Творческое объединение

Получив одобрение войти, в комнату ворвался поэт Цветик. В руках он держал стопку бумаг, а лицо его так и светилось от счастья. За ним острожно вошла малышка в голубом платьице. Самоцветик, поэтесса из Зелёного города. — Приветствую, — улыбнулся Гусля. — Привет, — поэт пожал руку музыканта. — А я к вам по делу. Прошу оценить наши, — он с улыбкой подмигнул малышке, — сюжеты для маленькой пьесы. — Ну давайте, — согласились Гусля с Тюбиком. Художник встал, чтобы уступить место девочке, но та жестом отказалась. — Так вот, занавес открывается! — Цветик поднял одну руку вверх и начал читать: — Возьмём, к примеру, Пилюлькина и Медуницу! Цветочный город и Зелёный! Они враждуют изо дня в день! А потом, во время бала, встречаются… на них красивые костюмы, маски и что-то в этом духе, — дополнил он. — Вот. Они встречаются, не узнают друг друга и влюбляются! — Он притянул к себе за руку Самоцветик, улыбнувшись и заглянув в её глаза. — Но когда во время танца с них спадают их маски, они ругаются и расходятся по разные стороны, — они с малышкой демонстративно отвернулись друг от друга, — пока на следующий день судьба их не заносит в один и тот же сад, где они признаются друг другу в чувствах! Ну как? — Что-то сюжет больно закрученный и… странный. — Эх, Тюбик, ничего-то ты в драме не смыслишь! — С этими словами Цветик отдал свои записи Гусле. Тот начал бегать по ним глазами, чуть хмуря брови. — Но, может, у вас есть что-нибудь менее такое, ну… — художник задумался. — Агрессивное, что ли. Праздник спокойный всё-таки. — Как раз на этот случай у меня есть сюжет, — улыбнулась Самоцветик, достав небольшую книжечку. — Итак, данным-давно у нас жила принцесса по имени, допустим, Снежинка. И однажды она встретила прекрасного принца из другого города. Они влюбились в друг друга с первого взгляда! Ну а потом её похитил злой волшебник, он помчался спасать её и в итоге счастливый финал, — она протянула рукописи художнику. Тот пробежался по ним глазами. — Это просто замечательные романтические истории, но у нас праздник урожая, — напомнил Тюбик. — Ты хочешь, чтобы все опять заснули на нудной речи Знайки? — Нахмурился Цветик. — Опять хочется увидеть скучное выступление балерин или диалог яблока с тыквой? И чтобы минута тянулась, как целый час, да? Сам-то что? Уже который раз одни и те же овощи перерисовываешь? Поэт был очень остёр на язык. Последняя фраза кольнула художника прямо в сердце, и он, поджав губы, опустил взгляд в пол. Горькая правда, на самом деле. Ему и самому эти овощи и фрукты надоели, но он же все эти годы так старался. Придумывал новые композиции, добавлял какие-то изюминки, думал, как этим добром потом украшать залу. А тут… Гусля, наблюдавший за столь неприятной ситуацией, решил заступиться за друга: — А я смотрю, тебе, Цветик, ничего кроме романтики на ум не пришло, — он развёл руками, в которых держал бумаги. — В праздник урожая. — А ты, Гусля, небось очередную версию «кузнечика» сочинил, — усмехнулся поэт. — И какую теперь? Оркестровую? Или только для струнных? — Неправда! — Воскликнул Тюбик. — У него абсолютно новые и чудесные мелодии! — А-а-а, значит для барабана, — Цветик щёлкнул пальцами. — Тюбик, мой тебе совет. В этом году тоже рисуй кузнечика. Не прогадаешь. — Цветик. Рот закрой, а то кишки простудишь, — Гусля встал со своего места, бумажки рассыпались по полу. Руки его сжались в кулаки, а глаза яростно засверкали. — Мальчики, прекратите, — взмолилась Самоцветик. — Нам тут ещё драки не хватало. Давайте найдём компромисс. Мальчики! Но её никто не слушал. Тут Гусля заехал Цветику по лицу да с такой силой, что тот выронил остальные свои рукописи и упал. Но в моменте он ухватил музыканта за руку и утянул за собой. Оба малыша рухнули на пол и начали кататься по нему, всё время норовя ударить друг друга. Поэт вцепился в кудрявые рыжие волосы, музыкант пинал ногами его живот. Оба кричали, покрывали друг друга всеми известными ругательствами и оскорблениями. — Остановитесь! Самоцветик и Тюбик попытались остановить драку, но дерущиеся на них даже внимания не обращали, и их уговоры закончились только тем, что поэтессе отдавили ногу, а художнику попали локтем по лицу. На шум сбежались другие коротышки, находившиеся в доме. Пилюлькин явился одним из первых и сразу кинулся разнимать двух малышей. Другие последовали его примеру. Подключились Знайка, Винтик со Шпунтиком и Незнайка. Но оттащить драчунов друг от друга было не так-то просто. Они пинались, постоянно норовили сцепиться снова и пытались вырваться из рук, держащих их. Лишь невиданной силой удалось их разъединить и растащить по разным углам комнаты. Только тогда стало тихо. Доктор сразу приступил к осмотру пострадавших, Знайка начал что-то бубнить себе под нос, расхаживая по комнате, а Незнайка встал рядом с Тюбиком и Самоцветик. Они перешёптывались. — Это как понимать, уважаемые? — Уже сидя в кресле, спросил Пилюлькин, смотря, как одних приводят в чувства, а других успокаивают. — Гусля и Цветик поспорили из-за сценария, — всхлипывая, ответила Самоцветик, протирая мокрые дорожки от слёз платочком в цветочек. — Из-за этого листка бумажки? — Доктор поднял с пола один из разбросанных листов и пробежался по нему глазами. Его щёки тут же заалели. — Да, — шмыгнула малышка, — они не смогли договориться. Цветик хотел романтическую постановку ставить, а Гусля с Тюбиком с ним не согласились. А потом Цветик задел чувства их обоих, и Гусля кинулся на него с кулаками, как говорится. — Понятно, — вздохнул Пилюлькин, отпуская листок в свободное падение обратно на пол. — Романтики вы наши. Компромиссы нужно искать. К тому же, у нас всё-таки праздник урожая, — он оглядел двух тяжело дышащих творческих коротышек. — Надо картошку копать, а вы дерётесь. Вам не стыдно? — И вы туда же, доктор, — Тюбик понуро опустил голову. — «Картошка, овощи, фрукты и другие продукты». Каждый год видим. А в этом мы хотим разнообразия. Придумать что-то такое… новое… чего раньше никогда-никогда не было. — Романтики не было и слава… Кузнечикам! — Встрял Гусля. Последнее слово он специально выделил, выкрикнув на всю комнату, чтобы до оппонента дошло. — Да ты просто ничего в ней не смыслишь! — Отозвался Цветик. Он заёрзал на месте, пытаясь высвободиться из крепкой хватки Шпунтика. — Пустите меня! А ты, Гусля, если не нравится моя идея, тогда сочиняй сам! — А вот и сочиню! — Товарищи, товарищи, прекратите! — Замахал руками Знайка. — Раз у вас всё так запущено, то объединитесь. По-одиночке вы не справитесь. Сами подумайте: если каждый придумает что-то своё и согласует это с остальными в самый последний момент, то мы вообще ничего не получим. — Да. Только вечные споры, — добавил Незнайка, важно шагающий по комнате, — и драки. — Так они и поспорят, и подерутся во время обсуждения и нахождения компромисса, — вздохнул Тюбик. Но его, казалось, никто не услышал. — Кстати, от вас, Гусля и Цветик, я такого уж точно не ожидал, — Знайка скрестил руки на груди. — Вам руки беречь надо, — встрял Пилюлькин. Он снова принялся за чтение рукописей поэта и в то же время краем уха слушал, о чём там говорят другие. — Иначе вы работать не сможете. — Сможем, — отозвался музыкант. — Я только левую руку берегу. Она у меня струны зажимает. — А как же рояль? — Удивился учёный. — Там ведь и вторая рука нужна. — За рояль можно кого угодно посадить. Хоть вокалиста. Они разбираются. — Ну а я хоть ногой писать могу, — буркнул Цветик. — Не надо нам ни поломанных конечностей, ни ног, — покачал головой глава Цветочного города. — Нам нужны вы. В комнате воцарилась тишина. Первым, как ни странно, протянул руку поэт. Музыкант, немного помедлив и подумав, сделал тоже самое. Винтик и Шпунтик отпустили их. Малыши встали, сократили между собой дистанцию и пожали друг другу руки. Каждый при этом зло смотрел в глаза напротив, явно предупреждая взглядом, что за одно неразумное движение он его испепелит на месте. — Молодцы! — Обрадовался Пилюлькин. — Перемирие! — Радостно воскликнули остальные и захлопали в ладоши.