Энтропия

За самым дальним игральным столиком кто-то был. В той темноте, которая укрывала его целиком, густились тени. Они будто пытались полностью потеряться и остаться незамеченными в антураже скрытого от всего остального мира подвального помещения. Но Энджел видел их. Всматривался в самый дальний угол рядом с баром, как только там погасили свет. Он не мог вспомнить, кто занимал те места, когда народу было много, кругом светились лампочки, а музыка звучала в разы громче. Потому что следил за игрой. Следил, как оверлорд вытягивает слабые карты, но уже знал, что тот выиграет. Теперь зал был пуст и позволял обратить внимание на детали. Тёмные углы, что-то за собой скрывающие, визуально делали пространство теснее. Маленькие частицы осколков стекла, поблёскивающие в свете одной центральной лампы. Узоры на ковре, испещрённом в некоторых местах пятнами от разлитых напитков и прожжёными чёрными точками. Обивка стульев и диванов, на удивление, относительно новая, как и ещё не подстёртые временем условные обозначения положения карт и ставок на ломберных столах. Лакированное дерево не потеряло своего покрытия и также выглядело новым, в отличие от пола и потолка, по которому расходились длинные трещины. Музыка сделалась ещё тише и уже нисколько не угадывалась за голосом Валентино: — Он не дошёл пары шагов до границы моей территории, но я его заметил. Потому что он сильно выделялся на фоне остального хлама. Паузы сразу отдавались звенящей тишиной. Загадочной и зловещей. Эдгар внимательно слушал оверлорда, мерил его нечитаемым взглядом, положив руки на подлокотники стула, и был, на первый взгляд, абсолютно спокоен. То деловито рассматривал перстни, перебирая пальцами, то вновь возвращал ему своё внимание. — Он не был готов мириться со смертью, даже находясь на её грани, — продолжал Валентино. — Тогда я забрал его к себе полумёртвого. Он был истерзан и неизвестно при каких обстоятельствах оказался так близко ко мне. С почти нулевой регенерацией у него не было шансов, но... — Он осёкся, поймал взгляд Эдгара, а затем сверху вниз украдкой посмотрел на Энджела, — Я уже собирался прекратить этот эксперимент, когда он очнулся, и, недовольный своим спасением, завоевал мой интерес. Энджел всё ещё помнил свой кошмар и запах крови, от которого кружилась голова. Ему выпала возможность понаблюдать за этим со стороны. Так, как будто это был кто-то другой; ржавый стол, холодный бетон. И боль. Нестерпимая боль. А после этого был беспросветный густой туман, какое-то затишье. Перед глазами за белым шумом мельтешат только размытые дороги. Это немое кино заканчивается там, где начинается ярко-красный цвет, мягкий ворот шубы и сладкий аромат. А затем снова следует провал в памяти. На секунду Энджелу стало стыдно за своё неблагодарное поведение. Но только на секунду, - эта история слишком сложная, чтобы надолго сохранить чувство стыда после того, как он почувствовал себя жертвой эксперимента. Однако сейчас Энджел бы не хотел от этого отказываться. Потому что ответил себе на вопрос, по какой причине он всё ещё жив. Валентино хотел понаблюдать, возможно ли реабилитировать мертвеца и что из этого выйдет. Значит, таков мотив. — Его решение сбежать от меня после этого было смелым, — оверлорд усмехнулся. — Но я уже не мог отпустить его. Интонацию было сложно разобрать. То ли в ней была гордость, то ли стеснение. Но эти слова ненадолго успокаивали и расставляли по местам сумбурное начало истории. В них не звучало столько официоза — как среди господ, — и это превращало речь в откровение. Энджел понял, что действительно имеет право знать всё, и он бы поблагодарил Эдгара за эту возможность. — Я находил его в районе Отчуждения на окраине. Знал, что в одиночку там он не выживет, поэтому забрал его снова. Просто так, без бумаг, — пояснил Валентино. — После этого бывал на нескольких мероприятиях вместе с ним за пределами моих территорий. В Золотом Кольце. Услышав последнюю фразу, Эдгар на секунду замер, словно задержав дыхание. Его плечи напряглись. Он снова выудил из пиджака свой металлический портсигар и открыл его. Пустым взглядом посмотрел внутрь, и так и не взяв ни одной сигареты, захлопнул крышку. Щелчок. Энджел, вздрогнув, прекратил буравить взглядом последний столик в тени. Он не впервые слышал названия этих районов, но не владел почти никакой информацией о них. — Я рассказал ему правила и предполагал, — продолжал Валентино, бегая взглядом по столу, — что это не создаст проблем. Щелчок. — Никто не должен был узнать. — И на что ты рассчитывал? — спросил Эдгар с напускным спокойствием. — Его настоящее имя только в контракте. Больше оно нигде не водится и я думал, что смогу увести его от конфликта незаметно. Щелчок. — Ты не понял меня. Зачем ты водил его в Золотое Кольцо? — Эдгар проговорил название района громко и медленно, почти по слогам. Валентино поднял на него тяжёлый взгляд, точно с просьбой ответить на вопрос самому. — Ты добавил масла в огонь, и ради чего? Без документов он не был твоим. У этой ошибки были последствия, не так ли? Пауза. И снова щелчок. — Это всё не какой-то блядский аукцион, Вэл. Энджела словно снова отбросило назад. Его то выносило на берег волнами прибоя, то цунами забирало обратно в пучину полного непонимания. И не только это стало его проблемой. Внимательный взгляд на сигареты не помогал вспомнить, откуда он может их знать, но их вкус разливался на языке, так, что скапливалась слюна. Запах их тления витал в воздухе, но дыма не было. Казалось, что он уже близок к разгадке, и портсигар отбивал отведённое на решение время, как метроном, раскачивающий маятник из стороны в сторону. Щелчок. Позолоченные фильтры на мгновение поблёскивают, отражая тёплый свет лампы. Энджел присмотрелся. Это отнюдь не ширпотреб: дешёвку, если бы и раскошелились на фильтр, никогда бы не сделали так, даже будь это попыткой что-то скопировать. — Всё было под контролем, когда шло обсуждение. Я собирался заключить договор и тогда проблема решилась бы проще. — выдыхая, раздражённо пояснил Валентино. Снова щелчок. Металлическая крышка захлопнулась, а времени, чтобы всё рассмотреть, не хватило, но круг значительно сузился. Энджел снова посмотрел на Эдгара, пытаясь вникнуть в обсуждение. — Договор на каких условиях? — спросил он. — Простое сопровождение слишком мелко для тебя. К тому же, никто бы в это не поверил. — Не имеет значения. Тогда он нужен был только чтобы обозначить принадлежность, но я подумал об этом слишком поздно. Лампа на потолке, моргая, потускнела. Ареол её света теперь не доставал даже до середины зала, и полностью отрезал дальний столик из поля зрения. Ни чёрных силуэтов, ни движения, ни звуков оттуда не было слышно. Музыка затихла тоже, и во всём этом антураже атмосфера на порядок повысила своё напряжение. Энджел, конечно, понимал, что речь идёт про него, но одновременно думал, что тогда это был кто-то другой. Он затолкал эти события в самый дальний уголок сознания, чтобы помочь себе не развалиться на куски в самом начале. И таким образом, наверное, терял себя. Валентино, тем временем, вытаскивал его из всего этого дерьма в одиночку. Собирался решить всё мирно и заключить простой договор? Энджел подавил усмешку. Насколько же тогда всё было бы по-другому. У этого плана действительно был потенциал, и в какой момент всё пошло совсем не так? — Астор перешёл мне дорогу. В этом кругу он всегда был ебучей занозой, — выплюнул Валентино. — Они все это знали, но решили примкнуть к нему! Выгораживать до последнего. Я не сразу понял, к чему такие выходки, но ответ всегда был очевиден. Причина одна: они просто нашли добычу поинтереснее. — Думаешь, только в этом дело? — выгнув бровь, спросил Эдгар, и наклонил голову вперёд так, что из-за линзы монокля показалась чёрная, как смоль, глазница. Валентино, в упор смотревший на него, отвёл взгляд куда-то в сторону. Не хаотично, а как-то стыдливо. Энджел зачем-то последовал его примеру, потерев вспотевшие ладони о гладкую ткань платья. — Им нужна выгода, и ты сам сместил вектор их внимания на себя. После чего они объединились. Ты тогда расширял свои территории? Они бы поделили их между собой, чтобы не позволить тебе добраться до Кольца. А другой приятный бонус, — Эдгар, поправив монокль, глянул на Энджела, — достался бы... — Астор дорвался до него и оставил метку, — перебив, выпалил оверлорд. — И я не знаю, в какой момент это произошло. Энджел вскинул голову одновременно с тем, как услышал очередной щелчок портсигара, а смысл слов до него дошёл позже. Тогда, когда он увидел, что Эдгара и впрямь шокировало такое резкое признание. А ничем иным это и быть не могло, учитывая интонацию, с которой эти слова прозвучали. Это не был монолог, и никто иной явно не смог бы настолько отзывчиво вливаться в обсуждение, а потому Энджел снова, словно обводя и уточняя, в первую очередь мысленно напомнил себе спросить, с чего такое непривычное, особенно со стороны Валентино, доверие к кому-либо. Сигареты снова отразили тёплый свет, давая ещё шанс разглядеть их и получить наводку к воспоминаниям. Энджел всё острее чувствовал, что именно это сейчас необходимо. Что это станет крайне важной деталью наравне с закрытым гештальтом. — Я застал его поздно и откинул в сторону. Решил, что него хватит, — продолжал Валентино. — На это и был расчёт: метка проявила себя не сразу, но время уже пошло. У него была фора с самого начала. Эдгар задержал взгляд на оверлорде: — Когда... Это произошло? — слова были тщательно подобраны и давались с трудом. Его рука оставалась неподвижной и держала крышку портсигара открытой наполовину. Фильтры теперь не отсвечивали, и Энджел предпринял попытку осмотреть бумажную трубку с табаком. — Времени прошло достаточно, но это не имеет значения, — ровным тоном произнёс Валентино. — Если так, он бы уже давно сгнил, — отрезал Эдгар. — Или ты хочешь сказать, что эта метка действует настолько долго, что позволяет в любой момент заключить контракт с кем угодно, кроме хозяина? Про себя Энджел хмыкнул. Это уже давно не "кто угодно". Но слушая со стороны он понял, насколько бредово звучит эта фраза, даже не зная, как именно работает весь этот сложный механизм. Возможно, Валентино принципиально никогда не рассказывает ничего полностью. Либо хочет что-то скрыть, либо чего-то опасается. Или просто держит всех за идиотов — об этом тоже хочется спросить. Внутри поднималась тревога, потому что хотелось знать всё, но Энджел отчаянно не мог разобраться с этим самостоятельно. Молчал, не желая быть обузой, и не был уверен, по-настоящему ли ему нужна эта информация. Но главная на данный момент цель никуда не делась: сигареты всё ещё не скрылись из виду. Тёмно-коричневая плотная бумага досконально скрывала всю текстуру табака внутри. Толщина усреднённая, но вот длина, кажется, больше, чем чаще всего можно встретить, а портсигар был идеально подобран под эти параметры. Энджел, будто невзначай, чуть склонил голову набок. Нет. Он будто сплавлен специально под них. — Нет, это были закономерные приступы, — оверлорд, покачав головой, осёкся, — с заданной последовательностью, и я нашёл единственное решение. — Это замкнутая метка. Разорвать такой круг невозможно, — Эдгар задумался, посмотрев вниз, на стол. Блуждал по нему взглядом, пока Валентино его не прервал: — Безвкусица, да? — спросил он, фыркнув. — Старьё примерно твоего возраста, разве не любопытно попробовать избавиться от настолько древней херни? — Отменить нельзя. Программа действует как капкан. Перенаправить, отзеркалить - бесполезно, — рассуждая, Эдгар повысил голос с полушёпота. — Таким редко пользовались, так что это не было проблемой для шишек. Равно естественному отбору. Обмануть метку могли в случае проёба со стороны её хозяина. — Сам догадаешься? — Или если помеченный резко кардинально менял свой статус и становился хищником. Энджел чувствовал, что сгорает от нетерпения. Чувствовал, что устал томиться в ожидании, устал сидеть почти неподвижно без возможности проверить, не атрофировалось ли тело. Он даже начал допускать мысль, что ещё немного, и он пожалеет, что его оставили здесь. Только главная цель якорем крепко сдерживала всякие порывы побега отсюда. Зрение размывалось, приходилось часто моргать, но пока позволить себе сдаться означало с треском проиграть собственным воспоминаниям и предать всё, что было до точки невозврата. — Теплее, — игриво протянул Валентино. — Подскажу: у меня не было права на ошибку, поэтому я не стал рисковать, а время было на исходе. — Как ты, чёрт возьми, это сделал? — Эдгар, кажется, тоже терял терпение. Энджел снова проморгался. На адреналине пелена исчезла, но это ненадолго. Алкоголь был крепкий, но если бы туда что-то подмешали, Валентино предупредил или жестом бы указал не пить. Но он кивнул. Кивнул же? Энджел уже плохо помнил. Все сигареты лежали по-разному и были прокручены. Гравировка. На них, совершенно точно, есть какая-то надпись. Ближе к краю открыта только половина. Дальше три штуки перевернуты, похоже, их складывали второпях и не рассчитывали хвастаться. Но шестая по счёту сигарета открывала надпись полностью. Мелкие буквы золотой гравировки скрывались в тени крышки, и совсем не отсвечивали. Энджел поёрзал на стуле, наклонившись чуть вперёд. Прищурился, разбирая надпись, и едва не уронил челюсть.