Секрет жатвы

      Кадзуха стоял перед совсем новой могилой. Ее еще не разрушили деревья, не тронул своими ветвистыми руками лес. Она была тихой, как ночь, пораженная спокойствием поля, но в самом парне вызывала неясное чувство безысходности. Он не верил, он не хотел верить, что его сосед по комнате умер именно из-за него, также как и не хотел верить во все, что с ним самим происходило.       Остальные служители церкви уже разошлись. Никто, кроме Каэдэхары, не задержался. Точно, им всем было все равно, но не ему. И, хотя мысли оставались пусты, пальцы то сжимались, то разжимались сами по себе. Кадзуха не был уверен в том, что хочет сделать: упасть и каяться или же плюнуть на все, собрать вещи и куда-то уйти. Но куда можно было уйти из этого Богом забытого места? Вокруг были лишь леса, а единственная дорога, ведущая в ближайший населенный пункт, исчислялась в десятках километрах.       Поглубже вздохнув, парень развернулся, чтобы уйти обратно в церковь. Оставаться на кладбище больше не хотелось. Фантомное ощущение того, что тут больше для него нет места, преследовало по пятам, но не успел Кадзуха сделать и шага, как его плечо что-то сжало.       Он повернулся, чтобы посмотреть, что это было, или за что он зацепился, но тело вновь затрясло. Перед глазами было окрашенное кровью лицо погибшего. Тот продолжал сжимать плечо, вдавливая в него пальцы до синяков. — Это ты виноват.       Шепот, раздавшийся рядом с ухом, натянул нити нервов до предела. Кадзуха дернул плечом, уже полностью разворачиваясь лицом к могиле. Никого не было.       Поторопившись уйти, он не заметил черного котенка, который сидел за плитой, внимательно слушая все, что происходило вокруг.       Забежав в свою комнату, Каэдэхара стянул с себя рясу, рассматривая плечо. На нем был явный отпечаток ладони. Он краснел и растекался каплями крови по краям. Это объяснить было невозможно. В сердце закрался страх того, что теперь, куда бы тот ни пошел, нечисть продолжит преследовать его. Не лучше ли было просто закончить все так же, как сделал это недавно сосед?       В дверь постучали, после чего она открылась, пропуская внутрь церковного следователя, который не стал ждать ответа. — Что это? — спросил он, подходя ближе и осматривая оголенное плечо парня, но тот быстро натянул на себя одежду, стараясь скрыть за ней отпечаток. — Вы сказали, что за меня будут биться? Это оно? — в ответ на вопрос спросил Кадзуха, отходя от зеркала, разворачиваясь лицом к Эдану.       Тот, кажется, находился в задумчивости. Такого выражения на его лице парень еще не видел. — Неужели твоя вера еще слабее, чем можно было подумать? — спросил тот сам себя, заставляя Каэдэхару вздохнуть. Едва ли он мог получить ответы от этого человека, который дал ему пустую бумажку, говоря, что на ней что-то написано.       Подросток подошел к своему письменному столу, откуда взял чистый, но пожухлый лист, который протянул старшему. — А это что?       Взгляд священника заметно повеселел, но тот принял бумагу обратно, складывая ее, оставляя за пазухой. — Знаний о том, как будут действовать на тебя темные и светлые силы, попросту нет, — ответил он, пожимая плечами.       Вновь появившееся ощущение, что над ним издевается шкодливый ребенок, заставило зарыться рукой в волосы. Что нужно было отвечать на подобное заявление? Или этот человек просто отводил его глаза от чего-то другого? Он увидел, как меняется его тень, и теперь действительно сомневался в том, что это просто игра света и разума. — Так зачем вы пришли ко мне? — спросил Каэдэхара, присаживаясь на свою кровать. Хотелось бы ему выпроводить Эдана как можно быстрее и дальше, но в его руках не было подобных полномочий, и тот это прекрасно понимал, легкой походкой доходя до стула и присаживаясь на него. — Не было особой причины, я просто увидел в окне, что ты бежишь куда-то, вот и решил зайти проверить, все ли в порядке с мессией.       «Почему ему нравится так меня называть?» — спросил сам себя парень, вновь вздыхая. Голова полнилась невысказанными опасениями. — Я выслушаю, если что-то не так, — на опережение сказал священник, покачивая пальцами так, словно играл с какими-то нитями. — Помнишь, я говорил, что мы сможем найти общий язык.       Каэдэхара почувствовал в себе странное спокойствие. Рядом с ним словно сидел давний друг, а не крайне подозрительная личность, которую стоило обходить стороной. — Мне тоже не нравятся все эти церковные заветы. А люди тут лишь глупые фанатики, которые не видят, что сами давно погрязли в грехе. Я же доказал это тебе совсем недавно? Нет такого человека, который бы не поддался одному или двум запретам, — улыбнулся тот. — Вам разве можно говорить подобное? — спросил Каэдэхара, вновь улавливая в себе чувство опасности, но то прошло так же быстро, как и появилось. Что-то было не так, что-то контролировало его эмоции и ощущения. Такого не должно было быть. — Но ты же никому не скажешь? — спросил Эдан, вновь расплываясь в улыбке. — Не скажу, — вырвалось из груди, и Кадзуха опешил. Он рассчитывал использовать полученную информацию тем или иным способом, если бы ему показалось, что следователь делает что-то действительно незаконное, но теперь разве мог он нарушить обещание? — Вот и прекрасно, так что случилось, Кадзуха?       Слыша свое имя, все же произнесенное гостем, он хотел было отползти чуть дальше, но, поймав себя на этой мысли, задумался. Он не чувствовал страха, тогда что это было? Внутреннее предостережение? — Мне начали видеться странные вещи, а на днях приснилась смерть Хосе, — ответил он, чувствуя ком в горле, который не мог проглотить.       Глаза напротив, казалось ли это из-за света из окна, или чего-то другого, начали излучать тусклый блеск. — Ты стал ближе к потустороннему с приходом благословения. Теперь вся жизнь будет полна такого, но пока ты веришь, оно не сможет тебя тронуть.       Эдан поднялся с места, выходя на свет из-за тени занавески. Кадзуха несколько раз моргнул глазами, замечая, как от человека напротив льется темно-фиолетовая дымка. Он становился меньше. Точно меньше.       Паника, возникшая в сердце, пыталась выиграть у всеобъемлющего спокойствия, но проигрывала, оставляя Каэдэхару на месте. Он не шевелился, будто зачарованный чем-то.       Моргнув вновь, Кадзуха заметил, что перед ним стоял уже не взрослый человек, а молодой парень в легком халате. Его кожа была настолько белой, едва ли не прозрачной, яркие фиолетовые глаза прикрывала челка.       «Красивый», — против воли пронеслось в голове.       Незнакомец подошел ближе. Только его улыбка напоминала улыбку того, кто находился перед ним ранее. Сердце внутри тревожно забилось, говоря об опасности, но разве мог быть опасным кто-то настолько красивый?       Почувствовав чужую ладонь на своей груди, Кадзуха задержал дыхание. Она прошлась выше по ключицам, по шее, и пальцы коснулись подбородка, заставляя сидящего поднять голову и посмотреть точно в глаза цвета глицинии. — В кого я должен верить? — спросил того Каэдэхара, вспоминая о чужих словах, заставляя парня напротив улыбнуться шире. — В меня. Верь в меня и слушай только меня, — ответил тот, легко поглаживая большим пальцем кожу под ним и нагнулся ближе, накрывая своими губами чужие.       Это было странно. Целоваться с парнем странно. Так учили, но по телу разлилось настолько приятное ощущение, что любые учения, до того хранившиеся в голове послушника, растворились со скоростью, выше световой в несколько раз.       Он прикрыл глаза, чувствуя, будто что-то проникает в его горло, растекается по телу, дурманит голову — все это заставляло дух внутри неметь, пока зарождалось чувство ранее неизвестное. Он будет в него верить. В него верить хотелось. Он был живым воплощением Бога, а не чем-то эфемерным со страниц Библии.       Открыв свои глаза, Кадзуха заметил, что уснул. Он спал на своей кровати, так и не переодевшись во что-то другое. В голове все еще оставалось ощущение того, что он проспал что-то важное, но дотянувшись до ежедневника, лежавшего под кроватью, Каэдэхара заметил, что его не разбудили к уроку по латыни. Наверное, это и вызвало в нем такое странное чувство?       Пытаясь вспомнить то, что с ним произошло, он смог восстановить в памяти лишь посещение кладбища, новое видение и то, как лег спать, кажется, вымотавшись. Но почему он лег именно спать, а не пошел бродить по церкви? Почему не пошел обедать?       Вопросы продолжали появляться в голове, но ответа на них не находилось, и в конце концов Каэдэхара оставил попытки докопаться до истины, решая, что действительно сильно устал от происходящего. Ему нужно было идти на ужин. Судя по тому, что солнце уже заходило за горизонт, погружая округу в свой мягкий красный цвет, было около пяти часов вечера. Оставалось надеяться, что он не ошибся и, раз пропустил обед, сможет поесть хоть сейчас.