Секрет жатвы

      Чаепитие закончилось уже через десять минут, и все начали понемногу расходиться. Кадзуха вызвался прибрать посуду, Михаил вернулся в свою комнату, чтобы поспать оставшиеся несколько часов до утра и до выхода на работу, Катарина достаточно долго ждала, когда парень закончит уборку, но он сам решил отправить ее в комнату, но без ее демона. — Господин… Вельзевул, — начал было Каэдэхара, так и не определившись, как именно ему нужно было обращаться к призванному ведьмой демону. — Ну-ну, ахаха, не стоит формальностей! Мы даже не в аду! Зови меня просто Итто, — как всегда громко воскликнул тот, захватывая Кадзуху в объятия под свою руку, вместе с тем разбрасывая белокурые пряди по голове.       Слегка посмеявшись с подобного поведения одного из генералов, парень вздохнул. Ему больше хотелось, чтобы сам Скарамучча показал ему все, что демоны могли делать, и рассказал, как, например, очищать себя от грязи или создавать одежду, но раз он попросил спросить об этом Вельзевула, то стоило так и поступить. В конце концов, мало ли что могло произойти за два-три дня. Хотя бы стоило узнать, что в принципе для него стало возможным. — Ты можешь научить меня основному, что умеют демоны? — спросил он, стараясь повернуться в слишком крепкой хватке, чтобы посмотреть в лицо Итто. — Как? Скара тебя не научил? — спросил тот в ответ, вместе с тем заставляя поднять вверх брови.       Каэдэхара еще ни разу не слышал, чтобы Эребоса называли именно Скарамуччей, а не Эребосом. Катарина оставалась исключением, потому как не знала, что он был Эребосом, как только впервые встретила демона. Мессии почему-то казалось, что тот просто придумал себе рандомное имя, в котором не было ничего такого, а Кадзуха уже банально привык его называть именно Скарой, да и он, похоже, не возражал. — Не научил… Не успел… Постой, почему ты его зовешь Скарой? Разве это не первое попавшееся имя? — озвучил свой вопрос парень, замечая задумчивость на лице Итто.       Тот потирал подбородок пальцами, смотря куда-то в потолок, будто раздумывал, стоит ли говорить об этом в принципе. — Скорее странным можно назвать то, что он назвался тебе этим именем, — все же ответил генерал, выпуская из рук Кадзуху, который не удержался от того, чтобы слегка помассировать уже затекшую шею. — Это прозвище ему дал господин Вассаго, как насмешку, и первое время между этими двумя происходили стычки, угрюмыш все кричал, что ему оно не нравится, но, по всей видимости, привык к этому имени слишком сильно, — не выходя из своей задумчивости, рассказал Итто, после чего ухмыльнулся. — А хочешь, расскажу секрет? Хочешь узнать, как его звали в его человеческой жизни? — он наклонился ближе к Каэдэхаре, заглядывая в его глаза, явно надеясь, что тот захочет узнать.       Выбитый из колеи тем, что только что услышал, Кадзуха сомневался в том, стоит ли ему таким образом узнавать о первоначальном имени Эребоса, но интерес проедал изнутри, а Кусари подлила в него лишь больше бензина:       «Давай спросим, мне тоже крайне интересно. Он всегда был таким скрытным, не думаю, что в другое время получится узнать о его первом имени». — Только не говори, что я тебе его назвал ахаха! — Вельзевулу явно не требовалось согласие на разглашение такой информации, и он еще какое-то время смеялся, уперев руки в бока, но после нагнулся прямо к уху. — Его назвали при рождении Куникудзуси. Говорят, его мать была сосланной наложницей одного из правителей тогда еще феодально раздробленной страны и настолько сильно ненавидела и сына, и отца, что в итоге решила назвать его именно так, а после повесилась на его глазах.       Кажется, эту информацию Кадзухе и правда нужно было узнать со слов самого Скарамуччи, а не со слов Итто. Парень бы хотел поскорее забыть узнанное, но в голове крутилось странное чувство сожаления. Быть может, самому Эребосу было во много раз хуже в своей прошлой жизни, чем ему самому, и тогда становилось ясно, отчего так разозлился демон. Быть может, Скара не хотел расставаться со своей жизнью, несмотря на ее тяжесть, а Каэдэхара так просто все решил.       «Я даже предположить о таком не могла», — вздохнула Кусари, а вслед за ней вздохнул и парень. — Разве это не веселый виток судьбы? Он ведь и правда тогда, вернувшись в мир людей, устроил целый геноцид!       Смотря на задорно посмеивающегося Вельзевула, Кадзуха не мог понять, зачем смеяться над подобным. Слово «демон» начало приобретать гораздо больше красок и значения. Парень и правда пока что не вписывался в их число. Вассаго, который развязал целую охоту на него, Вельзевул, который и казался вполне веселым, но при этом смеющимся с вещей, над которыми смеяться у людей не принято, демон-паук, пожирающий каждого, кто заходит на его территорию, да и сам Эребос, был достаточно жесток. Хотя так ли сильно отличался от них Каэдэхара? Он сам, поддавшись голоду, готов был съесть душу даже любимого демона. — Ты можешь меня научить основам? — стараясь не думать об этом всем, Кадзуха вернул разговор в первоначальное русло. — Дай угадаю, Эребос попросил спросить меня? Да? — тот улыбнулся в ответ. — Не думаю, что Баал была столь наивной, чтобы просто поверить ему на слово и не залезть в воспоминания. Так что она уже знает, что меня призвал человек, ему больше нечем меня шантажировать, — пожал плечами Итто, но по его ухмылке Каэдэхара понял, что за ней последует сделка, и оказался прав. — Ты же знаешь, я тоже демон чревоугодия, твое тело и силы как мессии оказались достаточно вкусными, чтобы вызвать меня.       «Кадзуха, тебе нельзя ни на что соглашаться. Если верить записям, которые я читала в гримуарах, он съест большую часть твоей силы и обратит ее в свою», — предупредила Кусари, и от хищного взгляда, направленного на него, парень чуть отшатнулся, упирась руками о кухонную плиту. — Ха-ха-ха! Я тебя напугал? Страшно же, да? — посмеялся тот, вгоняя в смятение демона. — Но все же я не могу сделать это за просто так, иначе какой из меня демон? Я могу научить тебя основам, но взамен ты найдешь для меня самое сильное и страшное существо этого города, чтобы я смог наесться силой до отвала, — хмыкнул Итто. — Ну как? Замечательно же! Я не стану есть твою силу, — улыбнулся он, но от чего-то по телу Каэдэхары прошлась сотня мурашек. — Хорошо, я сделаю это, — кивнул он, до конца не понимая, на что именно соглашается. — Вот так-то лучше, дружище! Буду ждать завтра прекрасный ужин ха-ха-ха! — Вельзевул похлопал по плечу демона, выходя с кухни.       «Ты уже забыл о том, что пообещал Эребосу не влезать в неприятности?» — спросила ведьма в голове, на что Кадзуха лишь вздохнул.       Он помнил о своем обещании, но с другой стороны, кто, как не генерал, мог обучить его всему, лучше, чем кто бы то ни было. К тому же Итто оставался демоном чревоугодия и понимал силы Каэдэхары, возможно, лучше, чем кто бы то ни было.       С самого утра демон отправился бродить по заснеженной столице, разве что переодевшись в джинсы с темной кофтой, которые оставались в его шкафу после смерти. Для него не стало неожиданностью, что он больше не различал температур. Все вокруг ходили в пуховиках, шубах, высоких сапогах, шапках и шарфах. На уличном градуснике, висевшем в квартире Катарины и Михаила, шкала температур опустилась до минус пятнадцати, а окно покрылось легкими морозными узорами. В момент, когда Кадзуха ушел, Катарина еще спала после ночи, проведенной за изучением заклятий, Итто продолжал лежать с комиксом в руках, не обращая внимания ни на что, а Михаил ушел достаточно рано. Но вряд ли бы сейчас Каэдэхару кто-то стал ограничивать в действиях. Скарамуччи, который мог озаботиться тем, куда направился парень, не было, а для остальных он уже стал достаточно сильным, чтобы постоять за себя.       За снегом, летящим колючими иглами прямо в лицо из-за порывов ветра со стороны реки, парень едва мог различить что-то. Даже идущие навстречу прохожие, в непонимании оглядывающиеся на незнакомца, одетого явно не по погоде, появлялись в кругу зрения только за пару метров до встречи с ними.       Кадзуха уже успел заметить странные силуэты призраков, находящиеся в подворотнях, на остановках, где-то витавших. Оказалось, что, как мессия, он все равно не видел всего. Наверное, до взгляда парня в тот момент доходили лишь самые сильные духи. Сейчас подобное зрение могло бы ему помочь куда больше, чем старание определить силу лишь по душе.       Устав от бессмысленного скитания по городу, демон завернул в одну из подворотен, замечая компанию каких-то школьников, тыкающих веткой в мертвое тело кота. — Говорят, во время войн ели кошек, может, попробуем? — спросил один из троих.       Кадзуха зашел за мусорный бак. И, хотя у него не появлялось желания слушать их разговоры, это происходило само по себе. — Фу! Витя, тебя дома не кормят? — проронил девичий голос. За плотными темными пуховиками и шапками Каэдэхара даже не понял, что среди присутствующих не все были парнями. — А по-моему, забавная идея. Он все равно мертв. У кого на хате готовить будем? — посмеялся еще один голос, настолько писклявый, что Кадзуха почувствовал, как у него лишь от одной фразы разболелась голова. — Вы, два придурка, совсем границ не видите? Разве нам не стоит просто похоронить его? — Ань, ты скучная. Разве тебе самой не интересно? — спросил первый голос. — Нет, это без меня.       По шелесту одежды было понятно, что она поднялась с места, направляясь в сторону мусорки, где стоял демон. Но, когда шаги приблизились настолько, что уже можно было увидеть девушку, Кадзуха не увидел там никого, кроме потемневших следов на толстом слое снега.       Он не чувствовал страха, но это заставило удивиться. Демон выглянул из-за мусорного бака, замечая, что там больше никого не было. Темнота опускалась на переулок вместе с серым небом, темнеющим на глазах. Нет, так быстро оно не могло потемнеть, казалось, словно время для этого пространства стало таким же быстрым, как для ада.       «Ты действительно мастер искать себе неприятности на одно место. Поздравляю, мы угодили в ловушку какого-то высокорангового духа, — раздраженно вздохнула ведьма. — Я же говорила не соглашаться на условия Вельзевула, чем ты слушал? Думаешь, что демоны и ангелы самые сильные в этом мире? Некоторые блуждающие духи могут достигать уровня королевы преисподней», — заявила та, на что Кадзуха вздохнул. — Почему ты мне раньше это не объясняла? — спросил он, но услышал лишь раздраженный хмык в ответ.       «Нужно было сразу старушку слушать», — коротко ответила она, после чего замолчала вовсе.       Осмотревшись вокруг, Каэдэхара не заметил ничего, что могло бы означать присутствие духа. Стало темно, вдали, кажется, зажегся уличный фонарь. Казалось, будто ночь просто решила застать демона врасплох и наступить раньше времени. — Ты сможешь вытащить нас отсюда? — спросил парень, все же начиная ощущать напряжение в атмосфере. Оно понемногу сгущалось, становясь все ближе и сильнее, дергая за ниточки нервов. Демон пытался судорожно сообразить, что ему нужно было делать. Он бы сразу мог призвать куклу, но куда бить, если не видишь вокруг никакого объекта?       «Смогла бы, но для этого нужно рисовать пиктограмму. Ты не сможешь сейчас так четко руководить моими действиями».       На подобное оставалось лишь вздохнуть, но воздух отказывался проникать в легкие, заставляя Каэдэхару замереть на месте. Он не успел заметить, как пространство начало дрожать вместе с его собственным телом. — Кто там? Витя, посмотри! — воскликнул девичий голос, пробившийся через острый писк, который уловил демон.       Его душа сжалась, но не от эмоций, ее что-то держало в тисках, будто невидимая рука проникла внутрь его и сжала в пальцах, руководя всем, что чувствовал и не чувствовал демон.       Услышав детскую беготню и громкие крики, Кадзуха снова выглянул из-за своего укрытия, чтобы убедиться в том, что все точно услышал и над ним просто не издевался мозг. Но лучше бы он продолжал ждать на месте с закрытыми глазами.       Перед глазами находился огромный костлявый кот, размером выше третьего этажа с порванным ухом и облезшей шерстью. Он улыбался, словно человек, обнажая острые клыки, с которых падала гниющая плоть, оставляя на снегу темные разводы. Глаза горели во тьме белой пеленой незрячести, а в лапах он держал детей, взявшихся за руки. Их головы были пришиты к плечам, как и улыбки, натянутые толстой черной нитью к ушам. Распахнутые веки глаз, подшитые к щекам и лбу, кровоточили, по их состоянию и бегающим глазам стало понятно: они были еще живы.       Кадзуха судорожно вдохнул. Дети не были видением, когда он только пришел сюда. Они пропали на его глазах и теперь же, пытаясь что-то сказать и разжать соединенные руки, болтались в воздухе. Они старались открыть рот и закричать, но выходили лишь сдавленные хрипы.       «Кадзуха, послушай меня, сиди на месте. Это существо пришло не за тобой», — строго проговорила Кусари.       Внутри парня началась самая настоящая борьба. Если он выйдет из-за укрытия, скорее всего окажется сшит с этими детьми, если он останется сидеть тут, то даже шанса на их спасение не останется. Но в этот момент оставшиеся капли человечности прервало понимание того, что ему было все равно. Он знал, что это неправильно, но он не чувствовал ни жалости, ни сочувствия к этим детям. Ему нужно было лишь вернуться к Итто и передать ему информацию о местонахождении найденного существа.       За потоком своих мыслей о правильном и неправильном Каэдэхара практически упустил из виду то, что произошло дальше.       Громкий лязг прорезал слух наряду со сдавленным хрипом. Кот открыл челюсти, выпуская смрад гниющей плоти наружу. С уголков его пасти полилось что-то желтовато-отвратительное. Дети в его лапах затряслись, мотая ногами, пытаясь оторвать ладони друг от друга. Только сейчас Кадзуха заметил, что те держали между собой все те же нити, пускающие капли крови от каждого движения.       Подняв связанных высоко над головой, существо, не выпуская ладони первого мальчика, заглотило всех троих, сдавлено пытаясь отхаркнуть обратно.       Парню казалось, что в теле демона он больше не испытает тошнотворных позывов, но в тот момент, когда кот поднял лапу, вытягивая сшитых детей из себя, демону захотелось закрыть глаза и запрокинуть голову. Человеческие рефлексы все еще оставались в голове.       Кожа детей оказалась обожжена, она отпадала на глазах, а одежда на них почти полностью растворилась. Существо вновь проглотило их, вновь вытянуло из себя, вновь проглотило, и Кадзуха упорно не понимал, почему смотрит на это. Его тело будто что-то держало, а кот хрипел, содрогался в тошноте, но вновь, раз за разом доставал уже мертвых детей из себя, в конце концов выплевывая их кости на землю. Из-за его клыков вновь полилась желтоватая жидкость, в одну секунду растворяющая оставшиеся части того, что он съел с едким шипением.       Кот развернулся. Скрипя собственными костями, обтянутыми изодранной шерстью, он направился вдоль по улице, унося за собой ночь, окутавшую округу.       Тремор в теле постепенно начал отступать, а воздух вновь начал спокойно проникать в легкие демона. Он присел на снег у места, где прятался, зарываясь пальцами в волосы.       «Что с тобой? Мы нашли вполне сильное существо, нужно рассказать Итто», — заметила Кусари, но Кадзуха продолжал сжимать до боли свои волосы.       Он не боялся этого существа, но его тело дрожало от его силы. Он не чувствовал жалости к детям, но мозг продолжил говорить, что так не должно было быть. Он должен был попытаться сделать хоть что-то, но не хотел. Ему было все равно, как демону, но человеческое мышление не желало мириться с собственным безразличием. Наверное, это было хорошо, что теперь его не могли тревожить чьи-либо смерти, но отсутствие эмоций не нравилось. Каэдэхара мог смеяться над чем-то смешным или мог волноваться, но только сейчас понял, что все эти подлинные эмоции он ощущал только рядом со Скарой. Остальное его не трогало. Даже над поступками Итто, кажется, он смеялся лишь из привычки.       «Кадзуха? Ответь хоть что-то». — Да, нужно идти, — проговорил он, поднимаясь с места. Больше слов в нем не оставалось. Он просто плелся обратно по улице, стараясь не смотреть назад, чтобы не погружаться в те же мысли заново.