Секрет жатвы

      Кадзуха вернулся из душа первым и единственным. Скарамучча отказался, аргументируя тем, что он был создан из теней и не чувствовал, ни холода, ни жара, а грязь поля и мокрость снега испарились с него так же быстро, как и появились. На это можно было только вздохнуть. Парень не хотел признавать этого, но все же хотел принять ванную вместе. Отгоняя эти мысли от себя и закидывая в рот ложки салата, он заметил, как Катарина со своим отцом ушли в какую-то из комнат, оставляя Каэдэхару наедине с демоном. Кажется, это был тот самый шанс, когда можно было зажать Скару в угол своими вопросами. Но внутри парень все еще колебался, неуверенный в том, что хочет знать ответы на свои вопросы. — Что? — Демон перевел взгляд от окна, за которым шел снег, на Кадзуху. — Ты на меня уже минут пять смотришь. — У меня много вопросов, — ответил он, со вздохом откладывая ложку с тарелкой в сторону. — Я отвечу. Спрашивай. Уже нет смысла держать что-либо в секрете, — слегка отстраненно заметил Скара.       Он сам не хотел рассказывать слишком многого, но если это бы помогло выиграть у света хоть раз, то стоило рискнуть. И все же внутри разливалось нежелание, чтобы это заканчивалось. Если сказать, что демон запутался в том, что чувствует, это бы не описало масштабов проблемы ни на грамм. — Это я убивал людей? — задал свой первый вопрос Кадзуха, покачиваясь на стуле в нетерпении. Он боялся услышать ответ, но сделанного не воротишь. Мог ли он вообще это остановить? — Да, само твое существование как сосуда для грехов требует много энергии. Для Барбары эта энергия — вера. А для тебя — жизни людей, — пояснил Эребос, замечая, как взгляд его свидетеля упал на пол. — С этим ничего невозможно было поделать. — Что будет со мной после того, как одна из сторон выиграет? Если выиграет ад, я стану демоном? — спросил Каэдэхара, видя удивление на лице Скарамуччи. — Что? С чего ты это взял? — спросил он, пытаясь понять, что вообще привело парня к такой мысли. — Ты просто перестанешь видеть духов и продолжишь жить обычной жизнью. Разве что после смерти твоя душа попадет в ад, — вздохнул демон, зарываясь пальцами в собственные волосы. Вспоминая муки своей души, когда она только оказалась там, он не хотел, чтобы и Кадзуха испытал на себе это. Но это было непреложным законом. Даже если бы они не выиграли, его душа уже не считалась чистой для Небес. — Я обычный человек? — продолжил спрашивать парень, уже выводя из себя Эребоса. — С чего такие вопросы? Ты самый обычный человек. — Тогда что это?       Каэдэхара поднялся со своего места, обходя стол и становясь около демона. Парень поднял свою майку, где на оголенном животе и груди все еще краснели ожоги после экзорцизма. — Что это? — Скара протянул руку ближе к покрасневшим участкам, проходясь по ним пальцами. — Где ты успел снова получить травмы? — На экзорцизме, — Кадзуха опустил одежду вниз, занимая стул рядом с демоном. — Когда святая вода на меня капала. Из шрамов тоже текла кровь, — он показал ладони с белеющими на них пятнами, кожа под которыми оставалась красной. — Да быть этого не может, — прошептал себе под нос Эребос, приглядываясь к красноте на ладонях.       Он слышал о том, что иногда в битвах между ангелами и демонами появлялись подобные люди, но ни разу не встречался с этим вживую. Люди, перенесшие множество невзгод, не верящие ни во что и принявшие в себе кровь Дьявола без сопротивления души. Такое и правда было редкостью. — Похоже, ты истинный антихрист, — посмеялся демон, вновь расплываясь в привычной насмешливой улыбке. — Как мне повезло. Мне казалось, что то, что ты плохо впитываешь в себя грехи, это лишь результат промывки мозгов фанатиками, но кто бы мог подумать, что это из-за второго слоя души. — Какой еще второй слой души? — Кадзуха нахмурился, не понимая, про что говорил ему Скара. Из уроков, которые проходили в церкви, он прекрасно знал о том, кто такой антихрист, и никак не мог сопоставить это звание с самим собой. — Обычно душа человека всегда чиста, потому что перед тем, как она попадает в тело, проходит чистилище, но с твоей душой все иначе, — Демон ткнул пальцем в солнечное сплетение на груди Каэдэхары. — Она лишь сделала вид, что очистилась. Скорее всего, пожрала чистую душу и надела на себя ее оболочку. Поэтому мне так сложно было добраться до ее основания, и поэтому ты все еще не утонул в показанных мной грехах. Твоя душа изначально содержит в себе зародыш демона.       Слушая все это, Кадзуха почувствовал, как что-то внутри него откликается, подтверждая слова Скарамуччи. Он приложил руку к месту, которого коснулся демон, словно пытаясь почувствовать в себе что-то помимо бьющегося быстрее сердца. — В таком случае… Не исключено, что ты можешь стать демоном. Вот только если мы не выиграем, скорее всего тебя не оставят в покое ангелы.       Скарамучча отвел взгляд в сторону. У него снова не было выбора. На кону стоял мир людей, спокойное нахождение в нем и сам Кадзуха. Почему все так сильно усложнилось только из-за одного вопроса? Это раздражало. Эребос был готов пожертвовать миром, но вот своим свидетелем просто не мог. — Тогда… Что с тобой случилось, когда ты остался в церкви? Тебе что-то сказала сестра Розе? Ты ведешь себя странно, — все же решил продолжить свой допрос Каэдэхара, надеясь на честный ответ, но демон продолжил кривить душой. — Ничего такого. Я ее почти сразу же запечатал в ловушке, — ответил он, поднимаясь из-за стола и пытаясь сбежать от вопроса, но почувствовал, как его схватили за ладонь. — Почему ты меня постоянно отталкиваешь? — в глазах Кадзухи горел огонь, увидев который Скара даже на секунду замялся, понимая, насколько серьезным сейчас был его мессия. — Потому что мне запрещено касаться тебя.       «И только поэтому?» — спросил сам себя Скарамучча, предугадывая следующую фразу. — И только поэтому? Ты мне нравишься, Скарамучча, — выпалил парень, ощущая, как внутри сердце исходит от чрезмерной смелости его обладателя, порываясь пробиться через ребра.       Демон замер, чувствуя, словно время в этой комнате только что остановилось. Вот только часы продолжали тикать, отмеряя секунды стрелкой, перескакивающей по делениям. Эребос просто не мог сейчас дать своего ответа. Если он скажет, что его душа отзывается на чувства Кадзухи, это будет размыто. Если скажет, что может питаться лишь его грехами, пока душа его требует, это будет выглядеть так, словно ему только это и нужно. Но самый большой вопрос, возникший только что в голове, это почему он сейчас думает о том, как не задеть чувства подростка. Скарамучча вновь выбрал самый простой способ уйти от ответа.       Он резко прижал парня к столу, ставя обе руки по обе стороны от него. Замечая растерянность и вопрос в его глазах, он усмехнулся. — Простой человек спрашивает меня о чувствах? Их уже давно не осталось, — прошипел Скарамучча, но внезапно почувствовал руки на собственной шее, притягивающие вперед. — Спрашиваю. Потому что ты странно себя ведешь, — объяснил Каэдэхара, накрывая чужие губы своими, полностью смешивая все внутри Эребоса, заставляя переключится лишь на приятные ощущения от легкого укуса.       Внутри все затрепетало, добираясь до души, закованной в цепи. Та снова набухла, пытаясь вырвать свое существование из эфемерных оков, и с каждой секундой чувствовалось, как она буквально проедает их изнутри.       «Нельзя, нельзя» — думал про себя Скарамучча, все же прикрывая глаза и укладывая ладони на чужую спину, прижимая ближе к себе.       «Нельзя!» — еще раз пронеслось в мыслях, но уже громче, и заставило отскочить в сторону. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? — прошипел демон, прикрывая губы тыльной стороной ладони. — Я понимаю, что ты меня не воспринимаешь и продолжаешь играть, — бросил Кадзуха, выдыхая. Он мог додуматься до того, что романтические отношения между демоном и человеком были чем-то незаконным или вовсе запрещенным, но все их хождение по кругам без четкого обозначения начинало нервировать. — Нет, ты не понимаешь! — Тогда объясни!       Оторопев от крика Кадзухи, Скарамучча оказался загнан в невидимый угол. До этого момента его свидетель был послушным, пусть и делал что-то за гранью понимания, но не повышал на него своего голоса настолько сильно. Хотя нет, один раз было, но ситуация была не той. Или такой же? Голова уже болела от всех этих мыслей.       Каэдэхара терпеливо ждал, когда ему ответят, следя за сменой эмоций отражаемых на лице демона. Может быть и стоило еще надавить, но внутреннее раздражение заставило развернуться, уходя в коридор и по пути встречая Катарину, несущую в руках множество различных склянок. — Где гостевая комната? — бросил Кадзуха, пристально смотря на нее. — Второй этаж, дальняя дверь справа… Эй, что за тон? — спросила она, замечая, как парень уже уходит по лестнице наверх. — Даже спасибо за еду не сказал! — воскликнула она. В ответ прилетело лишь раздраженное: — Спасибо за еду!