Секрет жатвы

      Скарамучча вернулся в свою комнату так же быстро, как и оказался в чужой. Внутри него разгоралось огнем что-то, что демон не мог описать. Он злился, по крайней мере это он точно знал. — Какого хера?! Было ошибкой?! Серьезно? Да кого он пытается обмануть?! — воскликнул парень, ногой ударяя по стулу, стоящему рядом. Тот с громким звуком повалился на пол, раздражая лишь еще больше.       Следом ударяя кулаком по стулу и чувствуя ноющую боль в руке, которая хотя бы немного притупляла эмоции, Эребос постарался успокоиться, вздыхая глубже. Почему он должен был злиться на обычного человека? Но тот уже поклялся ему в вере, и демон не мог упустить из виду его отношение. Берет — целует, берет — отталкивает. И пусть путать эмоции своего мессии оставалось одной из главных задач, но мысль о том, что не он внушал Кадзухе противоборствующие чувства, а Кадзуха сам путал его, заставляло чувствовать себя около бесполезным.       Едва успев отвернуться от вспышки света, демон взбесился лишь сильнее. — Сука, хватит появляться передо мной таким образом! — воскликнул он, смотря на ангела, упавшего на кровать.       Девушка вздохнула, закидывая ногу на ногу. Ей словно самой не хотелось приходить. — Ты слишком громкий, моя комната рядом с твоей, хватит разносить все и вся по одному своему желанию, — пожаловалась она, упираясь головой о руку, поставленную на колено. — Кажется, и в этой битве ад проиграет, не так ли? — спросила она.       Улыбка Розарии заставила развернуться к собственному столу и перевернуть лист докладов и времени. Чаша весов, начертанная тушью, начала клониться в сторону рая сильнее, чем до этого момента. — Ты и правда бесполезный Эребос, столько о себе мнишь, а на деле… — Заткнись, — бросил он, поднимая свой стул, начиная записывать доклад, чуть ниже покачивающейся на листе картинки. Слова пропадали сразу, как их писали. — Мне не нужны твои комментарии по поводу моей работы. Занимайся свои делом, Розария! — Сколько в тебе агрессии, гномик, — посмеялась она, поднимаясь с кровати. — Выйди через дверь! — воскликнул тот до того, как женщина успела вновь призвать свою вспышку света. — Так и быть, сделаю тебе утешающий подарок, как заведомо проигравшему, — улыбнулась она, после чего легкой походкой вышла из комнаты.       «Прошло только две недели, так как она смогла так быстро подчинить себе свою свидетельницу?» — спросил сам себя Скара, после чего осознал, что вновь был поставлен в невыгодные условия. Из всех детей, которых он видел в церкви, Барбара была наиболее привержена вере, возможно, даже сильнее, чем остальные священники. Не составило бы труда воздействовать на нее. В один момент мысли о словах Кадзухи откатились в другую сторону, уступая место легкой панике и не сильно хорошему предчувствию.       Поставив перед собой на стол поднос с обедом, парень сверлил глазами картофельное пюре с фаршем. Воспоминания о прошлом вечере все еще теплились в нем, заставляя отодвинуть тарелку подальше от себя и приступить к супу, в котором, благо, были только овощи. Наверное, Каэдэхара еще ни разу в жизни так не радовался тому, что первое блюдо было без мяса. — Кадзуха, что с тобой? — спросил голос Барбары со стороны, заставляя того тяжело посмотреть на нее и еще одну незнакомую девушку, шедшую рядом. — Ох, вероятно, он усердно молился всю ночь, все же тяжело быть мессией. Не расскажешь, как ты себя ощущаешь?       Парень промолчал, переводя взгляд обратно к супу. Что он должен был им говорить? Соврать, что усердно занимается и молится для процветания их церкви? Это было еще более омерзительным, чем могло показаться. Отвращение заполнило горло, заставляя отложить ложку в сторону. — Что? Ты уже наелся? — спросила Барабара, присаживаясь напротив вместе со своей подругой. — А, это Катарина, ее совсем недавно привезли к нам. Она пришла еще вчера на занятия, но тебя же не было?       Посмотрев еще раз на девушку, парень отметил ее зеленые волосы и красные глаза, смотрящие на него пристально и заинтересовано. Но теперь все новые приезжие воспринимались внутри Каэдэхары лишь новыми проблемами: сначала Эдан, оказавшийся демоном, потом Розе, оказавшаяся ангелом, так чего же стоило ждать в этот раз? — Не трогайте пюре с фаршем, — предупредил их парень, поднимаясь из-за стола. — Я пойду в класс первым.       Он направился к месту для сдачи грязной посуды, после чего, как и ожидал, первым пришел в класс, где должен был проходить урок латыни. Но едва ли он был там один.       Упустив из виду пристальный взгляд Эдана, он сел на свое место, отворачиваясь в сторону окна. Не было никакого желания ни смотреть на демона, ни как-то на него реагировать. Внутри еще оставалось раздражение от того, что тот попытался овладеть его разумом, видя, насколько плохо было свидетелю. — Не время для детских обид, — вздохнул со стороны голос, но Кадзуха упорно не поворачивался в его сторону, слыша лишь приближающиеся к нему шаги. — Кто такая Катарина? — спросил парень, улавливая движения стула. — Кто? — переспросил демон. — Та новенькая? Она не относится ни к чему происходящему.       Хотя бы это уже радовало. Значит она была очередной обычной девушкой, которую либо отправили сюда из православной семьи, либо, как и Каэдэхара, потерявшей своих родителей.       Внезапно почувствовав пальцы на своем подбородке, он вздрогнул. Его развернули лицом, заставляя встретиться с уже истинным обличием демона своими глазами. Скарамучча смотрел на удивление серьезно. В его взгляде читалось что-то такое, что цепляло душу изнутри. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Поцеловал? Помогал? Мы проигрываем, Кадзуха, а это не шутки, — проговорил тот, заставляя Кадзуху задуматься. — Я не могу к тебе прикасаться, если это дело не касается влияния на тебя. Думаешь, так бы я сдержался тогда, у тайника? — на лице демона расползлась улыбка, от которой внутри все начало сводить.       Парень не знал, что на это ответить. В каком смысле демону пришлось сдерживаться? Он старался продолжить внушать себе то, что перед ним все еще сидит не человек и что он не может чувствовать ничего, но почему тогда тот так смотрел, словно сожалея. — Тогда прояви чуть больше чуткости, — ответил тому парень, понимая, что это лишь заставило его так сильно разозлиться.       Демон засмеялся, чуть отстраняясь и выпуская чужое лицо из своих рук. Похоже, этот смех даже был искренним. — Ты интересный. Демон предлагает тебе сделать все, что может, но ты просишь меня лишь быть чутким? — Скара ухмыльнулся, подставляя под щеку ладонь. — Хорошо, но быть чутким не в моем стиле. — Хотя бы не лезь ко мне в голову, когда я выгляжу как труп, — вздохнул Каэдэхара, понимая, что и дальше злиться смысла нет. — Почему мы проигрываем? — Потому что пройти через грехи сложнее, чем уверовать уже верующему человеку, — заметил демон, краем уха слыша, как к классу кто-то подходил. — Поговорим об этом позже. Если не хочешь, чтобы я лез к тебе в голову, тогда попробуй сам пробудить в себе зависть. А я в долгу не останусь.       Заметив на лице уже Эдана все ту же улыбку, почему-то Кадзуха покраснел, думая лишь о том, что, возможно, вновь получит поцелуй, но этого словно уже не хватало. Так чего же именно ему хотелось?       В класс зашли Барбара и Катарина, занявшая пустующее место из-за смерти Хосе, рядом с мессией. — О, так вот кто тут сидит! — довольно заметила она, после чего перевела взгляд к выходящему из дверей преподавателю. — Он такой красивый, — вздохнула она, вызывая внутри Каэдэхары несдерживаемое желание ответить «Угу». Что он и сделал.       Барбара подскочила на месте от подобной синхронности двух своих одноклассников. — Да что с вами не так! Он же… — она замолчала, но не ясно от того ли, что Кадзуха бросил на нее предупредительный взгляд или же девушка сама поняла свою ошибку. — Что? Кто он? — все же спросила Катарина, переводя свое внимание на двоих переглядывающихся между собой подростков. — Никто, просто не очень хороший человек, — ответила Барбара, унимая в себе пыл.       Парень посмотрел на нее достаточно строго, чтобы та окончательно поняла, что нельзя позволить другим узнать о том, что здесь происходит. Он хотел бы ее отчитать, вот только по ее виду можно было сказать, что она сама осознала свою ошибку.       Урок начался лишь через несколько десятков минут после того, как собрались все ученики. Вокруг царил шум и гам, но Каэдэхара смотрел в сторону, пытаясь понять, что же такое зависть и как пробудить ее в своем теле. Он посмотрел на спину Барбары, старательно записывающую конспект урока в свою тетрадь. Казалось, ей всегда было весело, она не видела ничего, но тоже носила на себе благословение. Разве это было не несправедливо? Разве правильно над одним человеком издеваться, а другому давать все?       Пытаясь найти ответы на эти свои вопросы, парень не заметил, как задумался настолько глубоко, что не смог увидеть учителя латыни, смотрящего на его пустую тетрадь.       Вздрогнув от удара по рукам линейкой, Кадзуха повернулся лицом к учителю, смотрящему сурово через толстые линзы очков. — Кадзуха, почему ты не записываешь? Мессия, не мессия, это не дает тебе права бездельничать на уроках! — воскликнул старший.       От его голоса пришлось вжать голову в плечи, парень не любил, когда на него ругались, и предпочитал вовсе не выделяться. Было немного обидно от того, что совершенно никто из присутствующих на деле не знал о том, что он видел и через что проходил. Это было несправедливо.       Другое дело — сидящая перед ним девушка… — Барбара, после уроков дашь ему свою тетрадь, пусть перепишет все по три раза, — закончил мужчина, проходя дальше по классу.       Почему его ругали на уроке латыни? Каэдэхара не знал. Он сдавал абсолютно все и везде, почти полностью знал учебную программу, быть может, даже смог бы и после окончания церкви поступить на какое-нибудь языковое направление и работать переводчиком, но его продолжали ругать и отчитывать. Его словно победила та, кто раньше особо не выделялся на этом предмете.       Почему-то в голове зародилось странное предположение. — Барбара, можешь дать мне свою тетрадь на секунду? — спросил парень. — Да, конечно, но сейчас снова диктовать начнут, — девушка протянула в руки Кадзухи конспект. — Мне на секунду.       И он не врал: секунды хватило, чтобы понять, что все, что писала девушка, было правильным. И если бы та не зубрила слова и прописи каждую ночь, то подобного не могло быть. Возможно ли, что ее ангельское благословение не заканчивалось лишь способностью изгонять заклинания одним прикосновением?       Каэдэхара вернул тетрадь ее владелице, понимая, что Барбара действительно из тех, кто готов был свернуть горы ради своей цели. Скорее всего она и правда занималась ежедневно вечерами, а он просто надумывал себе лишнего.       И все же у самого Кадзухи едва хватало сил и времени на занятия: призраки, грехи, роющийся в его голове демон — все это постепенно сводило с ума. А девушка, похоже, просто в подружек играла со своим ангелом. Она была истинной мессией, а не он.       Сердце обожгло огнем, он хотел так же. Просто хотел спокойной жизни, а не всего этого. Быть может, он хотел просто болтать со своим демоном, а не слушать то, что ему придется переживать дальше. — Кадзуха! Ты записываешь?! — спросил учитель, вновь подходя ближе, лишь сильнее ударяя по рукам ученика.       Зависть, которую он так старательно выискивал внутри себя, была подожжена пламенем уже другого греха.