Секрет жатвы

      Кадзуха сглотнул. Что-то в глазах демона светилось совсем недобрым светом. Ему точно было не очень хорошо, но причины того до сих пор не могли прийти на ум. Однако Каэдэхара и не мог понять без объяснения, ведь всего несколько недель назад он вовсе отрицал все существование паранормального, пытался логически объяснить происходящее и надеялся лишь на то, что не начал сходить с ума. Скарамучча открыл ему новый мир, в котором без наставлений старшего вряд ли можно было выжить. — Готово, — вздохнула Катарина, отходящая от двери, запечатывающей склеп.       Всю округу озарило ярким светом, заставляющим прищуриться, а буквы на двери начали расплываться в разные стороны, формируя на ней изображение веретена и луны, вспыхнувшим еще более ярким светом, чем раньше.       Прикрыв глаза ладонью, Кадзуха все равно с большим интересом наблюдал за происходящим, но, почувствовав, как его снова взяли за руку, повернулся к демону. Тот выглядел еще более недовольным и злым, чем раньше. В глазах буквально горело желание разрушать и убивать, а ладонь сжимала слишком крепко, так что парень шикнул, но не стал пытаться вырваться, понимая, что демону нужна была хоть какая-то поддержка. — Эта старая… Она взяла даже знак моей силы, — прошипел Скара через стиснутые зубы. — Твой знак? — спросил Каэдэхара, но тот не услышал, делая шаг вперед, ведя за собой и своего свидетеля, у которого все же пробежал легкий страх перед ним. Настолько злым тот был впервые. — Это так прекрасно, — выдохнула Катарина, выпуская из рук карту, которая, коснувшись пола, распалась на маленькие песчинки.       Дойдя до места, Кадзуха и сам впал в оцепенение.       Помещение было действительно большим. По полу мехом стелился мох, поблескивающий голубым светом и покачивающий головками цветов так, словно на него дул ветер. Огоньки будто плясали под одну только им известную музыку. По стенам стройным рядом растекались руны, освещенные парящими блуждающими огоньками, заполняющими ранее и сам лабиринт. На стене, противоположной входу, словно окно, была начертана большая пиктограмма. Она горела, как лампа, подсвечивая все пространство лишь больше. Но самым ярким оставался гроб, находившийся под большим изогнутым деревом, окруженным светлячками, парящими на манер звезд. Вот только само растение отдаленно что-то напоминало. Это было то самое дерево, что корнями вытащило из земли на кладбище чью-то могилу. Было ли это обычным совпадением, но Кадзухе показалось, что нет. В его жизни больше не могло быть подобных совпадений.       Позади гроба покойной и перед деревом находилась статуя высокой женщины, которая, раскрыв руки, словно зазывала в свои объятья. На ее плечах была искусно выгравирована накидка, покрывающая и голову с длинными волосами. Лица не было видно из-за тени, но даже без него Каэдэхара чувствовал, словно на него смотрят с обманчивой улыбкой, но не злой, скорее грустной.       Вокруг с каждым шагом начинали появляться тени, склоняющие голову перед идущей вперед компанией, но пропадающие сразу, как только на них смотрели.       «Неужели это души тех, кто не прошел испытание или умерших ведьм?» — спросил сам себя парень, чувствуя, как его ладонь сжали еще сильнее, чем раньше. В его кожу что-то впилось. — Нгх… — стон со стороны и резкая остановка заставили обернуться, видя, как демон осел на пол, прижимая одну руку к своей голове. — Что с ним? — Катарина так же остановилась, оборачиваясь.       Перед глазами Скарамуччи все плыло, застилало ненавистью и силой, которую он до того держал в узде. Тело трясло от желания крови, смертей и темноты. Тут было слишком светло и слишком много негативной энергии, чтобы он смог удержать свою собственную силу в узде. Но больше всего дразнил его ум свет пиктограммы. Его собственной пиктограммы, которой он тогда наделил силой одну из обычных крестьянок по приказу свыше. В ней все еще оставалась большая часть запечатанных сил, но теперь, видя своего хозяина, те пытались вырваться на волю и проникнуть в голову демона, вернувшись на место. Внутри головы все вопило от желания высвобождения, а тело продолжало меняться. По рукам уже начинали ползти темные линии, туман от которых расплывался по сияющему мху, как копоть. — Скара, посмотри на меня! — воскликнул голос со стороны, заставивший напрячься, чтобы открыть глаза, так же светившиеся неистово ярко, пульсируя своим светом в такт биению силы внутри.       Демон увидел перед собой Кадзуху, который резко схватил его за щеки. — Слишком… ярко. Заберите силу и идем отсюда, — прошептал он, снова вздыхая от нового удара внутри, от которого тело пошатнулось, заставляя упасть на колени и спрятать голову от света в полу, прикрыв ее руками. — Катарина! Быстрее забирай силу! — бросил парень, передавая тихий шепот ведьме, после чего нагнулся вниз, прикрывая голову демона рукавами своей мантии.       Почувствовав, что его что-то закрывает, Эребос выдохнул, но, почувствовав новый удар в теле, тихо простонал, впиваясь собственными когтями в голову, чтобы отвлечь себя болью. Тени продолжали ползти по телу, холодя кожу. Их туман скапливался под одеждой. Демон пошевелился, стягивая с плеч свой халат, чтобы дать выпуск хоть какой-то части.       Кадзуха чувствовал, как его собственное тело заполняет тряской. Демон перед ним менялся на глазах, и, кажется, то, что он спрятал его от света, ни капли не помогало. По его спине расходились черные узоры, кожа от рук постепенно темнела. Его не переставало бить изнутри. Каждый удар Каэдэхара прекрасно чувствовал. В тело закралась легкая паника, и он обернулся, чтобы посмотреть, чем занимается Катарина.       Девушка рассыпала фиолетовый и голубой порошок по крышке гроба, старательно выводя на нем пиктограмму со стены, но делала это гораздо медленнее, чем обращался Скарамучча. — Быстрее, Катарина, он уже почти…       Кадзуха не успел договорить, как Скара отстранился от него, поднимаясь на ноги. По его груди, спине, по ногам, рукам, расползались линии теней. Ступни и ладони с предплечьями почернели, заканчиваясь когтями. Глаза перестали выражать какие бы то ни было эмоции. Было уже поздно.       Голову демона застилала пелена ненависти. Он осмотрелся вокруг, ощущая внутри лишь поглощающую его силу и холод теней. Точно, Эребос уже забыл, что сам по себе был тенью, пришитой к замку души настолько крепко, что невозможно было отодрать. В тот же миг внутри перестала теплиться надежда на высвобождение человеческих чувств.       Истошный крик демона разлетелся по пространству, заставляя все тени, появляющиеся то тут, то там пропасть. — Черт побери, Кадзуха, останови его, — бросила Катарина, все еще разбирающаяся с рисунком на порошке, который смещался из-за трепета пространства вокруг. — Мне нужно еще немного времени. — Что? Как? — спросил тот, но ответа никто не знал.       Эрэбос резко сорвался с места, прыгая на стену, по которой с силой ударил рукой, пуская по ней трещину, сорвался вниз, застилая пол мерцающих цветов черным туманом. — Ненавижу… — прошипел он, скаля клыки. — Ты предала меня, ты предала весь ад, — взревел Скара, подбираясь все ближе к могиле, у которой стояла девушка.       Преградив тому путь, Каэдэхара не был уверен, что вообще нужно ему делать, но бояться и бежать сейчас значило бы, что они все тут и умрут, застряв здесь до конца жизни. Смерь от рук демона уже не казалась такой уж плохой идеей. — Скара, приди в себя! — выкрикнул он. — Ты до него так не достучишься! — прервала того Катарина. — Осталось две руны, задержи хотя бы на пару секунд!       Парень начал судорожно думать, в то время как демон уже прошел сквозь него, оставляя после себя озноб и неприятное ощущение. Он занес руку для удара по гробу, но ее перехватил Кадзуха, вызывая новый рык, содрогающий пространство. — Заткни его, все рассыпается!       В этот момент других идей не было, и парень резко дернул на себя обезумевшего, накрывая его рот поцелуем и прижимая ладонями голову ближе к своей.       Демон больно укусил за язык, заставляя зажмуриться и почувствовать металлический вкус во рту, стекающий с края губ. Жжение от клыков, прошедших насквозь, заставило слезы скопиться в уголках глаз, но неожиданно тело Скары перестало сопротивляться. Тот прижался ближе, заваливая на пол парня, заставляя раскрыть глаза и осознать, что, несмотря на смену курса, демон не принял своего обычного облика.       Внутри Эребоса не оставалось никаких ограничений, и он не мог контролировать себя, но все же, кажется, больше мести он хотел Кадзуху, который своим поступком лишь подогрел в нем этот грех. Руки прижали чужие к полу, оставляя на них синяки, а тело само прижималось лишь ближе, заставляя сильнее углубить поцелуй, вытаскивая клыки из чужого языка. Вкус крови собственного свидетеля заставлял сходить с ума намного сильнее какого бы то ни было афродизиака. — Я закончила! — выкрикнула Катарина, давая понять, что совсем скоро все это прекратится, но сам Кадзуха не находил в себе сил отказываться от прикосновений, пусть и грубых.       Их резко выкинуло из гробницы, а холодный пол заменился холодной землей кладбища, на котором они оказались. Но беспорядок в голове Скарамуччи не заканчивался, делая все за него. И все же хватка ослабла, позволяя парню, лежащему под ним, высвободить свое запястье и мягко провести по чужой голове.       Этого легкого движения хватило, чтобы демон открыл свои глаза, разрывая поцелуй. Он пришел в себя, больше не ощущая пульсации силы в нем. Но дыхание сбилось, а чужая кровь на губах показалась настолько сладкой, что он не мог не слизать ее с собственных губ. — Парни, вы… Сами разбирайтесь, — вздохнула ведьма, желая лишь побыстрее покинуть своих сбредивших спутников. Она получила то, что хотела. Остальное ее уже не волновало. — Кадзуха. Я… Не могу, это слишком вкусно, — выдохнул Скарамучча, вновь накрывая чужие губы поцелуем, слизывая с них кровь и проникая внутрь, зализывая чужие раны своим языком, вытягивая из них алую жидкость. Понимание того, что этого делать было нельзя, пришло не сразу. Демон вновь нарушил обет не прикасаться к мессии собственными грехами. Это знание заставило через силу отстраниться, в который раз борясь с самим собой. — Я вылечу тебя, когда приду в себя, — прошептал Скара, вновь покрывая Кадзуху своим туманом, отправляя в его комнату.       Тело продолжало требовать его, но демон присел на землю, прижимаясь спиной к дереву, стоящему неподалеку. Стоило огромных трудов угомонить в себе клокочущее внутри желание.       «Зачем я согласился на это?» — спросил сам себя Эребос, изначально рассчитывая на то, что, пока занимается своим свидетелем, будет выпускать напряжение на других и играть с разумом не только Каэдэхары, но он не мог. Ему нужен был только он и никто другой. Демонам было действительно сложно обходиться без потребления грехов, тогда что говорить теперь о Скарамучче, которому не хотелось больше никого, кроме его собственного мессии.