Творческое объединение

       Гусля проснулся с первыми лучами солнца и с удивлением обнаружил, что обнимает во сне своего друга. Малыш тут же в испуге отпрянул и посмотрел на рядом лежащего коротышку. Тюбик мирно спал, укутавшись в одеяло. Его реснички слегка подрагивали, а уголки губ были приподняты. Музыкант, залюбовавшись, не удержался и поцеловал художника в макушку. Осторожно встав, потянувшись и взяв свои вещи, он направился в ванную. Будить остальных он сегодня не стал. Пусть это сделает Пилюлькин чуть позже, а Тюбик пока поспит.        С этой мыслью малыш умылся, переоделся и спустился вниз, сразу поставив на плиту чайник. Кто-кто, а он без хорошего чёрного чая и дня бы не прожил.        — Доброе утро, — на кухне появился Знайка. Вид у него был сонный, костюм помятый, рука, державшая грязную кружку, едва заметно тряслась. — Ты как обычно рано.        — Да, — Растерялся Гусля. Видеть Знайку таким ему довелось лишь однажды. В основном тот всегда выглядел опрятно.        — Не волнуйся, — учёный сел за обеденный стол, — я просто опытами всю ночь занимался. — Музыкант понимающе кивнул, а про себя заметил, что Пилюлькин подобное не одобрил бы. На кухне воцарилось молчание. Но тут на лестнице послышались шаги. Это спускался вниз сам главврач Цветочного города.        — Опа, вы уже не спите, — довольно произнёс он, когда заметил сидящих малышей. — Это хорошо.        Пилюлькин прошёл мимо Знайки, который тут же поспешил на всякий случай отвернуться от него, чтобы не попасться со своими мешками под глазами. Ему повезло, что спросонья доктор не обращал внимания на мелкие детали, ведь его зрение в такие моменты оставляло желать лучшего даже с очками, поэтому ничего не спросил.        — Ты, должно быть, поздно вчера лёг, голубчик, — обратился Пилюлькин к Гусле.        — Нет, — покачал головой тот.        — Да? Смотри у меня. Небось допоздна с Тюбиком засиделся, обсуждая идеи.        — Есть такое, — сознался музыкант, улыбнувшись. Доктор щёлкнул пальцами и начал копаться в пузырёчках, стоявших на полке. Гусля посмотрел в окно — лучшее средство для погружения в свои мысли. «С Тюбиком засиделся». Они не просто засиделись, а в итоге заснули вместе. Малыш слегка покраснел, вспомнив спящего рядом с ним художника.        Кухня наполнилась довольно громким свистом чайника. Пилюлькин выключил плиту, укоризненно просмотрев на замечавшегося Гуслю. Тот тут же вернулся в реальность, виновато улыбнувшись.        — Не проснулся ещё? — Поинтересовался у него доктор.        — Есть такое.        — А я что говорил.        Пилюлькин улыбнулся, достал белую кружку с рисунком скрипичного ключа и налил туда кипятка. Сказав «спасибо», музыкант бросил туда маленький пакетик. Что за пакетик? Это был довольно быстрый и удобный способ заваривания чая, придуманный доктором, которому надоело ждать, когда чаинки улягутся в чайнике. Это долго, а у него и у других работа. Поэтому вскоре коротышки начали пользоваться такими пакетиками, если, конечно, не устраивали чаепитие.        Время близилось к девяти утра, и остальные малыши уже проснулись. Всё начали постепенно собираться, и на кухне стало шумно. Гусля посидел-посидел и решил быстро сбегать за флейтой, чтобы потом уйти на улицу, так как ничего не делать ему не нравилось.        В свою комнату он зашёл максимально бесшумно. Тюбик по обыкновению всё ещё спал. Музыкант хотел было забрать инструмент и быстро уйти, но не тут-то было. Флейта лежала не на своём месте. Пришлось покопаться везде, где только можно.        Она нашлась на полочке в шкафчике, дверь которого постоянно задевала держатель для гитары. Вот и в этот раз, когда её закрывали, она скрипнула, гитара покачнулась и чуть не упала. Гусля успел её вовремя подхватить, однако звона струн избежать не удалось. Малыш устремил испуганный взор на свою кровать. Тюбик зашевелился и открыл глаза. Он сел, не до конца понимая, что случилось.        — Ты проснулся? — Виновато улыбнулся Гусля, убирая инструмент на место. Художник непонимающе посмотрел на него. Спросонья он казался таким милым, что музыкант ненадолго завис. Растрёпанные волосы, сонный вид, немного измятая и сползшая с худых плеяд пижама — всё казалось таким, таким…        — Что я у тебя делаю? — Проговорил Тюбик, оглядываясь по сторонам. Вспомнив, что вчера было, и что его никто не крал, он облегченно вздохнул. Посмотрев на Гуслю, малыш тут же покраснел. Снова. Музыкант задумчиво почесал голову, по-прежнему улыбаясь.        — Как спалось?        — Н-нормально, — художник отвёл взгляд в сторону.        — Всё в порядке? — Гусля подошёл к кровати.        — Да, я сейчас встану.        — Извини, я не хотел тебя будить.        — Ничего страшного, я всё равно уже собирался просыпаться.        Музыкант улыбнулся и, чтобы не смущать товарища ещё больше, поспешил покинуть комнату, сказав, что будет ждать его внизу.        — Ух ты, небывалый случай! — Всплеснул руками Пилюлькин. — Практически все встали сами и вовремя! Даже ты, Тюбик.        — А? — Рассеяно переспросил художник, потирая глаза. — Да, есть такое.        — Хоть к чему-то я вас приучил, — гордо улыбнулся доктор. — Вот если бы ещё зарядку делали — цены б вам не было.        Гусля перестал играть незатейливые мелодии и убрал флейту. Наконец все сели завтракать.        — Готов к труду и обороне? — Спросил у него Тюбик.        — Да, — музыкант серьёзно посмотрел на товарища. — Сегодня день будет продуктивным. Обещаю.