвренного для столь устаревшей версии чистомёта, заставшего ещё молодого Мерлина в этих стенах.       - Будьте добрее, мэм, и предметы к вам потянутся! – кричала ей в след Ирония совершенно искренне, ведь даже мётлы нуждаются в любви.

***

      Лёгкой походкой, чуть вприпрыжку девочка спускалась по винтовой лестнице из спален в общую гостиную своего факультета, тихо напевая мотив знакомо-незнакомой песенки, засевшей у неё в голове вот уже на несколько дней. Надоела до жути, но мурлыкать себе под нос этот бодрый мотивчик девочка так и не перестала. Какая-никакая, а всё же частичка её прошлого. Хотя слов она так и не вспомнила.       Первая неделя Иронии Трелони в Хогвартсе плавно подходила к концу. Она освоилась, обжилась и всячески эпатировала обитателей замка. Хотя у самой девочки ничего подобного и в мыслях не было. Кто ж знал, что волшебники столь впечатлительны?       То, что некоторых после общения с ней уносят под руки в лазарет – совершенно не её вина!       Она остановилась, поправила, всё норовившую спасть с её маленького плечика, мантию с синей окантовкой, и огляделась.       Тем не менее, несмотря на все свои подвиги на учебном поприще, – вопреки своей беспамятности, юная ведьмочка схватывала магические науки налету – своим важнейшим достижением – ладно, возможно, что творившийся вокруг неё беспредел её отчасти забавлял – златовласка считала тот факт, что у неё появилась подруга, единственная, кто понимал её с полуслова и принимал такой, какой есть.       Единственная из живых, по крайней мере.       Наконец, глаза цвета лепестков фиалки обнаружили искомое - цветастое пятно, резко контрастирующее со сдержанным стилем гостиной Когтеврана, да и всего факультета в целом.       Полная луна.       Именно с ней сравнивала Ирония свою новую знакомую, всего за несколько дней перешедшую на ступень выше, Полумну Лавгуд. Далёкая, загадочная, но при этом светящая своим нежным светом для всех и каждого.       Однако конкретно в сей данный момент у девочки с забавными серёжками - сегодня морковки? - и гольфами в полосочку, ползающей по полу, пытаясь протиснуться в щель между ковром и креслом не было абсолютно ничего общего со спутником Земли, о котором в мире магов слагают столько легенд, как прекрасных, так и зловещих.       - Что ты делаешь, Луна? – подойдя к ней, поинтересовалась Рония, чуть склоняя голову к правому плечу – так она выражала свой интерес или участие, даже если была прекрасно осведомлена о проблеме собеседника. Как, например, сейчас.       - Нарглы украли мою обувь. – спокойно ответила ей снизу второкурсница с платиновыми волосами, не прерывая своего занятия. - Я ищу её.       - Ты ведь застряла? – проницательно заметила ясноглазая, глядя на подрагивающее кресло с тёмно-синей обивкой, на котором кто-то из старшекурсников забыл плед с ромбовидным узором и миленькими кисточками.       - …Да. – призналась Луна, наконец, подняв на неё свои серебристо-серые глаза с мутной поволокой. - Поможешь? – она указала на свою руку, что взяли в плен коварное кресло и его сообщник - вероломный ворсистый коврик.       - Без проблем. – тут же откликнулась её подруга, доставая палочку из бука и волоса единорога, в качестве сердцевины. Одна «Левиоса» - и пленница освобождена!       - Спасибо, - бесстрастно поблагодарила её Луна с отсутствующим выражением лица, потирая запястье, и лишь добродушная – таковой она казалась исключительно Иронии - улыбка на тонких губах, была доказательством того, что признательность идёт от чистого сердца. - Рония.       Ирония не смогла сдержать ответной улыбки, услышав знакомое обращение. «Рония» - теперь уже двое человек называли её так. Бабушка Кассандра и Луна, хотя вторая поначалу называла её «Ронни». Однако ясноглазая сразу же пресекла это, а на закономерный вопрос «почему?», ответила:       - Не хочу, чтобы на обращение ко мне отзывался кто-то другой.       В глазах-стёклышках тогда явственно читалось непонимание, и Ирония заверила подругу, что та вскоре всё поймёт. Ей поверили без дальнейших расспросов, за что златовласка полюбила девочку с лунным именем ещё сильнее. И это оказалось взаимно. Никто в «орлином гнезде» даже не удивился, что две удивительно-престранные девочки поладили. Кроме разве что соседок Иронии, с коими она не обмолвилась и словом за все дни их совместного проживания. Они не пытались, уткнувшись в свои учебники и пергаменты, желая знать всё и сразу, а Ирония предпочитала комфортное общество Полумны, с которой даже молчать было вполне приятным времяпровождением.       А ещё девочку, заглянувшую за Грань, лучше было не оставлять надолго в одиночестве, - подсказывало Знание.       - Может, скажем декану о беспокоящих тебя нарглах? Вот увидишь, они тут же успокоятся. – в который раз завела разговор на данную тему Ирония, уже знающая о истинном лике мифических «нарглов».       - Не нужно, - и в который раз Луна отмахнулась от идеи говорить что-либо декану Когтеврана – Филиусу Флитвику, забавному полугоблину, что в добавок к деканству вёл у юных волшебников дисциплину под названием чары. - они сами знают, что поступают плохо.       В ответ на это Ирония лишь понимающе кивнула и принялась помогать подруге с поисками.       Луна – доброе дитя, не желающее конфликтов с кем-либо. Златовласая чародейка уважала её решения и взгляды.       Однако чуть позже, вечером этого же дня Ирония подловит двух соседок Лавгуд на подходе к гостиной факультета и очень убедительно попросит их отстать от мечтательной блондинки с глазами-стёклышками. Пойдёт по заветам своей тётки Сивиллы, предрекающей всем и каждому мучительную смерть раз этак десять на дню. Вот только вместо туманных «будьте осторожны с водой» или «не оглядывайтесь, спускаясь по лестнице», ей будет достаточно всего пары фраз на каждую из девочек. Она в красках опишет, как рыдать будет Кейтлин Файн, глядя на застывшее в предсмертной агонии лицо своего возлюбленного – милашки-паренька с Пуффендуя, с которым ей лишь предстояло сойтись через три года, уже догадываясь, что вскоре последует за ним. Как молить о подобном будет её подружка-сплетница Медди Скотт, ведь её участь окажется гораздо, гораздо хуже.       Война – ужасная вещь. И, как бы не хотелось этого самой Иронии, к сожалению, неизбежная. Уж слишком много факторов должны сойтись, дабы привести эту линию к иному исходу. Да и будет ли он лучше – пока что неизвестно даже ей.       Видимо, что-то такое отразится в её глазах, отчего заметившие это когтевранки не только не поднимут зазнавшуюся первогодку на смех, напротив, прекратят не только задирать Лавгуд, но и как либо взаимодействовать с двумя престранными блондинками, что с первого дня поступления в Хогвартс младшей из них, буквально, приклеились друг к другу.       На следующий ученый год в Хогвартсе некие мисс Файн и Скотт так и не прибудут.       Ирония Трелони улыбнулась своей задумчивой улыбкой, заглядывая под последнее кресло в гостиной бронзово-синих, но несчастных балеток там так и не оказалось. Ещё бы, ведь их изначально здесь не было.       - Как твоя пропажа выглядит-то хоть? – поднявшись, задала вопрос Рония. У них оставалось мало времени, а оставлять подругу без обуви бродить целый день по замку не хотелось. Заболеет ещё.       - Как обувь. – просто ответила ей Луна, для которой перспектива походить босиком денёк не казалась чем-то ужасным. Дома она могла не обуваться неделями, гуляя по влажному зелёному ковру в их с отцом садике, – и ничего. Ирония была с ней в корне не согласна.       - Конкретнее, Луна, а то представь: находим мы пару ботинок – а они не твои! – убеждала девочка так, словно подобное и вправду было возможно в среде педантов и перфекционистов, коими слыли почти все орлы.       - Точно. – живо представив данную картину, согласилась сероглазая. Получилось бы и правда неловко. - Ну это обычные чёрные балетки с серебряной застёжкой.       - Поняла. – кивнула, принимая описание вещей к сведению первогодка.       Ирония, как бы невзначай, обошла статую Ровены Когтевран, за которой скрывался читательский уголок с обширным собранием литературы на разные темы, зачарованный чарами тишины, обновляемыми сердобольным деканом, который прямо расцветал на глазах, когда заставал своих орлят, познающими тайны магии, для тех, кому необходимо сосредоточится. Библиотека из-за мельтешащих подростков для этого не подходила от слова «совсем», несмотря на грозно бдящую за порядком в своей обители библиотекаршу мадам Пинс, прозванную среди учеников «Всевидящее око». Впервые услыхав данное старой леди прозвище, Ирония долго не могла перестать смеяться, настолько долго, что даже Луна начала поглядывать на неё с беспокойством. Но даже объясни она ей – та всё равно не поймёт. Вот так старушки-библиотекарши превращаются в Тёмных Властелинов.       Первые дни златовласка частенько залипала на памятник Основательнице, но вскоре бросила это дело, утратив интерес.       Смысл, если скульптор, вероятно слеповатый на один глаз, так и не смог передать полноту образа гениальнейшей волшебницы своего времени? Пальцы не такие тонкие, подбородок не столь узкий, а куда же делась прелестная горбинка на носу?       Но сейчас важнее дум о видении красоты человеческой было иное.       Лучики солнца играли в распущенных волосах девочки, когда та приблизилась к небольшому окошку, создавая своеобразный ореол света вокруг светлой макушки. Увидь её кто в этот момент, несомненно, подумал бы, что пред ним Святая. Или «ангел» - прижившееся-таки нынешнее прозвище Иронии.       Пыль взметнулась в воздух, кружась сверкающими блёстками в миниатюрной версии хогвартской библиотеки, собранной из личной коллекции профессора чар и того, что натащили учившиеся и учащиеся поныне орлята – того, что не жалко отдать, разумеется. Все самое «вкусное» умники предпочитали оставлять себе. Как самые настоящие вороны, да.       Ирония чуть пригладила ладошкой свои вновь зажившие своей жизнью от несильного ветерка, хлынувшего в помещение из открытого ею окна, волосы. Однако по новой накладывать на себя освоенные косметические чары она не стала. Незачем. После чего огляделась – в гостиной кроме них было пусто. Отлично.       - Акцио… - шепнула девочка с глазами цвета сумеречного неба, представляя в голове образ любимых балеток Луны, что спустя минуту уже покоились на её руках. Грязные, испачканные Мерлин знает в чём, на одной и вовсе не хватало застёжки, они прилетели к ней через окно. С улицы.       В таком виде возвращать их подруге Ирония не решилась. К счастью, и эту проблему можно было решить магией.       - Держи. – спустя ещё один замысловатый пас палочкой, вручила она пропажу всё ещё ползающей по полу Луне, отчего пробки из её ожерелья временами ударялись о деревянный паркет, то и дело разнося по гостиной нескладную мелодию.       Глаза-стёклышки тут же просияли. Создалось впечатление, что их обладательница ненадолго вернулась в реальный мир, хотя на самом деле она никуда не отлучалась. Просто находилась на Грани.       - Спасибо, Рония. – поблагодарила сероглазая подругу, что не только вернула ей предмет гардероба, но ещё и наколдовала милых розовых бабочек, смотревшихся куда симпатичнее обычных серебряных застёжек. Ясноглазая ведьмочка вообще была хороша в поиске потерянного – в этом Луна убедилась во все те разы, когда та помогала ей в поисках. - Давай я тебя заплету?       - «Спасибо» было бы достаточно, но раз уж ты предложила… отказываться не стану.       Волосы Иронии были сокровищем, на которое вздыхали множество девушек постарше, в том числе и краса всего факультета Пенелопа Кристалл, чьи спиральные кудри сохраняли свою форму к концу дня лишь благодаря магии.       Объёмные, густые, длинные, чуть вьющиеся, лежащие аккуратными волнами, за что Ирония никогда не устанет благодарить старосту девочек, доказывая это милой улыбкой в её адрес при каждой встрече, - той же, пока она не узнала подопечную получше, казалось, что против неё готовиться, как минимум, заговор.       Однако заплетать сиё богатство было той ещё головной болью. Сама обладательница шикарной шевелюры в момент нужды ограничивалась лишь закалыванием чёлки и высоким хвостиком, из которого то дело выбиралось на волю парочка кудряшек, настойчиво желая пробраться к ней то в глаз, то в рот. Иронии иногда ощущала себя Медузой Горгоной, чьи волосы тоже жили своей жизнью и вполне могли однажды повернуться против своей хозяйки.       Осуществить идею, посетившую её головку ещё в поезде, и организовать себе каре помешала именно Луна, вновь ставшая жертвой вредных нарглов, предложившая свои услуги парикмахера в благодарность за помощь Иронии в поисках. Это был их первый разговор, исключая тот короткий перерос бессмысленными фразочками за столом в Большом Зале. «Теряла» вещи мечтательная волшебница часто, а её «расценки» были всегда актуальны.       Назвать Луну мэтром было никак нельзя, но руки у неё росли явно из более удачного места, чем у Иронии, когда дело доходило до собственной причёски. Её максимум – расчесаться и сунуть невидимку.       Глядя на две толстенькие, ровненькие косички, Рония была решительно настроена обзавестись личным парикмахером на неопределённый срок. То, что Луна ей не откажет было выведено огромными печатными буквами на её бледном личике.       Ничто так не сближает юных дам, как совместное наведение марафета. Даже столь чудаковатых…       День, другой… И вот девочки уже совместно делают домашние задания в гостиной, сидят рядышком в Большом зале или обсуждают новый выпуск «Придиры» - газеты издательства отца Луны. Будь Рония старше или же Луна младше на год, то они, непременно, садились бы вместе и на каждом из занятий, но чего нет – того нет. Девочки переносили вынужденную разлуку спокойно и навёрстывали упущенное время вечерами у камина за рассказами о произошедшем с каждой из них за день.       Рония млела от незатейливых прикосновений, пальцы Луны легко порхали над её волосами, не причиняя ни боли, ни дискомфорта.       Это мгновение покоя было прервано топотом спускающегося по лестнице человека.       - Вы чего всё ещё в гостиной?! – Коим оказался Энтони Голдштейн, вчерашним вечером засидевшийся за эссе по зельям и, что закономерно, проспавший сегодня всё что можно и нельзя.       Под «можно и нельзя» подразумевался общий сбор всех старост Хогвартса, а не, скажем, урок того же зельеварения, но для Энтони, только занявшего должность старосты, подобное было сродни мини-апокалипсису!       Оттого две младшекурсницы были для него, словно манна небесная, ниспосланная самим Мерлином! Ведь ответственный староста не может не сопроводить девочек на завтрак, когда по периметру Хогвартса летают страшные, ужасные дементоры, по вине которых даже Избранные в обморок падают, что уж говорить о других! Чудесно, так он и скажет Уизли, если тот решит вновь напомнить всем о своей новой должности Старосты Школы, - а Энтони был уверен, что этот рыжий непременно не упустит этой возможности, - отчитав его прилюдно.       - Нарглы украли у Луны обувь. – ответила за обоих Ирония, поблёскивая хитринками в глазах цвета сумрачного неба. Староста мальчиков ей импонировал, и она не желала ему неприятностей, поэтому задержаться на лишнюю минутку в тёплой гостиной ей было несложно.       - Нашли? – сведя брови к переносице, поинтересовался Энтони. Староста не так давно был просвещен о «таинственных существах», любящих утаскивать обувь, и оттого глядел на Луну, заплетающую волосы Ронии в две косы, переплетая их друг с другом, дабы те не расплелись, за неимением резинок, с беспокойством.       - Нашли. – коротко ответила та своим потусторонним голосом, от которого у некоторых с непривычки по всему телу пробегали мурашки.       Луна не удержалась и покрасовалась своими обновлёнными балетками, стукнув небольшими каблучками друг о друга, как делала Дороти в сказке о Волшебнике из страны Оз. К счастью, Луна сей истории не знала и другой мир спасать от злобных ведьм не собиралась. От совершенного ею действия разве что наколдованные Иронией бабочки затрепетали крылышками, словно настоящие, живые.       - Ну тогда идём! – преувеличенно бодро скомандовал парень. Травля на собственном факультете его не радовала от слова «совсем». И пусть его мягко попросили не вмешиваться, его чувство справедливости не позволяло и дальше закрывать глаза на подобное.       Покидала светлую обитель орлов вслед за старостой под руку с Луной, хотя после завтрака им всё равно разделяться: ей на трансфигурацию в одну сторону, Ронии же на историю магии в другую, ясноглазая колдунья с широкой улыбкой и осознанием, что её «мутный Дар» ни что иное, как Предвидение! Ведь как иначе объяснить её знание того, что ещё не произошло: хотя бы то, что Голдштейн именно сегодня решит поспать дольше обычного? Ну она и тугодумка!       Нужно будет обязательно рассказать об этом Елене сегодня же после отбоя!       А с вредным-вредным нарглами, мешающими жить другим, воспитательную беседу она обязательно проведёт, - теперь уж точно, - несмотря на благородные порывы старосты. Dixi.