Секрет жатвы

      Морозный воздух обжигал легкие своим холодом. На ресницах Кадзухи скапливались белые пушинки снега, падающего с серого неба. Белая чистота, окутывающая округу, будто бы останавливала время для всего, и послушнику действительно хотелось, чтобы это было так. Вот только он продолжал стоять, опираясь на свою лопату, которую ему выдали для уборки снега с тропинки, ведущей на кладбище.       Все начали суетиться еще пару дней назад. Младшие дети вырезали снежинки из бумаги, дети постарше развешивали их и украшали свои комнаты. В этом году главный священник разрешил украсить даже главный молитвенный зал, только строго-настрого наказал не трогать статую Девы Марии. Некоторых послушников с самого утра мучали хором, а старшие сестры убежали помогать на кухню. За неимением альтернатив Кадзуха, которого особо никто не хотел брать в свою компанию из-за отстраненности и его противоречащих учению мыслям, остался единственным, на кого можно было повесить задание по чистке дорожки.       Еще раз тяжело вздохнув, парень продолжил работать лопатой, убирая тонкий слой, накопившийся за время начала снегопадов. Во всяком случае тут было тихо и спокойно. — Кадзуха! Все хорошо? — спросил голос со стороны, вырывая из мыслей.       На улицу выскочила девушка, закутанная в шаль, чтобы не замерзнуть. Барбара как всегда была действительно энергична, но Каэдэхара лишь скосил глаза в сторону от нее. — Да, я почти закончил, — кивнул он в ответ, рассматривая очищенную темную кладку. Начинал он от кладбища, чувствуя себя там более комфортно, чем у церкви. — Брат Джонн закончил свою часть работы, он тебя подменит. Меня попросили позвать тебя обратно. Заходи, сестры уже закончили с обедом, — улыбнулась Барбара, после чего скрылась за дверью.       В церкви действительно стало более красочно, чем обычно. Вычищенные комнаты практически блестели, суета стала дополнением к развешенным повсюду бумажным гирляндам и снежинкам, а запах свежеприготовленных печений наполнял легкие своей сладостью и вместе с тем дразнил желудок. Только сейчас Кадзуха понял, что проголодался и устал, пока занимался физическим трудом.       Он прошел в столовую, где большинство столов совместили в три длинных. На них дымились чашки чая, и уже была разложена еда. Да, за это парень действительно любил Новый Год. Еды давали много, готовили сладости и разливали какао, хотя то по вкусу не могло радовать. Скорее всего его просто готовили на воде.       Присев за свое место за столом, парень рассматривал, как кто-то ест, как кто-то уже уходит, не было никакой последовательности принятия пищи, и можно было не волноваться о том, что обед закончится по расписанию. — Ты хорошо постарался.       Рядом с ним села сестра Михаэлла. Ее голос звучал слегка надорвано, а хрипотца оставляла за собой странное ощущение неправильности. Видимо, несколько часов тренировки с детским хором могут заставить охрипнуть даже опытную певицу. — Сложно было? Ты смог почти закончить за три часа, — улыбнулась девушка, проведя ладонью по холодным волосам.       Ее прикосновения навевали тоску на сердце, и Каэдэхара предпочел чуть отсесть в сторону, стараясь не вспоминать свою маму. — Все хорошо, не сложно. Мне нравится тишина, поэтому немного отдохнул от вчерашнего дня, — проговорил парень, принимаясь за чуть теплую картошку с мясным рагу. Было не очень вкусно, но с голода съешь все что угодно. — Не забудь после еды забрать печенье. Сестры в этот раз приготовили больше, чем нужно, поэтому мешочки покрупнее.       Михаэлла отпила из кружки чая, так же принимаясь за еду.       Остальное время они сидели молча, но так даже было лучше. К вечеру все равно с Кадзухой начнут общаться. Во время праздников ни у кого не появляется мыслей, которые бы заставили задумываться о темах разговора и делах, но даже так Каэдэхара придумал, как ему избежать всех проповедей и выступлений, чтобы не оказываться в самой гуще церковной жизни. Он планировал убежать за полчаса до начала всех сборов на кладбище и посидеть в одиночестве.       И все же дела все равно пошли не по плану. Ближе к вечеру парня поймала Барбара, практически насильно уводя в толпу собравшихся, которые уже начали распевать молитвы, вторя голосу главного священника. Затем было выступление хора и творческая самодеятельность. Дети в костюмах снежинок разыгрывали сказку о девочке со спичками, выступали с танцевальными номерами и играли на органе, напитывая собой все окружение духом утренников, которые Кадзуха помнил из своего детства. Наверное, это все же немного приподнимало настроение, и после, когда всем раздали по кружке теплого какао, выпустив на вечернюю улицу, освещенную выставленными фонарями, внутри все расслабилось.       Младшие дети быстро завлекли Кадзуху в свои игры, то кидаясь снежками, то играя в догонялки, то вовсе дергая во все стороны. — Постойте, я уже устал! — выпалил парень минут через двадцать, упираясь руками в колени, замечая, что младшие расстроились. Но бегать он правда устал, и хотелось бы немного передохнуть, а заодно завязать красный шарф покрепче, чтобы тот не сваливался с шеи.       Детворы было много, и играл с ними не один Кадзуха, но от устремленных на себя молящих глаз стало как-то не по себе. — Старый! Разваливаешься! — воскликнул один мальчик, указывая пальцем на Каэдэхару, на что тот мог лишь выдохнуть. Не злиться же на пятилетнего мальчонку, который выглядел наиболее расстроенным. — А как насчет слепить снеговика? — улыбнулся парень, кажется, находя компромисс со своими мучителями.       Дети радостно разбежались, тут же начиная лепить каждый свой снежок. — Постойте, нам не нужно столько, — окликнул их Кадзуха, присаживаясь на корточки. — Давайте поработаем вместе и сделаем большого-большого снеговика, — улыбнулся он, добавляя эмоциональности фразе жестами рук. — Не хочу. Хочу своего, — все тот же мальчик выбился из группы, вставая в позу, заставляя слегка усмехнуться. — А со стариком согласишься его делать?       Тот замялся. Кадзуха не мог не улыбнуться подобному поведению ребенка. Он был слишком милым. — Кадзуха! Я хочу с тобой слепить снеговика! — И я! — И я тоже!       Дети начали поднимать свои руки, пытаясь привлечь внимание Каэдэхары. Он растерялся от подобной популярности и едва уследил взглядом то, как тот мальчик, с котором общался, куда-то пропал. Бесследно испарился, словно его и не было. Это заставило напрячься. Учитывая, что часть детей скопилась вокруг него, Кадзуху можно было назвать их воспитателем на время игры, поэтому не уследить за одним — получить выговор, а может и что похлеще.       Каэдэхара поднялся на ноги, осматривая окрестность. Часть детей столпилась вокруг привезенной кем-то из леса елки, наряжая ее вместе со старшими прямо перед кануном Нового Года. Кто-то до сих пор бегал, задорно смеясь и пытаясь догнать Барбару и еще двоих его одноклассников, еще кто-то просто лепил снеговиков под руководством Михаэллы и присмотром пары братьев.       Оглянувшись назад, Кадзуха только заметил, что позади него не было присматривающих. Но почему? Он не мог понять этого, чувствуя на себе ответственность, которую бы вовсе не хотел чувствовать. — Ребята, где Су Джуй? — спросил он оставшихся детей, которые, завертев головами, лишь пожимали плечами.       Внезапно вдали мелькнула какая-то небольшая тень. Красный новогодний шарф, который дарили всем послушникам церкви сегодня, скрылся за стволами леса, оставляя после себя лишь четкое ощущение того, что это точно должен был быть потерявшийся мальчик. — Поиграйте пока с остальными ребятами, — присев обратно, торопливо и с немного натянутой улыбкой, произнес Кадзуха. — Только не говорите, что Су Джуй пропал, мы с вами поиграем в шпионов, пока я смогу найти его, и после будем играть в прятки. — Да! Да! — Ура!       Дети разбежались кто куда, оставалось лишь надеяться на то, что мальчик не смог убежать далеко.       Кадзуха побежал в сторону кромки леса, стараясь избежать посторонних взглядов. Вот только его словно вновь начали игнорировать. Никто и не пытался смотреть в его сторону. После того, как от него ушли дети, тот словно стал пустым местом.       «Да что происходит?» — выдохнул про себя Каэдэхара, но решил не заострять на этом внимание, желая лишь поскорее найти Су Джуя. Тот не мог далеко уйти, и, пытаясь догнать его, Каэдэхара забежал за кромку леса, оказываясь погруженным в темноту.       Он понимал, что в отличии от окрестностей церкви лес не освещался. Его даже в планах не было освещать. Но все же эта неизвестность немного пугала. — Су Джуй! — воскликнул Кадзуха, стараясь докричаться до пропавшего, но у слышал легкий хруст веток со стороны и обернулся.       Позади него стоял… снеговик.       Обычный, слепленный абы как снеговик. Он был в красной шапке и повязанном сверху красном шарфе. Эти предметы уже были знакомы Кадзухе. Это точно была шапка и шарф потерявшегося мальчика, что значило, что он точно был тут.       Каэдэхара не был таким пугливым, как большая часть детей, хотя бы потому что мог найти всему логическое объяснение, но, пробираясь дальше в лес, чувствовал легкий тремор в теле. Его нервы были напряжены, и хотелось поскорее вернуться в церковь. К тому же, помимо всего он уже не раз споткнулся о корни деревьев, которые не мог видеть из-за теней и снежного покрывала. — Кадзуха! — воскликнул голос мальчика, и парень резко обернулся, уже радуясь тому, что смог отыскать его. Вот только позади стоял все тот же снеговик.       Парень замер на месте, не решаясь что-либо сказать в ответ. Этот слепленый снежный человечек приобрел более человеческие черты лица в темноте, через которую проходил лишь тонкий и едва ощутимый свет неба за облаками. Не могло быть видно отчетливо, но Кадзуха мог поклясться, что на снеговике появились губы. — За нами пришли?! Неужели ты нас нашел?! — воскликнул уже другой голос, незнакомый, заставляющий обернуться вновь.       Никого. Просто снеговик.       «Точно, кто-то из детей просто решил пошутить надо мной», — решил про себя Каэдехара, чуть успокаиваясь. — Ха-ха, очень смешно, ребята, у меня будут проблемы, если вас не досчитаются в церкви, — посмеялся Кадзуха, но едва ли этот смех можно было назвать нормальным.       Внутренние инстинкты подсказывали бежать отсюда сломя ноги и позвать старших, но он по-прежнему не хотел признаваться в собственном проступке, надеясь, что все обойдется. — Правда? Тогда нам нужно быстрее возвращаться, — заметил голос уже с другой стороны.       Кадзуха не заметил, как его окружили уже несколько десятков снеговиков.       В этот момент парень отступил назад, чувствуя на себе взгляды глаз, которых не должно было быть у обычного снега, который скатали в колобки и сделали из него нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. — Ну хватит, плохо издеваться над старшими, — голос начал дрожать, а нервы, кажется, были уже на пределе. — Если не выйдете, я вас тут оставлю.       Молчание, которое послужило ответом парню, стало тем, что заставило его второпях развернуться и сделать глубокий вдох, прерванный новым шорохом. Каэдэхара почувствовал спиной, что кто-то стоит за ним.       В нем не было сил развернуться и посмотреть. Он слышал шаги. По ним было понятно, что сзади стоял вовсе не ребенок, а взрослый человек, которого, черт побери, не должно было быть в этом лесу. Все старшие либо следили за детьми, либо помогали убрать церковь после молитв, выступлений и ужина.       Вдохнув в грудь воздуха, Кадзуха наконец решил, что, если кто-то из детей и пропал, лучше было позвать братьев и сестер, у которых должны были быть фонарики с собой. Ему было бесполезно искать кого-либо в полной темноте и холоде. Он рванул вперед не глядя.       Позади раздался голос, совсем нечеловеческий, хриплый и надломленный. — Хо-хо-хо. С Новым Годом. Он будет веселым для тебя.       Не слушая ничего из того, что произнес какой-то мужчина, Кадзуха в рекордные сроки добежал до поляны, на которой резвились дети.       Те уже успели принести из церкви вырезанные снежинки и теперь приклеивали те на снеговиков, от взгляда на которые сводило живот. Он не мог объяснить ничего из того, что с ним только что произошло, но сейчас стоило подойти к кому-то, кто мог помочь. Пусть его явно накажут, но в темный лес он больше не сможет вернуться в одиночку.       Кадзуха заметил Михаэллу, которая поджигала гирлянду на елке с помощью генератора, и решил, что лучше всего будет пойти именно к ней, но внезапно почувствовал толчок в спину и повалился в снег. — О! Кадзуха нашелся! — довольно воскликнул знакомый голос. — Су Джуй?       Парень обернулся, чтобы посмотреть точно ли он не перепутал. Но рядом действительно стоял вполне целый и живой мальчик, которого он, казалось бы, потерял. Это заставило новую толпу мурашек пробежаться от кончиков ног до головы. — Ребята! Собирайтесь здесь! Мы будем запускать салюты!       Следя за тем, как довольный жизнью ребенок побежал в указанное место, Кадзуха почувствовал новый прилив адреналина в крови. Он обернулся назад, смотря на кромку леса.       Взвизг салюта оказался внезапным, но он не заставил отвести взгляд от какой-то тени, стоящей меж деревьев. Та будто бы махала ему рукой на прощание, а красные искры уже через секунду осветили красный колпак и такую же красную накидку, покрытую белым мехом. За фигурой выстроились в ряд снеговики, качающие руками-ветками.       Нет, он точно спал, Кадзуха протер свои глаза заледеневшими от соприкосновения со снегом ладонями. Ничего и никого не было. Не было даже намека на то, что там кто-то стоял.       Через силу Каэдэхара поднялся на ноги, отряхивая плотную накидку, но вновь вздрогнул от вскрика. — С Новым Годом! — детские и взрослые голоса слились в унисон.       Все жители церкви радовались и ликовали, но в этот самый момент парень думал лишь о том, что он перетрудился и ему стоило просто немного поспать. А учитывая, что завтра не было никаких уроков и молитв для сирот, соблазн становился еще более велик.       Но веселье остальных, елка, мигающая праздничными огнями, и салюты, цветами расходящиеся по небу, заставили Кадзуху приблизиться к толпе, останавливаясь рядом.       Он смотрел в небо, и, казалось, воспоминания потихоньку оседали в нем, растворяясь без следа. Стало легко. Будто бы он только что проснулся от кошмара.       «Новый Год и правда должен быть веселым и запоминающимся», — пронеслось в мыслях парня, который полностью забыл о том, что встретил в лесу и кто предсказал его будущий год, как и дальнейшую жизнь.