Секрет жатвы

      Комната Скарамуччи встретила своего хозяина и гостя теплым светом адского пламени. — Я отправлю тебя на пару дней в мир людей, — тихо произнес Эребос, разворачиваясь лицом к Кадзухе.       Это заставило парня нахмуриться. Он не был против покинуть ад даже на год, но только вместе со Скарой, и зная, что именно его ждет, уходить никуда не хотелось. Казалось, было бы проще дождаться демона в его доме, пусть и заняло бы это скорее всего больше года. — Почему демоны так беспокоятся о сохранности цепей? Почему так нужно запирать все чувства? — Каэдэхара задал, наверное, один из своих самых крупных вопросов.       Он пытался узнать, что не так со Скарой еще во время того, когда они стремились к победе, но тогда демон не хотел отвечать четко. Возможно, хоть сейчас разговор обойдется без увиливаний и сокрытия истины.       Скарамучча вздохнул, опускаясь на деревянный стул, стоящий возле стола. Он бы и дальше не хотел рассказывать об этом, но ввиду того, что Кадзуха сам стал демоном, ему нужно было знать о рисках привязанности и, тем более, любви к людям. — Ты уже понял, что людские души чисты и сильны. Они способны разбивать оковы, если душа демона будет рваться к душе человека. Вместе с потерей оков демон лишается части своих сил. Мы убиваем тех, у кого оковы полностью разрушились. На их души уже невозможно поставить новые, — продолжал объяснять Эребос, но почему-то поднимать глаза на Кадзуху не хотелось. Это было странно, ведь ничего странного он не говорил, но все же, стоило ли скрывать и раньше это? Скара отдавал себе отчет, что ему просто не хотелось отталкивать от себя мессию ранее, но и так делал это иными путями. — Тогда почему твои оковы треснули после обряда?       Подойдя ближе к демону, Кэдэхара хотел бы, чтобы тот посмотрел на него, но он замолчал, долго не отвечая ничего. — Я не знаю, почему это произошло, — выдохнул Скарамучча, прикрывая глаза, вновь вспоминая то, что ему показал Кадзуха.       Холод воды и онемение тела ощущались так же четко, как первые века жизни в аду. Парню казалось, что он окончательно избавился от теней прошлого, но сейчас те прорвались через стену времени, поставленную демоном. — Ты снова уходишь от ответа. Это моя вина, правильно? Что я сделал? — повторил вопрос парень, сжимая в руках плечи Скары, заставляя его отклониться назад и посмотреть в глаза.       Почувствовав, что его снова прижали к стенке, тот раздраженно выдохнул. Ему совсем не нравилось, что с ним это происходило. Ранее полностью свободный и делающий, что только вздумается, почему-то он не мог заставить себя врать перед Кадзухой. Возможно, в этом была виновата любовь, разрушившая часть клетки души, но, может, причиной того было и то, что мессия оказался первым, кто проявлял искреннюю преданность и желание находиться рядом. — «Надави на него еще немного. Он так и продолжит молчать», — посоветовала Кусари, но ее советов в данной ситуации слушать не хотелось.       Каэдэхара вовсе не хотел давить, ведь если даже сейчас Эребос не хотел рассказывать, то ему нужно было дать время. В их ситуации торопиться с чем-либо не было смысла, но новые слова дали понять, что ждать не придется. — Одна из твоих способностей — показывать страхи, — все же продолжил демон, вздыхая. — Ты перенес меня в момент смерти, но я все равно не знаю, почему оковы треснули.       Тяжело вздохнув, Кадзуха понял, что он вновь приносил лишь неудобства. Почему он не мог все это контролировать?       Наклонившись вперед, парень обнял Скару за плечи, прижимая к себе. Чувствуя тепло, исходящее от его тела, Каэдэхара ощутил, как его собственная душа дрогнула. — Прости, я не знал, что могу сделать что-то подобное, — произнес он, оставляя легкий поцелуй на чужом плече у начала черной майки.       «Он действительно стал таким хитрым или просто притворяется?» — спросил сам себя Эребос. Тревоги отпустили его голову лишь от одного действия Кадзухи. Комфорт, который он ощущал рядом с этим парнем, продолжал казаться чем-то мимолетным, но разве этим нельзя было насладиться хотя бы сейчас?       Протянув руки вперед, Скарамучча ухватился ладонями за талию демона, заставляя сесть его на свои колени. Он уложил руки на его плечи, отстраняя его от себя, чтобы посмотреть в глаза. Стало немного забавно от того, что в голову приходило сравнение их цвета с кровью. Но это даже нравилось.       Проведя подушечками пальцев от шеи к щеке, Эребос притянул парня ближе к себе, улыбнувшись на вопрос, с которым на него посмотрели. — Ты хорошо постарался, поэтому заслужил награду. Или уже не хочешь? — спросил он в чужие губы.       Дрогнув от такой внезапной перемены настроения между ними, Кадзуха накрыл ладонь демона своей, улыбнувшись в ответ. — «Сколько можно тянуть? Вы так и продолжите играть друг с другом?» — спросил голос в голове, заставляющий скосить глаза в сторону, недовольно смотря на оковы, плотно сидящие на запястье. — Не знаю, что она тебе говорит, но не отводи от меня взгляда, — недовольно сказал демон, укладывая вторую руку на шею Кадзухи, все же притягивая к своим губам, касаясь ими его губ.       Поцелуй получался тягучим и долгим. Отрываться не хотелось ни на секунду, продолжать ощущать себя живым и чувствовать руки, завлекающие ближе в объятья, стало таким естественным. В этот момент Скара мог думать лишь о том, что теперь Каэдэхара навсегда останется лишь его демоном и будет принадлежать лишь ему. Наверное, в его словах ранее была истина. Потому что если первым в их безумной жизни умрет именно Кадзуха, то демон так же умрет вслед за ним. Казалось, что смысла в другом для него не осталось, или же это посеянная любовь настолько сводила с ума наряду с чужим языком изучающим его, как в первый раз.       Потребовалось около десяти минут, чтобы парни все же отстранились друг от друга. Голову Скарамуччи вновь заполнило желанием чужого тела, но он продолжал прижимать Каэдэхару к себе, лишь слегка прикусив его за плечо сквозь ткань халата. Он сам не знал зачем сдерживался, возможно, по привычке. Но понимание того, куда ему сейчас нужно было идти, возвращало на землю. — Скара, какой у тебя грех? — спросил Кадзуха, лежа головой на плече парня, не мешая тому кусаться. Это было странно, но забавно. — С чего такие вопросы? — Эребос отстранился от своего занятия, рассматривая белые волосы перед носом. — Просто интересно, — улыбнулся парень в ответ. — Если так интересно, скажу, как вернусь с горы наказаний, — ехидно посмеялся Скарамучча, поднимаясь со стула, заодно прихватывая с собой Каэдэхару, которого пересадил на кровать.       На подобное пришлось лишь вздохнуть. В чем была проблема рассказать все без подобных игр, Кадзуха не понимал, но сейчас волновало больше другое. — После той горы… Ты потеряешь свои чувства?       Новый вопрос заставил Скарамуччу выдохнуть. Он и сам не знал, что будет с его любовью и со всем тем, что он начал ощущать. Думать об этом не хотелось, с ним в любом случае останутся воспоминания, а в воспоминаниях хранится большая часть всего. Демон будет помнить, этого должно было быть достаточно, чтобы не забывать. — Разберемся со всем позже.       Скара приложил руку к тени самого Кадзухи и слегка потянул ее вверх, сплетая небольшой амулет, который позже протянул в руки парню. — Если я не вернусь через два-три дня, с его помощью сможешь пройти через тени сюда. Пока будешь в мире людей, попроси Вельзевула рассказать, как пользоваться оставшейся частью твоих сил, и попробуй что-нибудь выяснить о Розарии. Но не лезь снова на рожон, — объяснил он, замечая тревогу в глазах младшего.       Рассмотрев черный ромбовидный амулет с серебристой пряжкой в виде иероглифа со всех сторон, демон встал со своего места. Он хотел обнять Скарамуччу на прощание, но перед глазами скопился туман, уносящий на кухню в квартире Михаила.       Время в мире людей и правда текло гораздо медленнее, чем в аду. Вместе с беседой внутри тени прошло около часа-двух, но тут все только допивали свой чай, о чем-то разговаривая. — Что? Кадзуха?       Первой присутствие демона заметила Катарина, которая развернулась на стуле, чтобы взять со столешницы сахарницу. Взгляды тут же переключились на появившегося из неоткуда гостя. — А где Скара? Почему ты один? — ведьма поднялась из-за стола, поправляя майку.       Наверное, Кадзуха и впрямь выглядел очень тревожно, ведь и глаза остальных отражали какое-то беспокойство.       Сжав в руке амулет, который дал ему Эребос, парень вздохнул, присаживаясь на свое место за столом. Не хотелось ни о чем рассказывать, но и сидеть без дела, в то время как возлюбленному приходится проходить через боль, он не мог себе позволить. — Вы встретились с Баал? Вероятно, этого угрюмыша отправили на гору наказаний? — задумчиво спросил Итто, съедая еще одно печенье. Он единственный из всех выглядел максимально спокойно, покачиваясь из стороны в сторону на своем стуле. — «Не думаю, что он забудет о своей любви, поэтому просто доверься ему и жди. Эребос очень гордый, если он сам себе пообещал любить тебя и вернуться, то волноваться ни о чем не придется», — Кусари говорила спокойно, наверное, именно это заставило Кадзуху взять себя в руки и не паниковать раньше времени. Ему действительно сейчас оставалось только довериться. — На гору наказаний? Туда, где мучают души? — переспросила Катарина, отвлекаясь на своего демона. — Да, но не волнуйтесь, он уже не раз туда наведывался ахаха. Правительница любит такие наказания, — посмеялся Вельзевул, зачесывая свои волосы назад. — Даже я туда попадал пару раз. — Она приказала нам работать с вами тремя и тихо разобраться в происходящем.       Кадзуха взял свою кружку, покручивая ее в руках. Та оказалась все еще теплой. От этой разницы в течении времени голова немного путалась, пытаясь достроить логику того, почему он будто бы вернулся в прошлое. — Это не так плохо, — заметил Михаил. — Лучше всего работать небольшой группой, чтобы не вызывать подозрений.       Он встал со стула, подходя к Каэдэхаре, на плечо которого положил свою ладонь. — Я до сих пор против того, что вы с Катариной устроили, но ты встретился с тем, кого хотел увидеть, а она получила то, что хотела. Даже так, после того, как мы со всем закончим, я буду рад, если ты будешь нас навещать, — улыбнулся мужчина.       Такого его выражения на лице парень уже долго не видел. Михаил умел улыбаться по-отцовскому тепло и располагать к себе. Внутри стало еще немного легче, хотя раньше доброта Михаила порой вызывала плохие воспоминания, но не сейчас. Оставалось лишь дождаться, когда вернется Скара, и заодно разузнать хоть что-то про Розарию.