Секрет жатвы

      Скара проследил за тем, как удаляется Кадзуха. Внутри него поселилось раздражение, такое же сильное, как и в его свидетеле. Он лишь пытался подобрать слова, но то, как бурно реагировал подросток, заставляло хмуриться. Ведь если сейчас что-то не изменить, то проникать в его душу и создавать с ней контакт будет сложнее. Это помешает выполнению задания.       Демон пошел вслед за Каэдэхарой, чуть не задевая ведьму плечом, которая все же смогла уклониться. — Да что с вами не так? — воскликнула Катарина, но едва ли ее слушали.       Поднявшись наверх, Скарамучча прошел сквозь нужную дверь, оказываясь в небольшой комнате с кроватью, освещенной лампами, окна которой были закрыты красными бархатными занавесками. «Почему они еще не свалились?» — спросил сам себя демон, замечая, в каком шатком положении находилась гардина. Но времени созерцать пространство не было. — Что? — спросил Кадзуха, присаживаясь на край кровати. Он точно разозлился, но почему-то это показалось по-детски забавным, и демон усмехнулся, подходя ближе. — А что ты хочешь от меня услышать? — спросил он, приближаясь лицом к чужому лицу, желая рассмотреть в глазах парня момент, когда тот действительно начнет кричать. Но Кадзуха, кажется, уже подостыл. Или же близость к нему на это так влияла? — Правду, — коротко ответил он, сжимая руками простыни.       Все же ощущать дыхание Скары так близко с собой было сложно. Он словно продолжал играть на его чувствах, то притупляя злость, то наоборот подстегивая. Кадзуха знал, что демону это, должно быть, нравилось, но вот ему самому от этого было лишь паршивее. Хотелось ясности во всем происходящем, а не барахтаться в море под названием «влюбленность».       Эребос в ответ вздохнул, отстраняясь. Как бы ни хотелось перевести эту тему, но от вопроса в лоб не убежишь. — Ни демонам, ни ангелам не разрешено касаться своих свидетелей вне отношения к этой борьбе, — ответил он, присаживаясь рядом с Каэдэхарой. — За это нас могут заменить или начать битву сначала. Но я не уверен в том, можно ли мне это делать сейчас. Если меня до сих пор не отозвали, значит в верховном суде идет противостояние, и вряд ли оно быстро закончится.       Кадзуха слушал внимательно, и половина его вопросов отпала, но он все еще не получил ответа на главный вопрос: что же на самом деле ощущает демон по отношению к нему? Правильно ли было сейчас настаивать на его ответе, но если не сейчас, то когда? Сколько еще времени он сможет отвечать на его вопросы? — Что тебе сказала Розария? — вновь задал этот вопрос Каэдэхара, внимательно наблюдая за эмоциями на чужом лице. Эребос не стал и в этот раз уходить от ответа. — Она сказала… что моя душа пульсирует из-за того, что я влюбился в тебя, — выдохнул он, замечая удивление мессии и порозовевшие щеки. — Тогда… — Я не могу остаться с тобой, — оборвал надежды парня Скарамучча, вместе с тем чувствуя новую волну пульсации в груди. Он не хотел признавать того, что просто боялся, и не только за себя, но и за Кадзуху. Если демон останется рядом с ним, то и за ним начнется охота или же его душа осквернится настолько сильно, что даже для перерождения ему будет путь закрыт. — Тогда я стану демоном. В этом случае все будет в порядке? — спросил Каэдэхара, наклоняясь чуть вперед, но внезапно получил щелбан в лоб, от которого пришлось отстраниться, прикрывая пальцами ушибленное место. — Дурак. Ты ведь не понимаешь, что такое быть демоном и через что тебе придется пройти. Не говори того, о чем не знаешь, — выдохнул Скара, складывая руки на груди. Одно воспоминание о муках, которые он перенес, вызывали внутри толику ужаса. — Мне все равно. Я смогу это сделать! — воскликнул парень, поднимаясь с кровати. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — добавил он, но уже тише, вызывая на лице улыбку. — Я над тобой издевался, проникал без спроса в разум, отталкивал, но ты все равно говоришь, что я тебе нравлюсь? — улыбка с лица пропала. Подобная привязанность со стороны Кадзухи не могла быть нормальной. Уж демон это понимал. Первая любовь почти всегда была глупой и бессмысленной. Но что было делать ему самому в этот момент, все равно оставалось загадкой, ведь, по всей видимости, он тоже влюбился. — Сегодня закончим с еще одним грехом, — Скарамучча поднялся со своего места, подходя ближе к парню. — Каким? Может быть, стоит просто перестать это делать? — спросил он, понимая, что эта мысль не могла быть осуществимой. — Если мы оставим все так, то человеческий мир поглотит свет, — заметил демон, осторожно касаясь чужой тени, вновь начиная перебирать струны. Не нужно было много мастерства, чтобы заставить хотеть его и так влюбленного человека. — Что ты делаешь? — спросил Кадзуха, внезапно ощущая, как ноги начали подкашиваться от томления, разлившегося по телу. Мысли вновь спутались, подбрасывая в голову неприличные картинки и желание быть только ближе к демону. В один момент парень осознал, какой именно грех шел дальше, но это не дало никакого облегчения. Струны души натянулись лишь сильнее от непонимания того, что с ним собрались делать. Как занимались сексом мужчина и женщина, парень знал и даже видел в церкви, но что было делать в их ситуации, оставалось лишь гадать. — Ложись спать. Ночь будет приятной, — прошептал тому на ухо Эребос с трепетом собственной души, видя, как на него смотрят горящие желанием слезящиеся глаза. Но даже так он не мог просто взять своего мессию сейчас. Иначе все будет слишком быстро, грех не сможет проникнуть глубже. И наказание за подобное не заставит себя долго ждать. — Стой, — воскликнул парень, чувствуя, как прямо в его руках демон распадается на туман.       Кадзуха вернулся в кровать, как ему и сказали. Но уснуть не получалось. Воспаленный мозг заставлял видеть перед глазами чужое лицо, практически чувствовать поцелуи и губы по всему телу, погружая в любовную лихорадку. От одной мысли, что что-то сегодня произойдет, низ живота сладко тянуло, заставляя накрыть возбуждение собственной ладонью, сжимая и выстанывая чужое имя в подушку, попутно проклиная. Парень впервые касался себя так, ощущая себя, словно делает что-то отвратительное, но при этом до безумия приятное. Каэдэхара до сих пор не мог поверить в то, что демон так просто ушел от него, оставив после такой подарок.       Но время шло, а голова, уставшая от возбуждения и всего дня, провалилась в дремоту, даже сейчас все еще видя перед глазами картинки нагого тела Скары. Как красивы были черные полосы теней, расходящихся по нему, как горели глаза. Теплые губы словно раз за разом уносили в омут с головой.       Скарамучча стоял за дверью, прислушиваясь к стонам и легкому шуршанию ткани. Кажется, Кадзуха уже забыл то, что ему нужно принять грех в себя, а не пытаться справиться с ним. Не было похоже, что тот вообще понимал, как с этим справляться, заставляя усердно думать над обходными путями. Но на самом деле больше, чем помочь ему, Эребос хотел помочь себе. Чувствуя легкий тремор в теле, он и сам осознал то, что возбудился от голоса за той стороной двери.       Простояв в одном положении пару часов, демон перестал слышать что либо в комнате.       «Он действительно смог уснуть?» — спросил он сам себя, проникая туманом под щель, оказываясь в комнате. Он осторожно прошел вперед, выключая светильник, но слуха коснулся новый стон, заставивший резко повернуться. Однако Кадзуха все еще лежал с закрытыми глазами.       «Неужели ему еще и снится это?» — Скарамучча подошел ближе, едва касаясь тени за спиной парня, проникая в его сознание. И все же лучше бы он этого не делал. Тело сдавило желанием от увиденного. — Ты сам виноват, — шикнул демон, упуская из виду то, что мог не смотреть на картинки в голове свидетеля и просто выйти из комнаты.       Он растворился в темной дымке, покрывая собой чужое тело. Прикасаться к мессии собственным созданным телом значило бы оставить на нем метки их близости. Возможно и был обходной путь запретов. Кадзуха просто не должен был знать о том, что Скарамучча его касался. Тогда и весы, оценивающие душу, возможно, не смогут увидеть причастности демона к впитыванию в себя греха. Да и сам он не расскажет никому о своих проделках.       Почему-то мысль о том, что сейчас он будет трогать все еще спящего парня, заставляла возбуждаться лишь сильнее, чувствуя новую волну желания, уходящую вниз живота, приятно скручивающую и сдавливающую.       Легким касанием тумана Скара потянул вниз одеяло, которое тот натягивал на себя с ярым рвением, словно избегая вида вставшего члена. В темноте все ощущалось по-другому, но Эребос и сам был создан из теней. Он чувствовал, где был край майки, и чувствовал, где край шорт, в один момент оголяя чужое тело, по которому едва ощутимо прошелся ладонью. — Скара… — тяжелый вздох сорвался с губ спящего, и тот перевернулся набок, заставляя демона лишь беззвучно посмеяться.       «Даже так? Ты ведь и не подозреваешь, насколько это может быть приятно, я прав?» — так же беззвучно спросил демон, накрывая ладонью, спрятанной за темнотой, эрекцию Кадзухи, заставляя того чуть вздрогнуть и что-то невнятно пробормотать. Жар чужого тела дразнил, заставляя рукой пройтись вверх и вниз по органу, ловя шумные вздохи и стоны, вновь спрятанные в подушку.       Эребос чувствовал, как время и терпение на игру начало уходить. Он сам не мог больше ждать, проникая туманом в плотно сжатое колечко мышц, ощупывая все внутри, наслаждаясь каждым вздрогом и тремором, проходящими по свидетелю.       Сквозь сон Каэдэхара чувствовал, что с ним что-то делают, но просыпаться и открываться от созерцания того, как он сам входит в чужое тело, прижимает к кровати и получает при этом неземное наслаждение, не хотелось. Он хотел продолжать смотреть на то, как медленными движениями внутри наказывает демона, извивающегося в руках, податливо тянущегося за добавкой и подмахивающего бедрами на каждое движение. Наверное, именно так и выглядело бы возмездие.       Кадзуха вновь застонал, чувствуя, как в его тело что-то проникает, добираясь до точки, пустившей импульс наслаждения по всему телу. Хотелось еще и еще. Он сам не понял, как опустился бедрами вниз, вновь вздрагивая во сне. По коже расходились мурашки и испарина от легких касаний, и он хотел хотя бы подсмотреть, что с ним происходит, но Скарамучча из сна резко притянул его, завлекая в глубокий поцелуй, оказываясь сидящим сверху, лишь глубже в себя принимая член парня, заставляя того выгнуться и простонать. — Не отвлекайся, — с этими словами картинка перед глазами запестрила красками, словно сливаясь с реальностью.       Демон слегка коснулся пальцами головы спящего, делая так, чтобы он не проснулся, и продолжил входить внутрь него пальцами, растягивая. Но совсем скоро и это надоело. Эребос еще ни разу не был насколько терпеливым по отношению к кому-либо. Обычно он входил почти сразу, будь то девушка или парень, но сейчас хотелось показать, насколько похоть может быть приятна. Скарамучча хотел заставить пропасть в ней Кадзуху вместе с ним самим. — Будет очень хорошо, но ты не должен просыпаться, — прошептал тот, оставляя легкий поцелуй невидимых губ на оголенной спине, и вытащил пальцы из Каэдэхары, приставляя ко входу уже свой член.       Возможность того, что от этого парень проснется, все еще была, но в какой-то момент стало все равно. Головка надавила на сфинктер, проникая внутрь практически без проблем и заставляя легкий вздох все же сорваться с губ демона. Перед его глазами пронеслись все мысли, которые он пытался от себя отогнать: насколько сильно хотел Кадзуху, насколько сильно желал его всего себе в личное распоряжение, насколько сильно терпел желание все это время. Стенки кишечника обволакивали плотно практически болезненно, и двигаться из-за позы было сложновато, но одна фраза, брошенная парнем через сон, оборвала все пути отступления: — Мгх… Скара, двигайся, прошу… — протянул парень, вновь пытаясь развернуться на спину, но демон не позволил, обнимая того своей дымкой за талию.       Каэдэхара видел перед глазами то, как на него смотрят с высока и все еще просто сидят. Это было невыносимо ощущать. Хотелось больше и быстрее. Он протянул руки вперед, хватая демона за бедра и подтягивая наверх, а после, не удерживая, опуская вниз, ловя ушами едва слышный стон с его стороны. — Я доставлю тебе безумное наслаждение, — прошептал тот, убирая чужие руки со своих бедер, и сам двинулся вверх и вниз, оставляя легкий шлепок от количества смазки, которую выделил член в нем. — Ты такой мокрый.       Смущающий, но вместе с тем возбуждающий шепот раздался прямо рядом с ухом, едва проходя через пелену сна.       Скарамучча двинулся пару раз вперед, на пробу входя в измученное возбуждением тело. Кадзуха продолжал пытаться опуститься вниз, даже находясь во сне, из-за чего демон мог лишь улыбаться, еще пару раз проходясь ладонью по чужой эрекции, вновь ловя тихий стон.       Хотелось окутать мессию полностью собой, взять со всех сторон, а затем сесть прямо на него, как в его сне, хотелось извести до обморока, но все эти желания разбивались о плотную мысль: «Он не должен проснуться».       Проведя мокрой от смазки ладонью вверх, демон коснулся соска на груди мессии, слегка сжимая и выкручивая, вновь выходя и входя внутрь членом, вновь выдыхая горячий воздух куда-то в лопатки. Сколько он уже не занимался сексом? Скарамучча чувствовал, как готов был кончить лишь от этого. Душа внутри трепетала, вновь разрушая часть оков. Но задумываться об этом не хотелось. Только вновь входить и чувствовать тепло чужого тела казалось действительно важным.       Совсем скоро бедра уже просто не могли остановиться, желая лишь быстрее и глубже, демон почти что чувствовал, как сходит с ума от этой опасной близости и ситуации. Но даже если бы Кадзуха сейчас проснулся, вновь обходя морок Эребоса, тот все равно не пожелал бы останавливаться.       Мысли о горячих губах, языке, вкусе крови заполняли разум, все же роняя стон куда-то в одеяло. Тело было почти на пике, и спустя еще пару глубоких толчков парень почувствовал, как внутри него что-то тихо трескается, распадается на мелкие осколки, едва позволяя выйти и кончить на спину ничего не подозревающего парня, который, по влаге на руке, кажется так же не сдержался, кончая с легким стоном, выгибаясь под темным туманом.       Тело Кадзухи расслабилось, он почувствовал это даже через плотную картинку сна. Уже в следующий миг видение потемнело, но желание видеть, как Скара улыбается ему, оставляя поцелуи на шее и вновь насаживается на член, никуда не делось.       Глаза с трудом открылись, замечая, что в комнате было темно. Каэдэхара попытался приподняться, но тело внезапно заныло, приковывая его обратно к кровати.       «Что? Что это?» — спросил он сам себя, осознавая, что лежал полностью голый с собственной спермой на животе. Это заставило покраснеть, прикрывая глаза ладонью, и задаться вопросом: неужели он кончил лишь ото сна? Но едва ли это было так. Ведь тогда почему сзади все горело и сжималось?       Предположение о том, что с ним произошло, показалось слишком нереальным, но в то же время логичным ввиду того, насколько странной стала жизнь за последний месяц. И все же мысль о том, что Кадзуха сам с собой это сделал, казалась от части логичнее, чем мысль о том, что Скарамучча не выдержал и занялся с ним любовью, пока тот спал.