Творческое объединение

— Золотистая листва обращается в снега! Надо осень провожать, зиму лютую встречать!

       — Почему лютую-то?        — Гусля, у нас зимой очень холодно, если ты не в курсе, — нахмурился Цветик, возмущенный тем, что его прервали. Музыкант задумчиво почесал голову.        — Так он зимой не мёрзнет, — подключился к их беседе Тюбик, рисующий декорации. — Даже если выходит на улицу в минус двадцать, одетый кое-как.        — Я вам больше скажу: мне даже жарко иногда становится.        — Правда? — Удивилась Самоцветик.        — Ага. Я ему сто раз говорил шапку надеть, а он ни в какую, — пожаловался художник.        — И Вы не болеете, Гусля?        — Нет. Кажется, я даже закалился.        — Всё он врёт! Однажды с бронхитом слёг!        — Это когда было! Сейчас всё по-другому.        — Согласен, сейчас ты меньше болеешь.        — Повезло же кому-то… — вздохнула малышка.        — Ещё как.        — Мне вот нервы Пилюлькина жалко…        — Всё, тихо! Помолчите, пожалуйста и не отвлекайте меня! Вдохновение сейчас упущу, и что мы потом делать будем?! Раз не нравится «лютая зима», значит буду искать другую рифму, — Цветик прикусил конец пера, задумавшись. — Гусля, сыграй снова «Снежный вихрь», будь так любезен.        Музыкант перевернул страничку с нотами, пальцы снова забегали по клавишам рояля. Поэт стоял с серьёзным лицом, сложив руки на груди и вслушиваясь в композицию. Самоцветик тоже что-то задумчиво чиркала в своей книжке, иногда тихо перебрасываясь парой фраз с Тюбиком.        — Вот оно! — Цветик щёлкнул пальцами и принялся быстро что-то записывать. - Так… Обращается в снега… и приходит к нам зима… Ага. Всё! Готово!        — Прочитаешь?        — Нет, — хитро улыбнулся поэт. — Это будет сюрприз.        — Ну ладно, — Гусля немного обиделся, поджав губы.        — Да ладно тебе. Не дуйся.        — Кстати, я тут подумала… — подала голос Самоцветик. — Мне кажется, что мы прекрасно обойдёмся и без какой-то постановки. — Она перелистала свои записи, улыбнувшись. — Лучше просто прочитать стихи, но сделать это красиво, эффектно. Понимаете, о чём я, коллеги?        — Как по мне, очень хорошая идея, — кивнул Тюбик. — И разногласий меньше будет.        — К тому же, с сюжетом у нас всё равно загвоздки, — об этом свидетельствовали зачёркнутые всеми способами рукописи.        Художник и поэтесса с ожиданием посмотрели на товарищей. Те переглянулись, пожали плечами, и их губы расплылись в радостных улыбках. Малыши рассмеялись, хлопнув друг друга по плечам.        — Коллега, это ж какие мы с Вами упёртые бараны! — Цветик треснул себя ладонью по лбу.        — И не говорите! — В той же манере ответил Гусля, делая важный вид. — Какие же глупые разногласия!        — Как всё интересно обернулось… — улыбнулась малышка и посмотрела на настенные часы. — Ой. Неужели уже так поздно? Цветичек, ты же не против, если я пораньше уйду?        — Да нет.        — Хорошо. Что-нибудь хочешь на ужин?        Поэт предательски покраснел, очень удивившись такому вопросу, ведь до этого он жил один и распоряжался всем сам. Собравшись с мыслями, он проговорил:        — Я не привередлив. Съем всё.        — Хорошо. До свидания!        — Пока, — хором отозвались малыши, и Самоцветик ушла. Гусля и Тюбик тут же повернулись к смущенному и красному Цветику, улыбаясь от уха до уха. Тот поспешил отвести взгляд.        — Ничего не знаю. Она немного поживёт у меня, потому что ей ехать к себе домой слишком долго. А у нас праздник скоро.        — Мы так и поняли, — хитро прищурился музыкант.        — Да говором же, что н-ничего такого в этом нет!        — Ой, Цветик, ты заикаешься. Действительно «ничего», да?        — Гусля! — Яркий румянец на щеках очень выдавал Цветика. Но музыкант больше не стал его мучить, переведя взгляд на часы. И тут он пришёл в ужас, схватившись за голову.        — Какой кошмар! Совсем забыл! — Подорвавшись с места, он забегал по комнате в поисках пиджака и зонта. — Почему будильник не сработал?!        — Что случилось? — Обеспокоено спросил поэт.        — Сегодня Нотка приезжает! Я должен был уже давно встретить её!        — А в итоге засиделся с нами.        — Именно! — Отыскав всё необходимое, он направился к выходу. — Прошу прощения, друзья мои.        — Ничего, — улыбнулся Тюбик.        — Мы пока чай внизу попьём, — Цветик отложил бумагу с пером и кивнул художнику. — Пошли?        — Да.        Троица покинула комнату музыканта. Гусля со всех ног помчался ко входной двери, пока его товарищи держали путь на кухню, о чём-то болтая. С трудом найдя резиновые сапоги и надев их, малыш открыл дверь и вышел на улицу, тут же столкнувшись с малышкой с длинными чёрными волосами до пояса, завязанными в два хвоста. Та ойкнула и выронила из рук прозрачный зонтик, и Гусля поспешил притянуть её к себе под козырек, крепко обняв, чтобы она не промокла.        — Прости, совсем из головы вылетело. Ты бы хоть позвонила.        — Ничего страшного, Гусленька, — улыбнулась девочка. — Пошли в дом, тут холодно.        Она высвободилась из его объятий, подняла зонт и зашла в тёплое помещение. Музыкант вздохнул и развернулся. Закрыв за собой входную дверь, он снял с малышки пальто и повесил на вешалку.        — Нотка, какая встреча, — в коридор вышел Пилюлькин, приветливо улыбнувшись.        — Здравствуйте! Давно не виделись.        — Ты сама занятость, да?        — И не говорите! Из одного города сразу же в другой, отдохнуть толком некогда, сплошные концерты, — девочка сняла сапожки и прошла вместе с доктором на кухню, где её приветливо встретили Тюбик и Цветик. Последний галантно поцеловал её руку, поклонившись, и тут же осыпал комплиментами, чем смутил гостью.        — Цветок, я всё вижу, — пригрозил Гусля поэту.        — А что? Я уже не имею права проявить вежливость?        — С другими — да, а мою сестру не трогай.        — Тюбичек, давно не виделись, — Нотка уже сидела рядом с художником.        — Как поживаешь? — Улыбался тот.        — Отлично! Ой, ты снова волосы отрастил? А тебе идёт! В прошлый раз у тебя было каре. Тоже довольно симпатичное, но так даже лучше! — Смущённый комплиментами Тюбик заправил каштановую прядь за ухо.        — Ноточка, я слышал, что ты к нам прямиком с концерта из Солнечного, так? — Поинтересовался Цветик, облокотившись на спинку стула.        — Да! Он был просто потрясающим! Кстати. Там солнечно. Не то что тут, — она с тоской посмотрела в окно, за которым лил дождь.        — Ну, погоду не выбирают, — пожал плечами поэт. — Со своим избранником виделась? Он приедет на наш праздник?        — Увы, у него очередная опера, — вздохнула малышка. — К тому же… погодите! Цветик, перестаньте! Он мне даже не нравится!        — Ой, ой, ой, — цокнул языком тот, хитро прищурившись. — Правда, что ли? А только о нём и болтаешь. И при одном упоминании краснеешь.        — Цветик, ну перестань ты хотя бы её в краску вгонять! — Вмешался Гусля. — И вообще. Кто бы говорил! Не приставай к Нотке. Она с дороги, устала.        — Твой брат активировал режим «заботливая мамка», — шепнул на ухо девочке малыш, не сумев сдержать смешка.        — Я всё слышу! — Недовольно отозвался музыкант, выключая свистящий чайник.        — Давайте не будем устраивать балаган, хорошо? А то сейчас все соседи сбегутся обсуждать вашего Либретто, — встрял Тюбик. — Сменим тему. Я тут сделал наброски костюмов. Хочу услышать ваше мнение, господа и дама, — он разложил на столе листочки А5 формата.        — Тюбичек! Ты в этот раз превзошёл самого себя! — Восхищённо ахнула Нотка, взяв эскизы своих будущих платьев. — Мне вот это больше нравится! Оно сине-голубое и выглядит как цветочек. А ещё пышное, воздушное… — малышка закружилась по кухне, мечтательно прикрыв глаза.        — Хорошо, я понял, — улыбнулся художник, с умилением смотря на неё.        — Осторожно! — К столу подошёл Гусля, поставив несколько чашек с горячим чаем. — Сейчас ещё печенье принесу.        — Хм… как вы думаете, а к моему костюму подойдёт алая роза? — Задал риторический вопрос Цветик, задумчиво глядя на эскиз.