Секрет жатвы

      Баал уже сидела на своем месте. Вокруг нее чувствовалось напряжение, но в голове Эребоса что-то разрывалось на две половины, с одной стороны — правительница ада, ждущая его отчета, а со второй стороны —Кадзуха, который мог вновь отключиться в любую секунду. — Эребос.       Одним своим словом женщина перетянула на себя одеяло, заставляя Скарамуччу дернуться, чтобы встать на ноги и поклониться, как подобает, но он все еще сидел рядом с Каэдэхарой, поддерживая его, чтобы не упал.       В голове Кадзухи все мутнело от желания поспать, но он упорно смотрел на Баал, пытаясь предсказать, станет ли она нападать на них. Ее следующая фраза стала тем, что послужило причиной подскочить на ноги и, не слушая отговоров Кусари, призвать ее, как оружие: — Твоя душа такая забавная. Я долго думала, почему ты обходил стороной гору наказаний, но решил, что все сойдет с рук, раз ты замена истинному генералу?       Правительница смерила взглядом обоих присутствующих, поднимаясь на ноги. На ее лице скользнула улыбка, но в глазах не было ни единой эмоции. — Что ж, пробудившийся демон чревоугодия, пожравший одну-вторую сотню тысяч душ, ты и правда думаешь, что сможешь одолеть меня?       Слова женщины показались действительно пустыми, в них не было ни единого намека на то, что она собирается делать, но рука, проникнувшая между оголенных черным халатом ключиц, вынула оттуда длинный меч. — Кадзуха, что ты делаешь? — шикнул Скара, заставляя того посмотреть на себя.       Тревога вновь начала возвращаться в тело. Демона раздражало чувствовать в себе эти негативные эмоции, к которым он не привык, но сейчас стоило любым способом уйти от прямого столкновения с демонессой, и мессия в этом ни капли не помогал. — Не останавливай его, Эребос, — коротко произнесла Баал, медленно спускаясь вниз.       Пространство вокруг начало меняться. Оно раздвигалось, осыпаясь слоем пыли с потолка и стен, теперь больше напоминая огромный полигон, конца которому видно не было. Вверху все застилал черный туман, закрывающий собой обзор того, настолько теперь здесь было высоко.       Каэдэхара сглотнул. Он видел часть смертей, находясь в полусознании, но не все. Демон не был уверен в том, как долго он проспит, если сейчас упадет, так же как не был уверен в том, насколько еще его хватит. Правительница явно это понимала, но шла вперед, переворачивая свой меч, ровно лежащий в руке. — Я вызываю тебя на дуэль, — сказала она, выставляя вперед оружие. — От того, что я увижу, будет зависеть ваша жизнь. Но вот это… — женщина вытянула вперед свою ладонь, пуская из нее что-то похожее на электрический заряд, —… нам не понадобится.       Вздрогнув всем телом, Кадзуха понял, куда именно целилась Баал. Через него прошла молния, а печать Вельзевула, что и так была нарушена вспышками голода, разрушилась до самого конца, оставляя после себя лишь неясные очертания контроля извне. — Я не собираюсь играть с тобой, — заметила Баал. — Если Эребос вмешается, я убью его без колебаний.       Каэдэхара перевел свой взгляд к Скарамучче, который всем своим видом выражал нежелание следовать приказу правительницы и уже готов был первым ринуться в бой. — Скара, прости меня, — прошептал парень, стараясь не смотреть в глаза своему демону и на его душу, которая привлекала слишком много внимания с учетом полного уничтожения печати.       Тот в ответ попытался понять, за что именно теперь извинялся Кадзуха, но не успел даже сформулировать мысль в голове. Почувствовав, как теплые губы касаются его губ, а рука демона проходит через грудную клетку, вновь выдирая душу, заставляя ее повиснуть в воздухе, Эребос попытался заглянуть в глаза возлюбленного, но те были прикрыты и опущены. Внутри души разорвалась петарда раздражения и негодования, но слова так и не были сказаны.       Баал молча наблюдала за происходящим.       Каэдэхара поймал обмякший теневой сосуд и положил его поодаль. Демон все еще не был уверен в том, как остановить Скару от возвращения в тело и, не найдя других вариантов, нарисовал небольшой круг своей кровью вокруг места, освещенного теплым светом души возлюбленного.       Это и правда сработало, хотя и все равно оставалось опасным. Кадзуха устал контролировать свой голод, особенно после всего произошедшего. Он вновь начинал подступать к горлу вместе с ненавистью к тому, что Каэдэхара видел в мерцающем сгустке энергии свою еду, а не любимого демона.       Стиснув зубы, парень вернулся на свое место, натягивая нити призванной куклы пальцами. — Вижу, ты готов сражаться насмерть, — довольно вскинула голову демонесса. — Если я проиграю, вы можете не убивать его? — спросил Кадзуха, тяжело выдыхая. — Нет. Если проиграешь ты, проиграет и он, — резко ответила Баал, делая выпад вперед, от которого ее противник едва успел уклониться.       Каэдэхара не ожидал другого ответа от правительницы ада. Так просто не могло быть. Парень чувствовал, что сражение уже было заранее проигранным. У него не было времени на то, чтобы научиться владеть Кусари в полном объеме. Она оступалась каждый раз, когда он тянул не за ту нить. У него не было времени на то, чтобы понять, в чем именно заключалась сила демона чревоугодия. Кадзуха смог оставить Эребоса в отдалении от происходящего, но что было делать с Баал, в которой не было души?       Внезапное спокойствие, которое обдало тело своей волной, заставило Каэдэхару полностью сосредоточиться на ярких вспышках меча. Они умрут в любом случае. Не было смысла осторожничать и оттягивать этот момент. Смерть не так страшна, как кажется, но… Обернувшись назад, демон ощутил, как его душа начинает ныть и пульсировать. Он не хотел, чтобы из-за него умирал Скара. И все же был ли сейчас выбор?       Кадзуха сделал короткий шаг вперед, приближаясь к женщине, которая в ответ смотрела на него. Она просто стояла, будто бы ожидая подвоха или внезапного нападения. — Демоны и правда не способны ощутить страх? — спросил парень, дергая куклу за нити, возвращая ее в форму оков. У него была мысль того, что он мог сделать сейчас. Если не обездвижить, то хотя бы выиграть себе пару секунд он смог бы. — «Что ты делаешь?! Умереть захотел?!» — воскликнула Кусари, явно не предполагающая, что ее захотят вывести из игры. — В этом мире у всего есть страхи. Я не советую тебе расслабляться, — ответила Баал, молнией проносясь мимо Каэдэхары, который не успел среагировать, чувствуя, как лезвие разрывает ткани кожи и мышц на его боку. — Тогда вы тоже чего-то боитесь? — продолжал спрашивать он.       Без куклы уклоняться все же стало легче. Он пропускал некоторые удары, но женщина, почувствовав свое полное превосходство в битве, начала сражаться еще более остервенело, ускоряясь с каждым шагом и трещиной, оставляемой на темном камне зала ногами.       Клинок сверкал в полутьме легким серебристым блеском, воздух со свистом разрывался на мелкие осколки, поражая слух. Все это больше походило на целый смерч, прервавшийся лишь в момент, когда Баал подошла действительно близко. — Вместо разговоров я бы хотела, чтобы ты сражался в полную силу, — заметила она, резко пронзая плечо демона, заставляя того схватиться за гарду, прикладывая всю силу, чтобы не дать женщине вынуть свой меч из раны. — Что ты делаешь?       Ее голос разошелся холодом по всему телу. Напряжение в непосредственной близости к правительнице заставило усомниться в каждой частичке своего существования. Плотный поток силы начал пропитывать легкие, которым начало не хватать в целом не столь нужного воздуха.       Кадзуха глубоко вздохнул. Болевой стон был насильно выдернут из него, когда все тело пронзила молния, заставляя дрожать, а мышцы непрерывно сокращаться.       Практически полностью онемев, демону все же хватило силы, чтобы схватить соперницу за ворот ее халата и притянуть к себе, заглядывая в яркие глаза.       В них не было никаких отголосков жизни, лишь холод и безразличие, надменное величие и пустота. Каэдэхара усмехнулся от того, что мог сравнивать их с глазами Скарамуччи. В них не было ничего общего, разве что страх, существующий у всех в этом мире. — Вы сказали правду, страх есть у каждого, — прошептал парень, чувствуя, что у него выходит зарываться глубже в чужое сознание.       Если однажды, пусть и во время приступа голода, у него получилось вытянуть ужас Эребоса в его сознание, то чем эта ситуация отличалась от той? Внутри все трепетало от желания поглотить хоть что-то, но теперь это желание переключилось на то, что хранила в себе женщина, чье лицо продолжало оставаться безэмоционально холодным. Вот только хватка на мече ослабла, а пальцы отпустили ручку.       Кадзуха почти успел обрадоваться своей победе, по крайней мере, победе над одной из своих способностей, но резкая боль в голове и яркий звук удара ладонью по щеке, разлетевшийся эхом по пространству, заставили его пошатнуться и упасть на пол. — Как ты посмел… — прошипела женщина и вытащила из плеча Каэдэхары свой меч, пронзая им уже живот, приковав тем самым к черной кладке намертво. — Но это было интересно, — довольно заметила женщина, проворачивая рукоять.       Попытавшись выгнуться от нового удара током, парень лишь почувствовал, как острое лезвие разрывает внутренности. Перед глазами все помутнело, но не ясно, от подходящего сна или же боли.       Баал перешагнула через него, направляясь в сторону запертой души Эребоса, откидывая ногой руку, пытающуюся схватить ее за одежду, чтобы остановить.       Кадзуха попробовал самостоятельно избавиться от меча, но даже прикоснуться к нему не хватило сил. Глаза закрылись, а дыхание замедлилось. Его утянуло в смерти душ, давших демону силы на то, чтобы продержаться в бою против правительницы ада около десяти минут. — Ты победил, — бросила женщина, но едва ли ее слова могли полностью добраться до затухшего сознания Каэдэхары.