Секрет жатвы

      Кадзуха снова не мог ничего сделать. Он оказался в своей комнате, той, куда его поселили после становления мессией. Тут не горел свет, и место показалось на удивление холодным. По телу прошлась легкая дрожь.       Язык все еще болел, и кровь скатывалась по горлу, так и не желая останавливаться, но в один момент стало все равно. Каэдэхара не мог думать ни о чем, кроме того, как его целовали и прижимали к земле. Внутри завязался узел возбуждения, который не было ясно куда деть. Раздражение вновь вернулось, от того, что Скара так просто вновь оттолкнул. Парень не понимал, почему это происходило, а сам демон не желал рассказывать все в подробностях.       Присев на край кровати, подобрав под себя одежду, Кадзуха просто завалился на бок, сглатывая и чуть щурясь от прикосновения израненного языка к собственному небу. Говорить он даже не пытался, да и что можно было сказать пустоте комнаты? Не было ясно. Наверное, если его найдут по утру тут, то сразу отправят обратно в комнату общежития, но безразличие ко всему, что с ним делали священники, поглотило полностью. Он раз за разом мог думать лишь о ярких глазах Скарамуччи, о тенях, расползающихся по его телу, о потемневших конечностях. Связано ли это с тем, что его ладони всегда были холодными?       Прикрыв свои глаза, парень даже не заметил, как комнату застелил темный туман, а после перед ним возник демон, берущий стул, стоявший у стола, и переносящий его ближе к кровати. — Не притворяйся, ты же не спишь? — спросил Скара, перебрасывая одну ногу на другую.       Кадзуха приоткрыл глаза, даже и не собираясь притворяться спящим. Он просто прилег отдохнуть, но объяснить это не мог, боясь тревожить раны.       Присев на край, он внимательно осмотрел демона. Тот выглядел еще более отстраненно, чем в первую их встречу, смотрел куда-то в сторону, словно все еще пытался держать себя в руках. — Высунь свой язык, — скомандовал он, все же поворачиваясь к парню, который послушно открыл рот и прикрыл свои глаза.       Кровь, стекающая по его языку, все еще тревожила внутренний грех Эребоса, но сейчас он по крайней мере мог держать себя в руках, осторожно прикасаясь пальцами к ранам, которые начал зашивать своими тенями.       Внутри демона все трепетало и бурлило от желания вновь прикоснуться к нему своим языком, завалить парня на кровать и выпустить свою внутреннюю сущность, но он не мог, и это убивало, заставляло злиться и одновременно с этим чувствовать новые удары сердца, которого не должно было быть в нем. Прикосновения, прикосновения, прикосновения — только это могло крутиться в голове, выбивая все состояние из колеи. — Почему тебе приходится держать себя в руках? — спросил Каэдэхара, почувствовав, что боль ушла и отпустила тело. Заметив, что Скара начал со вздохом подниматься, он перехватил его руку, заставляя остановиться и повернуться. — Нам не позволено прикасаться к свидетелям больше меры, — пояснил тот, вытягивая свою ладонь из чужой. В нем самом не оставалось сил на ехидства, которые он мог бы сейчас сказать и подразнить младшего. — А если бы я не был свидетелем… Ты бы остался со мной? — позволил себе спросить Кадзуха, опуская глаза к полу. Его трясло от этого простого вопроса, ведь ответ он и так знал, разве что принимать его не хотел. — Прости, — коротко ответил Скарамучча, за секунду растворяясь в тумане прямо перед глазами, наполненными лишь болью, которую принесло за собой это извинение, впервые за очень много лет слетевшее с уст демона.       Душевная боль не могла сравниться с болью от каких бы то ни было ран. Она не пройдет и не оставит, будет ныть на протяжении долгих месяцев, если не лет. Кадзуха прекрасно знал это, однажды потеряв дорогих себе людей. Он не хотел терять еще и Скару, не хотел снова оставаться один и не хотел переставать любить демона. Это чувствовалось каким-то неправильным. Сама мысль того, что он влюбился в не человека, была странной и пугающей, но была ли разница, человек или демон? Сейчас парень не видел ее.       Он шел по кладбищу. Вокруг было темно, а надгробные плиты оставались теми единственными светлыми местами в черных тенях, застилающих округу. Морозец незаметно прошелся по коже.       «Что я тут делаю?» — спросил сам себя парень, но развернуться не мог. Он вновь оказался в теле человека, которому суждено было умереть.       Тело подрагивало от каждого шума и шороха, затем останавливалось, затем шло дальше. Вперед и вперед, проходя через тени глубоких зарослей деревьев. Паутина липла на лицо, резко смахиваемая женской рукой, распущенные волосы порывами ветра липли к шее и густым ресницам. Кадзуха замер, когда понял, куда именно шла девушка. Внутри все сжалось, он хотел выбраться из ее тела как можно скорее. — Как все это глупо. Не хочу больше тут оставаться, — прошептал знакомый голос. В нем парень смог узнать свою одноклассницу. Тихая и спокойная, она всегда делала все дела и часто помогала ему самому с уборкой. Сердце сжалось не то от нежелания видеть ее смерть, не то от шума прибоя и вида волн, бьющихся о скалы.       Девушка подошла к самому краю, оглядываясь на церковь, которая в ночи выглядела тревожной тенью: жестокой, самобытной, адской, словно бы принадлежала вовсе не Небесам, а чему-то гораздо ниже их.       По щекам скользнули слезы, руки прижались к сжимающемуся от страха сердцу. И в этот момент Каэдэхара не мог понять, он ли был тем, кто руководит движениями самоубийцы, или же это ее тело реагировало так же, как реагировало бы у Кадзухи. — Прощайте, мама, папа, простите меня, — девушка разжала свой кулак в котором находилась небольшая фотография, тут же сдуваемая новым порывам ветра.       «Нет, нет, прошу, не надо!» — попытался закричать ей парень, ударяя о толстую клетку чужой души. Но его не выпускало, затягивая лишь глубже, заставляя смотреть на то, как чужая нога ступает на воздух, а тело срывается с обрыва, стремительно падая вниз.       Холод обдавал кожу, волны накрывали с головой, а вода заливалась в легкие, заставляя тонуть, захлебываться в плотной густоте. Тело дрожало, легкие больше не могли вдохнуть в себя воздух. Девушка ушла под толщу моря, в то время как Кадзуха замер, погружаясь в собственные воспоминания, от которых смерти хотелось лишь сильнее, лишь бы не чувствовать страха, пожирающего его с головой.       Резко поднявшись с кровати, он с хрипом втянул в себя воздух, продолжая глубоко дышать. Все тело мелко било ознобом, а мысли путались. Уголки глаз неприятно стягивало высохшими слезами, которые он не смог сдержать во сне. Каэдэхаре все еще казалось, что он тонул. Воздух все с таким же трудом входил в легкие, а взгляд бегал по комнате, освященной утренним солнцем. — Зачем нужно было именно море, — прошипел он про себя, пряча лицо в ладонях, потирая его и отбрасывая челку, лезущую в глаза.       Двери комнаты внезапно распахнулись, заставляя вздрогнуть.       В проходе стоял главный священник и двое его приближенных, смотрящих с такой яростью, словно Кадзуха был настоящим демоном. — Обыскать! — рявкнул патриарх, отбрасывая руку в сторону.       Комната заполнилась шумом открывающихся шкафов, топота ног — все это никак не помогало прийти в себя, лишь больше погружая в страх и панику. Что за причина побудила этих людей ворваться в комнату и начать обыскивать ее? Ответ нашелся быстро, стоило увидеть сестру Розе, которая вышла из-за спины высокого мужчины, так и не сдвинувшегося со своего места. Ее глаза блестели самодовольством и гордостью за саму себя. Как мог ангел так смотреть? — Нашел! — воскликнул один из священников, вытянувших из-под одежды в шкафу большую потрепанную книгу, которую Каэдэхара видел впервые. — Дай сюда, — глава подошел ближе, пролистывая ее страницы. На его лице отразилось омерзение и ненависть, от увиденного. — Заприте его в катакомбах. Не выпускайте, пока я не скажу. Мы проведем экзорцизм через несколько дней. Надеюсь, это поможет.       По телу от слов мужчины пронесся разряд тока. Перед глазами снова встал образ тех существ, которых удалось повстречать в подземелье. — Нет… Прошу, только не туда! — воскликнул Кадзуха, но его уже взяли под руки, держа достаточно крепко, чтобы не удалось выбраться из хватки.       В коридоре оказалось больше людей, чем было видно из комнаты. Сестры, священники, но рядом с сестрой Розе стояла Барбара, грустно провожая взглядом парня. — Она тебе многого не договаривает! — воскликнул Каэдэхара, упершись ногами в пол и все же вырываясь из хватки на своих плечах. — Это место построено на могиле первой ведьмы, наши кухарки используют тела погибших, чтобы делать из них блюда, в катакомбах лежат наркотики! — Заткнись! — взревел главный священник. — Я же говорила, что в него вселился демон. Как он может трезво мыслить в такой ситуации? — с ехидством заметила женщина, стоявшая рядом с патриархом. — Стоит как можно быстрее провести экзорцизм.       Внутри разлился гнев. Ангел науськивала не только свою мессию, но еще и остальных людей, действуя так же, как и демон. Нет, она действовала грубее и, скорее всего, обходила все правила. Кадзуха понял, что именно эта женщина подложила ему ту странную книгу. — Верно, это ничто иное, как вселившийся демон. Уведите его! — вновь воскликнул басистый голос, после чего Каэдэхара уже не смог сопротивляться, чувствуя в себе лишь поглощающую ненависть и смирение. Был ли это тот самый момент, когда нужно было просить помощи у Скары, он не знал. Но если бы он призвал его сейчас, то скорее всего лишь обострил бы ситуацию. Однако где он был? Играя перед всеми церковного следователя, почему его не было во время того, как предполагаемого сатаниста уводили для очередного наказания?