Секрет жатвы

      Сидя за своей партой на очередной лекции Эдана, Кадзуха легко постукивал карандашом по чистому листу тетради. Он не хотел записывать конспект, как делали остальные, ведь слова, произносимые следователем, любой из учеников мог бы с легкостью повторить. Который раз им говорили одно и то же просто разными словами? И все же, что-то в нем не осталось прежним.       Каэдэхара бросил свой взгляд на священника, тот словно не обращал на него внимания. Почему-то это раздражало. Парень продолжал бить краем карандаша по столу, привлекая на себя внимание Барбары, которая сидела впереди. Девушка повернулась, бросая недовольный взгляд на одноклассника, но тот не заметил, продолжая сверлить взглядом их преподавателя.       Стук карандаша словно вводил в транс. Это ощущалось так, словно он оказался где-то между двумя мирами. На границе между ними слышалось лишь: «тук-тук-тук-тук». Перед глазами окружение начало меняться. Парты перемещались, ученики, сидевшие за ними, почти все были залиты кровью. У одного торчал из горла карандаш, выпускающий артериальную кровь фонтаном, у второго в темечке копошилась ворона, обгладывая свежий мозг, девушка, откинувшись на спинку стула, приютила в своих руках капли крови, льющиеся из вен и бегущие по пальцам, как сколопендры. Но это не пугало, это ощущалось чем-то действительно нужным и важным. — …дзуха! Кадзуха!       Почувствовав прикосновение к собственному плечу, он наконец очнулся, видя перед глазами девушку, поднявшуюся со своего места. Только она оставалась жива в его видении, озаренная чистым, почти белым светом. — Кадзуха, ты в порядке? — спросила Барбара, продолжая трясти его за плечо.       Проведя по своему лицу ладонями, Каэдэхара только сейчас осознал это. То, что он видел, было вовсе не очередной галлюцинацией. Он сам представлял себе это, сам заставлял глаза видеть картинки чужих смертей. — Д-да, наверное… Все в порядке, — неразборчиво ответил он, поднимаясь со своего места. — Простите, мне не очень хорошо, могу я сходить в лечебницу? — спросил парень, все же обращая на себя внимание Эдана. — Конечно, — кивнул он с легкой улыбкой.       Кадзуха подобрал со своего места тетрадь, карандаш и вышел из класса, надеясь, что хотя бы легкая прогулка по церкви отрезвит его ум и даст понять, что именно с ним происходило.       Проходя между давно изученных поворотов, заходя за двери и рассматривая некоторые витражи, Каэдэхара продолжал думать, стараясь взять собственные эмоции под контроль, а их было много. В нем словно взорвали какую-то странную коктейльную смесь из ненависти к самому себе из-за таких грешных мыслей, из желания бежать, из радости прогула и еще чего-то. Почему он так старался привлечь к себе внимание того, кого опасался еще день назад?       Тяжело выдохнув, он присел на пол у двери, ведущей в катакомбы. Он еще ни разу не спускался туда, думая о том, что то место будет слишком жутким из-за его темноты и недоступности. По словам остальных детей приюта там и без его «привилегий» бывало достаточно страшно.       «Страшно?»       Кадзуха поймал себя на этой мысли. Может страх — это то, что заставит привести свои чувства в порядок и разложить все по полочкам?       Парень осмотрелся. Всех, кто ходил в катакомбы без разрешения, достаточно сильно наказывали, вплоть до использования розг, служащие не должны были увидеть того, как он заходит и выходит из этого места.       Глубоко вдохнув, Кадзуха приоткрыл дверь и прошел внутрь, не замечая за тем, что кое-кто все же следил за ним. Но вряд ли тот смог бы рассказать об этом досадном нарушении правил.       Ведущая вниз лестница извивалась, словно путала решившего пройти по ней. Даже сейчас в этом месте горели факелы. Наверняка их вообще никогда не тушили, ведь Каэдэхара часто видел, как некоторые из сестер и братьев заходят сюда даже ночью. Это выглядело странно, но послушник никогда не придавал этому особо много значения.       Снизу послышался шорох, заставивший остановиться и выглянуть из-за очередного поворота на открытую арку. Прямо посередине сидела крыса, что-то держащая в зубах и осматривающаяся по сторонам.       Кадзуха выдохнул и вышел из-за укрытия, пугая своим присутствием грызуна. Тот убежал дальше, позволяя гостю его дома пройти вперед.       Перед глазами открылась действительно жутковатая картина. Факелы в самих катакомбах все еще встречались, но расставлены были гораздо реже. Они освещали разве что около семидесяти процентов всего помещения. Застоявшийся и пропитанный запахом пыли воздух нехотя вливался в грудь. Вокруг все давило. Это не было теми просторными помещениями с высокими стенами, как в самой церкви. Потолок был едва ли выше двух метров, а окружение практически сливалось в единую серую массу, раскрашенную лишь где-то просвечивающимися красными кирпичами.       Осторожно идя дальше, Каэдэхара не уставал осматриваться, стараясь быть настолько тихим, насколько мог быть таковым. Сейчас все еще была середина дня, а значит встретить кого-то из священнослужителей не составило бы большого труда. Стоило только издать более громкий звук.       Однако той опасности, которую можно было ощутить рядом с жителями потустороннего мира или же мира в голове самого Кадзухи, он не чувствовал. Это скорее было обычное жутковатое место, в котором изредка встречались лишь запертые двери, которые как бы парень ни пытался открыть, не мог этого сделать.       Подойдя к очередной железной двери, Каэдэхара понял, что на ней нет замка. Приложив ухо, он ничего не услышал. Скорее всего та просто была пустой, и поэтому дверь не закрывали, но, стоило ее открыть, уже со стороны коридора донесся странный лязгающий звук.       Обернувшись, парень начал приглядываться. Звуки точно приближались, но не были похожи на шаги или хоть что-то отдаленно напоминающее их. Нет, скорее это был звук цепей, волочащихся за чем-то.       Внутри Кадзухи что-то дрогнуло. Тело мгновенно задрожало, ведь он увидел: кто-то приближался к очередному участку, освещенным факелом. Фигура была точно человеческая, но головой утыкалась прямо в потолок. Очертания мужского тела проявлялись медленно: мышцы, руки, ноги, а главное — цепи. Очень много цепей. Незнакомец словно был одет в них. Едва его красная нога ступила в круг света, Каэдэхара среагировал быстро, забегая в открытую комнату и осторожно прикрывая за собой дверь. То, что он увидел позади фигуры, было страшнее, чем она сама. Тот точно нес за собой чье-то тело.       Стараясь дышать ровно, парень попятился назад, наступая на что-то, что издало громкий треск в тишине, которая наполняла все подвальное помещение. Он медленно повернулся, чтобы посмотреть, что именно это было, но, стоило только услышать громкий лязг цепей за дверью, приближающийся слишком быстро, Кадзуха забежал за стену, прижимаясь к самому углу.       Тело било крупной дрожью.       «Зачем я сюда пошел?», — воскликнул он про себя. Страх наказания стал уже не таким сильным, как страх перед звуком скрипа двери.       Прижавшись к стене настолько сильно, как он смог, прикрыв глаза, медленно скатился вниз, стараясь превратиться в того самого мелкого грызуна, встреченного по пути сюда. Если бы не его светлые волосы, он бы, наверное, смог слиться с окружением в своей серой одежде, но капюшона на ней не было, и пришлось прикрыть голову широким рукавом, а второй ладонью закрыть себе рот.       В комнату зашел темный силуэт. Только сейчас Каэдэхара смог увидеть, что рядом с ним стоял вовсе не человек. Это было нечто, лишь отдаленно напоминающее его: красная кожа, торчащий из груди замок, клыки место зубов. Цепи сковывали его, но не мешали движениям полностью. В момент, когда чудовище посмотрело на него, Кадзуха готов был поверить во все, что угодно. Он судорожно пытался вспомнить хоть одну молитву, которую знал, но едва ли мог. Сердце стучало в ушах, заглушая собой даже самые отточенные слова.       И все же его не заметили. Очередной лязг заставил парня открыть глаза, но рано. Закидывая на плечо женщину, которую волочил за собой демон, он резко перекинул ее на пол. Череп той издал хруст, от которого по телу Каэдэхары прошлась сотня мурашек. Он уже слышал этот хруст во сне.       «Она умерла», — подумал про себя парень и перекинул взгляд вновь на «нечто».       Мужчина развернулся и поплелся на выход, сопровождаемый все тем же, свойственным ему, звуком. Цепи, словно змеи, волочились за демоном следом.       Кадзуха смог выдохнуть лишь в тот момент, когда перестал слышать этот удушающий лязг. Он осторожно опустил занемевшую руку вниз и поднял голову к потолку, прикрывая глаза. Сглотнув, он почувствовал, как тело постепенно начинает расслабляться, и лишь в тот момент, когда оно действительно расслабилось, Кадзуха смог опустить взгляд на то, что происходило внутри.       По центру все еще лежала монахиня. Ее лицо в темноте показалось знакомым, и парень заставил себя подняться на все еще дрожащие ноги.       Он ступил вперед, но, услышав еще один треск, остановился. Звука приближения того монстра не последовало, и он взглянул на то, что же все-таки стало причиной его чуть ли не преждевременной смерти.       Под ногами были разбросаны десятки шприцев, белый порошок, какие-то склянки. Невозможно было не понять все и сразу. Почему некоторые священнослужители пропадали, почему некоторые из них вели себя чересчур открыто, почему некоторые на службах сидели поодаль и иной раз даже не реагировали на слова.       Отвращение подступило к горлу. В церкви, которую все так восхваляли, так ценили и молились, происходило подобное. Это было даже не мерзко. Неужели он один был самым вменяемым из всех присутствующих? Хотя Каэдэхара уже сомневался в этом. Его теперь тоже сложно было назвать нормальным.       Еще раз глубоко вздохнув, он подошел к девушке, искупавшей свое белое одеяние в каком-то угле, вероятно, оставшемся от связывающих ее ранее цепей, и собственной крови. Учитывая, что только что пережил парень, он уже не мог увидеть в трупе чего-то пугающего.       Присев рядом с лицом монахини, Кадзуха прищурился, и кровь вновь застучала в висках. Это была Михаэлла. Та Михаэлла, которая улыбалась ему на репетициях хорового пения, которая обнимала и по-матерински целовала в лоб, говоря о том, какой ее ученик умница. Та Михаэлла, которая в итоге нарушила свой обет невинности перед приезжим священником.       Отсюда нужно было уходить и как можно быстрее. Стоило сказать хоть кому-то о том, что произошло. Но что будет с Кадзухой, когда он расскажет? Он не понимал, что ему нужно было делать, но точно знал, что нужно было бежать, если не из церкви, то хотя бы выбраться из катакомб.       Выглянув наружу, он осмотрелся. Никого не было, а выход оставался в трехстах метрах позади. Миссия будет выполнена, едва ему удастся покинуть это место без лишних глаз.       Пробегая мимо оборачивающихся на него священнослужителей, Каэдэхара добрался до нужной ему комнаты. Был лишь один человек, не привязанный к их церкви. Пусть он оставался в глазах парня сомнительной личностью, но по крайней мере, возможно, смог бы помочь хоть чем-то.       Выдохнув, он нетерпеливо постучался в дверь и, едва услышал голос за ней, залетел внутрь, закрывая за собой. — Можно вас по серьезному делу? — спросил он резко.       Эдан сидел за своим столом. Создавалось чувство дежавю. Он вновь перевернул лист бумаги, в которой что-то записывал, и улыбнулся, указывая на свою кровать. — Ты выглядишь напряженным, что случилось? — спросил он, перекидывая ногу на ногу. — Вы же следователь Ватикана? Правильно? — в ответ на вопрос задал свой Кадзуха. Он быстро осмотрелся. Почему-то ему казалось, что его все еще что-то преследует, но, ничего не заметив, наконец смог расслабиться. — Да, конечно, — кивнул следователь, складывая руки в замке на собственных коленях. Его пальцы зашевелились, отбивая какой-то ритм по костяшкам. — Я был в катакомбах. Там еще один труп. Там… Там была Михаэлла! — не выдерживая напряжения от воспоминаний, воскликнул он, но уже в следующий миг заметил, что его тело расслабляется, а внутри появляется ощущение того, что у сидящего напротив все под контролем. — Вот как, может быть, ты увидел что-то еще? — в глазах Эдана вновь блеснуло что-то неясное. — Там… Там было очень много шприцов, белый порошок на полу, банки от препаратов, — спутанно проговорил Кадзуха, все же упуская в своих рассказах наличие демона. Но почему? Он ведь собирался рассказать все и до самого конца хотя бы кому-то. Ощущение того, что что-то с ним не так, отразилось в голове дежавю, отсылая ко сну, в который Каэдэхара впал после похорон Хосе. — Хорошо, я отправлю доклад в главный офис, — кивнул священник, улыбнувшись. — Ты большой молодец, что смог откопать нечто подобное. Это станет действительно сильной причиной для более крупной проверки.       Слова и голос Эдана в голове вызвали ощущение, что он действительно поступил правильно, придя к нему за помощью. На этого человека хотелось полагаться и хотелось в него верить.       «Верить?» — переспросил сам себя Каэдэхара, смутно вспоминая, что где-то слышал уже эту фразу, но она оставалась нечеткой. Приятный голос, пробирающее наслаждение — все это было словно частью какого-то приятного сна, от которого не хотелось просыпаться. — Кадзуха, ты действительно одаренный парень, — заметил следователь, переводя его мысли обратно к себе. — Тебе стоит гордиться собой. Даже у меня со всеми моими полномочиями не хватило навыков пробраться в подземный город этой церкви.       Слова Эдана показались странными. Хотелось ответить: «Но дверь туда всегда открыта». Вот только слова пропали в нарастающей гордости, которую вселял в него священник. Кадзуха, даже не понимая того, улыбнулся собеседнику, действительно ощущая в себе это чувство. — Тебе должно быть было страшно, ведь я наслышан от остальных детей приюта, что там бывает жутковато. Не зря именно ты стал мессией. В тебе есть и смелость, и доброта, и принципиальность, — продолжал говорить Эдан, наполняя пространство своим гипнотизирующим голосом. Он играючи управлял чувствами внутри послушника. — Ну что вы… Вы меня слишком хвалите, — попытался отнекиваться Каэдэхара, но все его желание прекратить дифирамбы в свою сторону были легко прерваны. — Даже скромностью не обделен, — заметил следователь, улыбаясь. Это добивало, и внутри разлился плотный поток уверенности в том, что он один во всем этом месте действительно заслуживает похвалы и почестей. — Ты смотрел на меня на уроке, хотел о чем-то спросить? — новый вопрос вывел парня из глубокого омута самовосхищения. — Нет, просто… Да, хотел спросить, почему вы дали мне пустой лист? — поправился он, стараясь не признаваться в том, что он хотел внимания к себе. — Просто ответы на свои вопросы ты должен будешь узнать сам, — вновь эта странная улыбка, пойманная взглядом. Но неожиданно Кадзуха понял, что она вовсе не напрягает, а наоборот вызывает интерес. — Скажи, как ты себя чувствуешь?       Он задумался. От паники и страха не осталось и следа. В комнате Эдана витала атмосфера спокойствия и расслабленности. Хотелось остаться тут еще ненадолго, но едва ли Каэдэхара мог себе это позволить. — Все хорошо, — кивнул он, поднимаясь с кровати. — Мне уже пора на обед, — заметил он, после чего прошел к выходу, но, словно завлеченный чем-то, обернулся.       Следователь молча смотрел на него со своей неизменной улыбкой, словно говоря о том, что он бы хотел и дальше продолжить разговор, но внутреннее ощущение того, что что-то не так, вернулось. Нет, все же нужно было уходить.       Кивнув на прощание преподавателю, Кадзуха закрыл за собой дверь.