Секрет жатвы

      Сплетая пальцами тени в своей комнате, Скарамучча чувствовал, словно его начали использовать так же, как и они с Розарией использовали своих свидетелей в их планах. Но у того, что он дает ангелу тело, были и свои плюсы. Он мог знать, что происходит с его соперницей: что она делает, что говорит — все это было бы полезно, если бы не одно «НО». Она все еще оставалась ангелом, которому демоны не могли мешать. Если бы он стал как-то воздействовать на Розарию, его бы также сковали по рукам и ногам, а Эребос не любил проигрывать. Если он был выбран на эту битву, то она не могла закончится победой этих лицемерных святош. На деле же они вовсе не были таковыми, парень знал это лучше, чем кто бы то ни было.       Вновь уносясь мыслями к тому, как пришлось вылавливать Кадзуху из озера, Скара замер, натягивая свои тени так, что те норовили порваться и рассыпать уже наполовину готовое тело на мелкие части. Он считал, что из него ушли абсолютно все воспоминания его жизни до ада, тщательно вытравленные пытками, которые приходилось переживать, но демон ошибался.       Отбросив воспоминания в самый дальний угол, который только мог, он вновь сосредоточился на своей работе, чертыхаясь, когда пальцы касались ненужных ему частей, оставляя на теле родинки и шрамы.       Центральный зал, в котором пели дети, каждый раз заполнялся шумом и гамом обсуждений. Кадзуха уже с утра не ощутил в себе и мельчайшего остатка болезни, а пришедшие проведать его медсестры только пожали плечами и выгнали на учебу, так и не дав времени на размышления, а тем для того было много. Но оставив мысли на потом, парень вслушивался в ярые обсуждения тех, кто сегодня пришел. — Что же происходит? Сора пропал, а трое девушек из дальнего крыла покончили жизнь самоубийством. Они вообще понимали, что Бог не простит этого?! Как они могли наложить на себя руки?! — восклицала одна из девушек, стоявшая рядом с Барбарой. Та лишь изредка улыбалась, косясь в сторону Каэдэхары.       Чувствовать на себе ее взгляд было странно. Она будто винила его, но он же мог только предсказывать смерти? Почему девушка так упорно пыталась его укорить лишь одними глазами?       Вздохнув, Кадзуха провел ладонью по лицу, понимая, что нужно будет спросить это у его демона.       Двери холла внезапно раскрылись, а внутрь прошли две монахини. Одну из них узнать было несложно, та заменяла Михаэллу ввиду ее отсутствия, но вот вторую, даже проучившись в этом месте пять лет, он ни разу не видел. Почувствовав, что все это неспроста, Каэдэхара поднялся со скамьи, на которой сидел, подходя ближе.       Волосы женщины были цвета вороньего крыла, светлую кожу украшала россыпь веснушек, узкие глаза осматривали всех присутствующих своим холодным серым блеском. Он не смог бы назвать ее прекрасной, теперь же под это слово в его понимании подходил лишь Скарамучча, но то, что она была красивой, это точно. Хотя у шеи и виднелся какой-то шрам, то ли от операции, то ли еще от чего-то. — Ребята, это сестра Розе, с этого дня она будет вашей учительницей по пению. Так же, как и брат Эдан, она приехала из Ватикана, чтобы так же помочь в расследовании происходящего.       «Что? Неужели это…» — Кадзуха перевел глаза в сторону Барбары, которая, кажется, даже светилась изнутри, смотря на женщину. — «Это точно ее ангел», — пронеслось в мыслях. И об этом так же нужно было спросить у демона. Неужели приезд из Ватикана — это какой-то штамп, который должны были выдерживать ангелы и демоны? — Да ни в жизнь! Эта сука ударила меня, когда увидела созданное мной тело! — стоило Кадзухе завести разговор на эту тему, Скару, словно подменили.       На его щеке слегка алел след от кулака, но неужели он не мог его вылечить? Парень не озвучил свой вопрос ввиду того, что демон разбушевался, явно находя в лице своего свидетеля человека, который мог его выслушать, или что-то вроде того? — Я потратил на это всю ночь! Естественно, мне не хватило времени придумать для нее историю! — было странно и то, что приходилось смотреть на него в обличии Эдана. Наверное, если бы сейчас кто-то зашел в комнату, лишь открестился бы от подобного поведения проповедника и ушел. — Но почему ты делал для нее тело? Разве ангелы не обладают подобными силами? — все же позволил себе спросить Каэдхара, каким-то магическим образом снимая с демона всю его агрессивность и эмоциональность.       Парень осел на стул, явно не желая говорить об этом. Он перевел тему так же быстро и резко, как начал предыдущую. — У нас есть дела поважнее, — начал он. Обычно после этого на лице демона красовалась ехидная улыбка, но, видимо, послушник смог застать его врасплох своим вопросом. — Тебе нужно принять в себя грех алчности.       Эдан встал со своего места, подходя ближе к парню, осматривая его, присматриваясь к нитям, которые должен был дергать и плести из его эмоций новое полотно, еще не знакомое для него. — Закрой глаза и расслабься, слушай только мой голос, — демон натянул пару нитей тени Кадзухи, проникая через нее в его душу. Там царил беспорядок, который слегка мутил. Нервы парня были до сих пор напряжены, но с этим было не так сложно справиться, стоило только растянуть извивающуюся в его руках нить.       Каэдэхара почувствовал, что его мысли снова путаются. В него словно запихнули вату, атрофируя мышцы тела. — Ты когда-нибудь задумывался о побеге? — спросил голос со стороны, эхом отразившийся в голове. — Тебе нужны деньги. Ты же знаешь, где они хранятся?       Парень сглотнул, чувствуя тремор в собственных руках. «Побег, точно, я должен убежать», — мысли твердым слоем оседали на его сердце, заставляя то биться быстрее. Он слышал в голове уже вовсе не голос демона, а свой собственный. Желание иметь все и вся практически затмевало все вокруг. — Тебе нужно больше, быстрее, — продолжал нашептывать Эребос, дергая очередную нить, практически вырывая из тела свидетеля. То была нить страха, и теперь ее отсутствие заставит того сделать то, на что бы он вряд ли решился.       Перестав слышать голос, Кадзуха открыл глаза. Он вспомнил, как видел в ночи деньги, которые священник прятал под плиткой одной из комнат.       Тело поднялось само, а глаза смотрели только в сторону выхода. Его снова контролировали, но насколько же сладким могло быть ощущение получения того, что сейчас желало его сердце. Сколько можно было купить на те спрятанные деньги? По крайней мере они оставались единственным, что могло бы помочь вырваться ему из этого ада под названием церковь.       Внезапно перед глазами потемнело, а холод чужих рук и тепло тела прижавшегося к нему демона заставили остановиться. Внутри разлился трепет ожидания. Шепот знакомого юношеского голоса раздался прямо рядом с ухом. — Не сейчас. Жди и храни это чувство в себе. Дождись ночи. Нам же не нужно, чтобы тебя поймали? — теплое дыхание обожгло ухо, а чужая ладонь переместилась на лоб, открывая глаза.       В Кадзуху вернулся контроль над собственным телом. Но почему-то ему казалось, что это было вовсе не так. Внутри все трепетало от прикосновения чужих ладоней. Внутри разливалось горячее чувство. — Теперь можешь идти, — демон отстранился, оставляя после себя лишь пустоту на тех местах, к которым прикасался.       Кадзуха чуть дрогнул, разворачиваясь. Скара уже вернулся на свое излюбленное место на стуле, теперь же покачивая ногой. И, пусть парень был уверен в том, что прикасался к нему его настоящий облик, сейчас перед ним сидел все тот же двадцатилетний парень, которого он еще увидит на завтрашней лекции. Сердце объяло чувство разочарования, но, стараясь не просить о том, что бы могло поставить его в неловкую ситуацию, парень слегка кивнул на прощание и вышел из чужой комнаты.       Весь день голову расшатывали мысли, внушенные демоном. Будь то золотые серьги одной из монахинь, браслеты, часы или старый витраж окон — все привлекало внимание и заставляло останавливаться, пытаясь справиться с желанием разбить, украсть, отобрать. Помня, что Барбара в прошлый раз легким касанием сняла с него этот морок, Каэдэхара одновременно горел желанием обратиться за помощью и старался обходить стороной. Ему нельзя было к ней приближаться. Не сейчас.       После отбоя, когда во всей церкви уже выключили свет, парень испытал в себе еще больший прилив греха. Тот поглощал тело почти полностью, кажется, контролируя даже течение крови внутри его организма.       Послушник поднялся с кровати, выходя из своей комнаты. Его не трогало больше ничего, кроме той дороги, которую он видел перед собой: тайник, деньги, побег. Все сложилось в голове в идеальную мозаику, из которой выбивался лишь темный силуэт, стоящий впереди коридора, ведущего в другой холл.       Кадзуха остановился, всматриваясь в него. Практически бесформенная тень посмотрела на него в ответ. Она не зашевелилась, пока не зашевелился парень. Он сделал шаг вперед, и тень повторила за ним. «Это новый дух?» — спросил сам себя мессия, но к удивлению почувствовал, что страха перед неизвестным не было.       Ловя себя на этой мысли, Каэдэхара почувствовал, как тело наполняется смелостью или даже безумством. Перед глазами все крутилось от чувства своей безнаказанности, смелости, адреналина. Он пошел вперед, затем быстрее и быстрее, смотря на то, как тень летит в него с той же скоростью, с которой бежал он.       Прикрыв глаз от столкновения, которое должно было произойти, Кадзуха смог открыть их лишь тогда, когда понял, что ничего не произошло. Тени не было. Неужели он смог победить свой страх?       Восхищение и гордость смешались с посаженным семенем алчности. Осмотревшись еще раз, парень забежал в комнату, где патриарх прятал свое драгоценное сокровище. — Он отбирал у нас эти деньги, я лишь возвращаю их изначальному владельцу, — проговорил он про себя, хватаясь за край плитки, но внезапно осознание ударило в голову.       Кадзуха не хотел противиться приказам демона, но если он возьмет деньги в свои руки, то уже не сможет чувствовать себя тем, кто он есть. Он не поступил бы так ни за что в жизни, он не вор и не преступник.       Схватившись за собственную голову, парень уткнулся ей в пол, пытаясь совладать с грехом, который, почувствовав, что его отрицают, начал управлять самими мыслями: «Давай бери, это все твое, только твое». Каэдэхара почти слышал свой голос в реальности, сжимая волосы у корней с такой силой, что те едва держались, чтобы не оторваться. — Нет, я не буду этого делать, — проговорил он про себя. «Нет, будешь», — отвечал ему внутренний голос.       Глубоко вздохнув, парень оторвался от земли, отползая в дальний угол комнаты, но взгляд не мог оторваться от чуть сдвинутой плитки. Руки тянулись вперед, контролируемые уже не им, но прижимались обратно. Контроль то уходил, то возвращался, погружая в пучину борьбы с самим собой.       Когда приступ желания получить всего и больше начал отступать, за открытым окном уже светало, но глаза все еще не смыкаясь смотрели точно на тайник, из которого полился фиолетовый дым, предвещая появление демона.       Тот сел на пол, ехидно улыбаясь. Он не закончил свою работу. — Почему ты не украл деньги? Тебе же они нужны? — спросил Скарамучча, проникая рукой под плитку, вытаскивая из нее пачку зеленых купюр. — Да тут хватило бы на покупку целого дома, — довольно заметил тот, проводя пальцем по шелестящим бумажкам. — Ты говорил… что я не должен потерять себя в грехах, — едва слышно ответил парень, все еще не отрывая взгляда от денег. — Верно, но я не говорил, что тебе нужно сражаться с самим собой, — с уст того сорвался легкий смех, и Скарамучча поднялся со своего места, подходя ближе к свидетелю, проводя у него перед глазами зеленой пачкой. — Ты должен принять его в себя, как принял гордыню. Ты ведь и без меня задумывался о том, чтобы убежать, используя их? Но твоя чрезмерная правильность не позволяла это сделать. Ты не принял в себя веру в Бога, но принял его учение о воздержании от грехов.       Демон присел рядом с Каэдэхарой, вытягивая одну из купюр, протягивая ее в руки Кадзухи. Тот не смог больше сдерживать желание прикоснуться к ней, беря ее уже дрожащими от напряжения пальцами.       Почувствовав новый вид наслаждения, он почти выдохнул, но желание взять все и сразу никуда не делось. — Алчность помогает людям двигаться вперед. Вы желаете все больше и больше, добиваясь новых высот, но ты уже получил то, что тебе причитается по праву, — Скарамучча вновь начал говорить, и Кадзуха наконец смог посмотреть в его глаза. Тело понемногу отпускало. У него были деньги, теперь он не боялся брать их и желать большего. Чувство этого позволило отпустить из головы пелену, накрывавшую его мыслей. — Теперь ты понял? Демоны не всегда извращают людей. Мы лишь открываем вам глаза на ваши же грехи, которые вы отрицаете и с которыми боретесь, вместо того, чтобы принять в себе и использовать. Ты справился с этим заданием, поздравляю.       Почему-то его слова стали последним, что мог вынести Кадзуха. Он больше не желал получить денег, он желал совсем другого. Страх все еще оказывался заперт умелыми действиями демона, который даже не подозревал того, что парень напротив резко положит ладонь на его макушку, завлекая в поцелуй.       Скарамучча распахнул глаза от неожиданности, понимая, что вновь что-то пошло не так, как должно было идти. Он попробовал отстраниться, но Каэдэхара держал на удивление крепко для того, кто провел бессонную ночь в сражениях с самим собой. Его губы все еще были такими же мягкими, сжимали чужие по-детски невинно, выводя собственные грехи демона на первый план. Теперь уже ему стоило держать себя в руках, не поддаваясь наполнявшему его желанию. Если бы не запрет на прикосновения к мессии вне задач, демон бы уже разложил его на этом полу, но этого делать было нельзя, и, вырвавшись из цепкой хватки, он отстранился, проводя перед раскрасневшимся парнем своей ладонью, погружая его в свой туман, сразу отправляя в его комнату.       Эребос остался один в пустом зале, пытаясь взять мысли под контроль. Что вообще это было? Проявление алчности или в самом свидетеле уже нарушился порядок грехов? Но подобного демон не замечал.       Посмотрев в сторону деревянной двери, ответ пришел на ум слишком быстро, если не сказать мгновенно. Однако мысль о том, что он влюбил в себя кого-то, даже не стараясь, погружала в гордость за самого себя и вместе с тем в новые проблемы, которые могли из этого вытекать.