Секрет жатвы

      В столовой всегда царила суета, во многом из-за детей, которые бежали за едой, как на поиски клада. То было понятно, ведь с утра им давали лишь одну просфору, стакан чая и пресную кашу, вкус которой разнился от крупы. Кадзуха тоже чувствовал себя голодным, наверное, даже сильнее, чем остальные. Ему удалось пережить сегодняшнюю встречу со своим видением, а значит он все еще оставался живым.       Смотря на очередь, выстроившуюся к кухарке, парень прикусил внутреннюю сторону щеки. Его голова мутнела от желания пройти вперед. Он почти чувствовал в себе отвращение ко всем присутствующим. Сколько из всех учеников принимали наркотики? Пару Каэдэхара мог определить без труда. Двое парней появлялись на уроках всегда в приподнятом настроении, давали себе позволение на колкости, которые в обычном состоянии не высказывали, иногда сидели на подоконниках в прострации. Отыскав их среди толпы уже сидящими за столом, Кадзуха вновь краем уха услышал стук: «тук-тук-тук-тук». — Да какой из него мессия? Он странный! — донесся голос одного из тех со стороны. — Падает на уроках, впадает в прострацию с таким жутким видом, будто ему дал благословение не Бог, а сам Дьявол. Даже Хосе умер из-за него! — Он сам виноват, решил сравнивать себя с «избранным», — саркастично заметил второй. — Стой, он смотрит. — Да как он может услышать? Мы сидим в самом углу.       Взгляды парней устремились точно на Кадзуху. Тот смотрел на них в ответ. Каэдэхара все слышал. Не знал как и почему, но он слышал, и внутри образовывался ком отвращения. Точно, он один был нормальным, несмотря на свои странные галлюцинации. — Кадзуха, ты точно в порядке? — плеча коснулись, и парень перевел взгляд на подошедшую к нему девушку.       Барбара убрала руку, замявшись на месте. Почему-то ее присутствие успокаивало образовывающиеся чувства, возникающие словно по чьему-то велению — Ты выглядишь плохо, может, хочешь поговорить? — спросила она, кивая в сторону столов. — Да, было бы неплохо, — вздохнул Кадзуха, понимая, что с ним действительно что-то не так и взгляд со стороны мог бы помочь. Конечно, рассказывать этой наивной девушке о всех грехах, которые происходили в церкви, парень не собирался, но по крайней мере наличием странных галлюцинаций поделиться должен был.       Взяв в руки поднос с супом, вторым блюдом и компотом из сухофруктов, он прошел вслед за его одноклассницей, внимательно выискивающей более тихое и спокойное место. То, как по велению судьбы, нашлось. Обсуждающие его ранее парни ушли, освобождая дальний стол. Его-то они и заняли.       Кадзуха присел, ставя перед собой еду. Он не был уверен, с чего начинать этот странный разговор, и Барбара явно это замечала, начиная первой: — Ты странно себя ведешь, падаешь со стульев на пол, постоянно куда-то смотришь, как кот, увидевший что-то в пустоте. Скажи честно, что тебе дало твое благословение?       Вопрос заставил задуматься. И правда, что кроме страха дало ему это странное благословение? Счастье, покой, душевное равновесие? Нет, его постепенно сводили с ума. — Я вижу странные вещи, — признался он, откладывая в сторону взятую ложку. Слова давались с трудом, будто преграждаемые чем-то, но девушка внезапно протянула ладонь, едва касаясь пальцами кожи на ладони.       Его отпустило. Все негативные мысли, упорно скапливающиеся в голове, отступили, давая свободу настоящей личности, которая казалась запертой в теле тяжелыми ключами под названием «мессия». — В классе, когда я упал, за окном был призрак. Он смотрел на меня. Мне приснилась смерть Хосе в ту ночь, когда он умер. Я слышал и чувствовал все то же, что и он, — Кадзуха вздохнул, прикладывая к голове ладонь. — Я не хотел подобного благословения.       Он прикрыл глаза, пытаясь забыть поднятые наверх воспоминания. — Боже, это ужасно. Я и не знала, что благословение могло быть таким, — вздохнула Барбара, покачивая ногами под скамьей. Она выглядела задумчиво. — Хорошо, тогда попробуем помолиться? — спросила она, улыбнувшись ему. — Вместе попросим Бога, чтобы он перестал давать тебе подобные испытания.       Почему-то именно сейчас эта идея показалась действительно стоящей. Парень почти этого не замечал, но на него вновь опустилась пелена чего-то иного, не относящегося к нему самому. Сердце трепетало от мысли, что Небеса все же смогут услышать его крик о помощи.       Вслед за девушкой он сложил руки в молитве, но, только начал произносить молитву, его голова начала переставлять слова и заменять их на что-то другое. — Кадзуха, стой! Что это? — воскликнула Барбара. — Кому ты молишься? — Что-то не так? — совершенно не замечая того, спросил Каэдэхара, смотря на ее встревоженное лицо. — Неужели он уже так далеко зашел, неужели я опоздала? — почти под нос пробубнила она. — Кадзуха, не ходи пока на общие молитвы, встретимся в классе! — ничего не объясняя, бросила девушка, после чего сорвалась с места, так и не прикоснувшись к еде. Она скрылась за дверьми столовой, оставляя после себя лишь странное чувство того, что парень сказал что-то не так. Но что именно?       Ковыряя ложкой овощи, плавающие в супе, парень ел медленно. Барбара забрала с собой и спокойствие от уверенности в том, что его молитвы все же окажутся хоть кем-то услышаны.       Только через минут десять голова вновь начала приходить в норму. — Да что происходит? — спросил сам себя Кадзуха, уже в который раз не находя ответов на это. Ему не нравилось чувствовать то, что им вертят как хотят, путают голову, затмевают разум. Или же на самом деле ему нужно было бояться не призраков, которые вертелись перед глазами, а тех, кто резал и переставлял его личность?       В одной из комнат бурсы всегда было темно. Плотные шторы не пропускали свет, а свеча давала лишь небольшой мягкий свет. Оттуда доносились крики, но вряд ли хоть кто-то мог это услышать. — Эребос! Это грубое нарушение договоренности! — женщина с красными короткими волосами, одетая в по-своему исправленную форму монахини, с силой ударила по столу, за котором сидел улыбающийся парень, задорно покачивающий ногой. — Никто не имеет права накладывать заклятия на свидетеля! — продолжала кричать она.       Демон лишь рассмеялся, зачесывая назад свои темные волосы и сверкая ярким взглядом. — Сестра Розария, — он проговорил это с таким ехидством, что женщина перед ним поежилась, — ты тоже не имеешь права воздействовать на своего свидетеля. Но ты дала ей свои силы и при этом рассказала, что происходит с моим свидетелем? — Эребос поднялся и сам ударил ладонью по своему столу. Он был взбешен. Скольких трудов ему стоило играть перед людьми спокойного священника, из раза враз рассказывая эту просветительскую муть. — Не испытывай моего терпения, сука! — воскликнул он, все еще с улыбкой смотря на противницу. — Ты нарушила больше правил, чем я, кроме того, разве ангелов за подобное не отправляют в наши руки? Ты не имеешь права указывать мне, а если продолжишь… Что ж, придется написать пару писем в небесную канцелярию. Я старше тебя, так что проявлю снисхождение, но больше не смей ничего говорить.       Парень развернулся, больше не желая смотреть на этого почти павшего ангела. В нем не было желания проигрывать кому-то, кто только родился на этот свет по сравнению с ним самим. В последнее время не только она стала причиной его плохого настроения. Кадзуха оказался более стойким, чем думал демон. Даже его науськивания едва давали какой-то эффект. Нужно было стараться сильнее. И раз силы противников уже нарушили правила, тогда что мешало ему поступить так же? — Мелкий ублюдок, — шикнула женщина, пропадая в яркой вспышке света, которая едва не ослепила. — Какие красивые слова из уст ангела, — посмеялся он напоследок.       Все же нужно было действовать быстрее. Если свидетель ангела уже знал о том, насколько многое зависит от того, кто из мессий выиграет в этом сражении с собственным разумом, то ему нужно было действовать, чтобы Кадзуха быстрее той девчонки прошел через все грехи, но сохранил свою личность и разум. Как и демон, ангел, руководящий собственным свидетелем, мог свести с ума. Вера — это лишь шаткий хлипкий мост, по которому тяжело было пройти, не свалившись в пучину безумства и фанатизма.