Энтропия

Утро начинается не с кофе. — И что ты припëрся сюда в такую рань? — Валентино, как и большую часть времени, курил сигарету. — Спросить, что за поебень вчера происходила. Постоянно просыпаться и снова засыпать - весьма выматывающее занятие. Особенно, учитывая сны, наполненные болезненными воспоминаниями. Собственно, именно поэтому Энтони чувствовал, что вот-вот упадёт в обморок от усталости. Но сейчас это отошло на второй план. — Это не твоё дело. — отрезал оверлорд, нервно поправляя очки. — Забудь. — А что, если нет? — Мотылёк направил пугающий, яростный взгляд, однако паук не дрогнул. Подошёл ближе, опираясь на стол. — Я хочу знать. Расскажи мне. Валентино глубоко вздохнул. — Что именно ты хочешь знать? — Кто это был? — Другие оверлорды, — невозмутимо отчеканил мотылёк. — Достаточно влиятельные, чтобы соперничать со мной. — Но ты им угрожал. — Паук удивлённо вскинул брови и сел на стул. — Разве... — Они бы не посмели ничего сделать. Мои территории стремительно расширяются и я их вытесняю, — оверлорд кашлянул и поправил очки. — Так что мне "выгодно" им угрожать, тем более душ в под их влиянием почти нет. — А... Вы же... — Энтони запнулся, сгорбившись, сжавшись. — Вы питаетесь... Душами? Валентино вздохнул и поднялся с кресла, сжал тлеющую сигарету в руке, и она тотчас исчезла, крошась пеплом. — Это доступно далеко не всем. К тому же, это довольно... — Мотылёк задумчиво повертел ладонью в воздухе. — Энергозатратно. — Но ты... Ты делаешь это, — Прозвучала эта фраза скорее как утверждение, нежели как вопрос. Голос дрогнул, и это подавило интонацию. — Разве что, иногда. Но это того стоит. "Это того стоит..." — И ты можешь поглотить даже этих... Таких, как ты? — Могу, но делать мне этого ещё не приходилось. От такого побочный эффект, думаю, будет весьма сильный. "Побочный эффект..." Паук тяжело, на ватных ногах, поднялся со стула. Подойдя к двери и нажав на ручку влажной от пота ладонью, он обернулся. — Но мне до сих пор неясно, почему ты меня спасаешь и почему я, блять, так тебе нужен. — Бросил он напоследок и скрылся за дверью, не дожидаясь ответа, ведь он его бы всё равно не услышал.

***

Выйдя за дверь, Энтони судорожно выдохнул, сыпля проклятиями на всё, что его окружало, а в особенности на этого сутенёра, для которого нет ничего невозможного. Синдром отмены ощутимо давал о себе знать, к горлу подкатывала тошнота. Воздуха становилось мало. Ничего не оставалось, кроме как уйти отсюда, ощутить дуновение ветра, и, в лучшем случае, вдохнуть пыли. Он поплёлся по винтовой лестнице вниз, ноги не слушались. Нервное дыхание участилось, а глаза неумолимо застилала белая дымка. Тошнота усиливалась и сдерживать это стало практически невозможно. Желудок скручивали усиливающиеся спазмы, изо рта приступами лилась чёрная, словно смоль, вязкая жидкость. Колени с глухим стуком ударились о ступени из белого мрамора. Зрение окончательно отказывалось воспринимать картинку, а из глаз потоком хлынули слëзы. Сознание отключалось, внутренности скрутило в тугой узел, а сердце будто разрывалось. Мыслей не было никаких. Душа, на которую свалилось тяжёлое бремя, пребывала в вакууме, опустошилась, но не высвободилась из оков ненавистного тела. И Энтони знал, чувствовал всем нутром.

***

Валентино сделал очередной глоток коньяка, он не чувствовал опьянения, а потому не явился на съёмки, чтобы в них поучаствовать. По крайней мере, он убеждал себя, что причина именно в этом, и никак иначе быть, несомненно, не может. Ну, разумеется. Просто сегодня он несколько не в настроении. В кабинет ввалились слуги. На взводе, бесы начали нервно переглядываться, неразборчиво мямля отрывки фраз. Оверлорд исподлобья глянул на них и, поймав тяжёлый взгляд потемневших глаз, один всё же начал говорить. — Мистер Валентино, ваш... Ваш демон... — Тоненький, срывающийся на противный визг, голосок, разжигал внутри гнев. — Кажется, ему необходима помощь. Мотылёк подскочил с кресла и, злобно рыча, выдохнул. Бесы вздрогнули и переглянулись. — Что там происходит? — Не сочтите за грубость, однако... Вам стоит пройти самому. — Пищала бесовка, вжимаясь в дверь. Оверлорд за пару быстрых шагов преодолел кабинет, и, чуть не сломав ручку, вышел в коридор. Дойдя до лестницы, он резко остановился, неотрывно глядя на чёрную массу и давившегося ей Энтони. — Блядство... Мать твою... — Цедил он сквозь зубы, сжимая переносицу. — Он оставил метку...