Секрет жатвы

      Снег летел в лицо. Подолы церковной рясы, что была надета на Кадзухе, уже полностью окрасились в темный серый цвет из-за луж, которые Катарина рассекала колесами мотоцикла. До сих пор тяжело верилось в то, что они все же выбрались из рук ангела и священников. Но в голове парня продолжала вертеться мысль: «А что дальше?» Но ведьма сама ответила на этот вопрос, резко заворачивая на поле, покрытое легкой белой пеленой середины ноября. Брызги грязи разлетелись в стороны, разрушая тишину молчаливой равнины. — Какого?! — только и успел воскликнуть Каэдэхара в момент, когда полетел на землю с мотоцикла.       Он устал считать сколько раз за этот нескончаемый день упал, но внезапно ощутил, как его удерживают над землей чьи-то руки.       Скарамучче стоило заметить, как его свидетель вновь вознамерился отбить себе все, как тело само двинулось вперед, подхватывая на лету и, в конце концов, поднимая на ноги. — Кто учил тебя водить?! — воскликнул демон, но пыл того на словесную перепалку был прерван на корню. — Заткнись! Не мешай мне делать круг! Они все еще могут следовать за нами! — проорала в ответ девушка, тяжело вздыхая и откидывая в сторону прилипшие ко лбу волосы.       Она стянула с себя церковную одежду, в которой оставалась лишь для прикрытия, и вытащила из кармана потрепанную бегом и ездой бумажку.       Пробежавшись взглядом по полю, Катарина примерно оценила масштаб работы и открыла один из мешочков, выводя его сероватым содержимым вокруг мотоцикла и стоявших рядом парней. — Я командую пространством, обучу его собой, в миг зажгутся листья красным и вернут меня домой!       Кадзуха осмотрелся вокруг. Порошок начал расползаться вокруг них, вырисовывая собой витиеватые узоры. Это было похоже на очередную галлюцинацию, но то, что это видел не только он, подтвердила и сама ведьма. — Получилось, — выдохнула она, подбирая свою рясу с мотоцикла, куда бросила, и натянула обратно. — Сейчас перенесет. Будет холодно, — улыбка Катарины заставила задаться вопросом, но уже в следующую секунду вокруг вспыхнул огонь, а земля ушла из-под ног, превращаясь в сугроб, поглотивший всех по пояс.       Каэдэхара не мог поверить своим глазам, тут же дергаясь от обжигающего холода белой массы. Тени деревьев, ранее небольших и щуплых, возвышались к темному небу, раскрывая свои ветви так, что то едва было видно. Вокруг стоял мороз, заставляющий покрываться дрожью и стучать зубами. Парень почувствовал, словно оказался на северном полюсе, но никак не в месте, где можно было жить. — Где мы? — спросил он, потирая собственные руки и переводя взгляд на девушку, брови которой сомкнулись на переносице. Та выглядела крайне раздраженной, а ее взгляд падал на дом, стоящий чуть поодаль.       Из двухэтажного строения с трубой на крыше валил дым, а окна подсвечивались теплым желтоватым светом. По теням за шторами было видно, что кто-то ходил из стороны в сторону, что-то перенося. — Снежная, — коротко пояснила ведьма, делая шаг вперед, перелезая через сугроб. — Погоди, это же больше, чем десяток тысяч километров от церкви, — попытался спросить Каэдэхара, но его внезапно потянули за шиворот, вытаскивая из снега.       Парень посмотрел наверх, замечая, что его поднял демон. — Хватит с меня твоих болезней, — коротко ответил он на немой вопрос, заставляя своего мессию вспомнить о том, как часто умирали люди, когда он болел. Он успел и вовсе забыть про это. Вопросы начали сыпаться на голову с новой силой. — А меня поднять не мог? — недовольно спросила ведьма, все еще расчищающая себе путь, двигаясь со скоростью десяти сантиметров в минуту. Или так скорее казалось. — Хм? Ты тоже имеешь привычку высасывать энергию людей, когда болеешь? — на усмешку и сарказм в тоне Скары ведьма лишь фыркнула. — Погоди, так все же я убивал людей? Не они сами?       Кадзуха уже не мог сдержать в себе порывы привязать демона к стулу и допросить с крайним садизмом, но тот лишь отвел глаза, показывая, что сейчас ответа не будет. — Сначала дойдем до дома, — вздохнул в ответ Скара, все же вытягивая второй рукой из-под снега и Катарину, донося обоих прямо до двери. — И на том спасибо, — недовольно ответила девушка, стуча кулаком по двери. — Пап! Открывай! Почему место для телепортации не убрано?!       За дверью раздались тяжелые шаги, какой-то грохот, ругань, снова грохот, и дверь открылась, едва не задевая носы стоящих за ней людей. Тепло дома, выпущенное наружу, обдало почти горячим паром, заставляя задрожать от холода улицы лишь сильнее.       В проеме показался высокий мужчина, до самой шеи исписанный рунами. Он больше напоминал огромный шкаф с темной бородой и лысой головой, но тем не менее его голубые глаза выглядели вовсе не холодными, у их края скопились морщинки, какие были у тех, кто много улыбался. Черная майка не скрывала рельефов накаченного тела, на ногах болтались свободные домашние штаны, а в зубах дымилась сигара, дым от которой тонкой струйкой уходил вверх, покачиваясь от дыхания мужчины. — Рина! Ты уехала всего пять дней назад, как ты так быстро вернулась?! — воскликнул он басистым голосом, обнимая девушку, едва не давя в своих руках. — Папа! Перестань, задушишь! — повысила голос Катарина, легко ударяя по тому кулаком. Но в ее голосе не слышалось недовольства. Она улыбалась.       Внутри Кадзухи что-то сжалось. Он вспоминал своих родителей, их смерть, похороны. Но, даже если бы они оказались живы, подобные отношения, возможно, могли бы быть лишь с матерью, отец же всегда задерживался на работе допоздна. Холод и зависть, смешавшиеся в душе, показались жидким азотом, от которого тело онемело.       Мужчина опустил свою дочь на ноги и осмотрел приведенных ей гостей, вдыхая в себя дым и выдыхая куда-то в сторону. — А это что? Я же говорил, если и найдешь друзей, не стоит их приводить таким образом, — пробормотал он, облокачиваясь плечом на косяк двери, явно не желая впускать незваных гостей. — Предали, забыли, а теперь что? Даже различать не можете демонов и людей?! — воскликнул Скарамучча. На его лице отразилась смесь злобы и раздражения. Каэдэхара не удивился бы, даже если бы тот прямо сейчас решил убить одного из присутствующих.       От подобных слов хозяин дома подавился дымом, которым затянулся вновь, и с вопросом посмотрел на Катарину, которая лишь вздохнула, отбрасывая волосы назад. — Впусти их, а там разберемся. Я сама не понимаю, правда ли он тот самый, — проговорила ведьма, заталкивая отца внутрь.       В гостиной царило спокойствие, прерываемое лишь тиканьем часов. На деревянных досках висел ковер, стоял диван, а позади расположился большой камин, у которого сушились какие-то травы. Смотря на них, Кадзуха задавался вопросом, где в таком морозе вообще могло что-то вырасти. По помещению разливался теплый свет керосиновых ламп, отбрасывающих блики на чашки с горячим чаем и банку варенья, стоящих на деревянном столе. — Итак, что произошло? — поставив на стол какой-то салат, мужчина занял свое место рядом с Катариной, которая сидела напротив. — Вы издеваетесь? Может мне и не нужна одежда, но этого… — Демон указал большим пальцем руки на свидетеля. — Нужно переодеть.       Каэдэхара с вопросом посмотрел на Скарамуччу, впервые слыша от него слова заботы. Может быть и не такие, какие хотелось бы, но все же казалось, что с демоном что-то произошло во время сражения, в которое он ввязался в церкви. — Сначала разберемся, — отрезал мужчина, убирая руку за спинку стула. — Так почему же демон и, видимо, мессия решили сбежать? Насколько я знаю, вам нельзя было покидать места, в котором проходило сражение. — Ангел играет не по правилам. Нам пришлось воспользоваться силами Катарины, — сказал в ответ Скарамучча, и сам прекрасно понимая шаткость их и так шаткого положения. Скорее всего, Розария уже выбралась из поставленной им самим ловушки и написала донос, а значит оставалось не так много времени, которое уж точно не хотелось терять на обсуждения моментов. — Вот как, — вздохнул хозяин дома. — Следующий вопрос, ты и правда Эребос? Демон, давший нам силу, а затем так же играючи похоронивший ведьму-прародительницу? — тон стал намного холоднее и суровее. Кадзуха почувствовал всем телом, как вокруг Скары расходятся волны сдерживаемой внутри агрессии. — Ты упускаешь один момент, щенок, — он сильно ударил по столу, поднимаясь из-за стола. Тени в комнате дрогнули, подтягиваясь к нему. — Она предала меня первой. — Правда? Я такого не слышал, — мужчина так же ударил по столу, поднимаясь. Чашки пошатнулись, разливая часть содержимого на белую скатерть. — Папа! — Катарина подскочила с места, обхватывая ладонями руку отца, утягивая ее назад, и вместе с тем бросила многозначительный взгляд на Кадзуху, который привстал и позволил положить себе ладонь на плечо демона, привлекая его бешеный взгляд на себя.       Неожиданно тот стал спокойнее, и Скарамучча опустился на свое место, вздыхая.       «Что с ним происходит?» — вновь непонятная реакция заставила парня с удивлением посмотреть на демона, ожидая, что тот снова съязвит или еще что-то, но нет. — Что-ж, разберемся с этим позже, — вздохнул мужчина. — Меня зовут Михаил, — он все же представился, беря свою большую кружку и отпивая из нее чая и затем ставя обратно. — Последний вопрос. Свет победил в этой борьбе?       Вопрос оставил после себя тишину. Скарамучча и сам не знал, насколько продвинулся ангел. У него больше не было докладного листа, и посмотреть на весы он не мог. Но они с Катариной успели вовремя, из Кадзухи не успели вытравить грехи, а значит еще оставался шанс.       Демон бросил взгляд на парня, сидящего рядом, прикидывая, сколько времени у него понадобится на то, чтобы закончить дело. Два-три дня должно было хватить, но внутри что-то горело. Он не желал делать это так быстро и снова сводить с ума своего свидетеля. В голове раз за разом проносилась фраза, брошенная Розарией в пылу битвы: «Да ты просто влюбился в него, да? Поэтому твоя душа так пульсирует сейчас?» — Еще не победил, — выдохнул демон, пытаясь собрать мысли в кучу. — Если меня не отозвали, итог еще не решен, — скорее всего, ад до конца будет задерживать его наказание, уже точно зная, что Эребос продвинулся дальше многих в этом деле. — Отлично! — воскликнул Михаил, складывая руки на своей груди. — Тогда просто закончи с этим как можно быстрее. Если есть шанс, нужно надеяться на лучшее, верно говорю, Рина? — он посмотрел на девушку, которая от вопроса подавилась чаем. — А меня зачем спрашиваешь? — спросила та, вытирая губы о рукав домашней толстовки, в которую успела переодеться.       По гостинной разлился струящийся смех, и мужчина потрепал дочь по голове, улыбаясь ей, вновь заполняя голову Кадзухи неприятными мыслями. — Ванная должна была уже нагреться. Так что идите примите душ. На тумбочке лежит сменная одежда, — кивнул мужчина, следя за тем, как парни поднимаются из-за стола. — Комната прямо по коридору, последняя дверь слева, — бросил вдогонку он.