Камеристка

Девушка проснулась с рассветом, чтобы заняться медведем. Одолжив нож у целителя, который уже возился в своем садике, собирая лечебные травы, Сирша направилась к реке, надеясь, что зверя еще никто не успел прибрать к рукам. Не то чтобы она раньше никогда не снимала шкуры, но в этот раз было особенно трудно: уж очень медведь оказался большим в сравнении с ее прежней добычей, да и время тут не сыграло на руку. На удачу, ночь выдалась холодной, что замедлило неотвратимые процессы разложения. Сняв шкуру и присыпав ее лесным можжевельником, девушка задумалась, что же делать дальше. Конечно, можно оставить мясо на пропитание местным хищникам, но она боялась, что туша оставлена так близко к поселению. Не хотелось бы, чтобы кто-то безоружный стал жертвой очередного зверя по ее вине. Некоторое время простояв в нерешительности, прикидывая варианты, Сирша направилась к Лехте. Войдя в таверну, найденную по деревянной вывеске в виде пивной кружки, она подошла к трем мужчинам, сидевшим напротив входа. Они оказались единственными посетителями в столь ранний час и активно обсуждали подходящее место для поиска лисичек. Сирша робко кашлянула, обращая на себя внимание. Когда грибники одновременно обернулись, она вспомнила, что забыла плащ в доме, и мысленно чертыхнулась. – Господа, простите, что вмешиваюсь в ваши планы, но не хотели бы вы обзавестись парой килограмм дармового мяса? Самый старший – с густой кудрявой бородой и кустистыми бровями – с подозрением оглядел ее с ног до головы, задержавшись взглядом на свежем пятнышке крови на ее штанине. – А чой-то дармового? – Ну, – девушка немного замялась. – Чтобы его получить, вам придется помочь мне разделать тушу. Мужчины удивленно переглянулись. Наконец, погладив бороду и многозначительно крякнув, бородач кивнул, и все как один встали. – Ну-с, дамочка, показывайте дорогу. *** Спустя пару часов совместных усилий, предварительно помолившись богам за душу бедного медведя и закопав его останки подальше от реки, довольные грибники возвращались в Лехту с неожиданной добычей. Сирше даже удалось продать им шкуру, заполучив 30 статеров и пару кусков мяса. Она подозревала, что продешевила, но местная валюта вызывала у нее много вопросов, да и торговаться с мужиками не хотелось. Одной головной болью меньше – и на том спасибо. Девушку несколько удивило, насколько грибники опешили, поняв, что обещанное мясо – медвежье. Их даже пришлось уговаривать. В процессе «отпевания», когда череп животного был вывешен на специально воткнутый между деревьями колышек, старший объяснил, что медведь на Ниметоне – что-то вроде священного животного, и убивать его простому смертному никак нельзя. Путешественница заверила их, что нашла зверя уже мертвым, и грибники охотно поверили, ведь с ее комплекцией справиться с такой тушей было нереально. До полудня оставалось достаточно времени, так что Сирша решила искупаться, чтобы смыть с себя запахи и воспоминания вчерашнего дня. Отойдя подальше от моста, чтобы случайные прохожие не стали свидетелями ее наготы, девушка разделась и вошла в воду. Течение было слабым, но она все равно побоялась отплывать далеко от берега. Расплетя косу, Сирша нырнула, чтобы намочить волосы. Отфыркиваясь, она протерла глаза и увидела рыбака, который сидел на противоположном берегу, завернув штанины и свесив ноги в воду. – Доброе утро, – улыбка была довольной, хотя выглядел он все еще неважно. – Постыдился бы тут сидеть! – сердито крикнула девушка, поворачиваясь к нему спиной. – Да я вышел, смотрю – река горит! Подошел поближе, а это твои волосы по воде рассыпались… Сирша рассмеялась и вылезла на берег, чтобы одеться. Она не стала просить об этом, но надеялась, что парню хватило такта отвернуться. Сидеть и сохнуть на солнышке казалось плохой идеей, так что натягивать вещи пришлось на мокрое тело. Рубашка была широкой, но все равно неприятно облепила грудь. Кое-как выжав волосы и завязав их узлом на макушке, Сирша обернулась в поисках своего спутника, но берег был пуст. Видимо, рыбак ушел, чтобы не смущать ее своим присутствием. «Тем лучше». Захватив припрятанные мясо и деньги, она вернулась к хате. Эйнар с лекарем стояли в дверях, оба с трубками в зубах, о чём-то споря. Рыбак активно жестикулировал, на нем была новая, видимо, данная стариком рубаха. Заметив девушку, лекарь кивнул Эйнару, который стоял к ней спиной. Тот резко замолчал и обернулся. Дождавшись, пока она подойдет на достаточно близкое расстояние, чтобы участвовать в разговоре, парень обратился к старцу: – Повторюсь, при всем уважении, Залескар, мы не можем не отблагодарить вас за помощь. – Государь мой, плату я с тебя не возьму. Это мое последнее слово. «Странное обращение к рыбаку... Со мной он вчера не церемонился». Сирша аккуратно вклинилась между мужчинами и показала внушительный кусок мяса, завернутый в листья. – Господин целитель, а если не деньгами? Эйнар удивленно поднял брови, а старик забрал у нее сверток, взвесив его в ладонях. – Разделите со мной трапезу. Воину будет полезно. Путешественники согласно закивали, удовлетворенные таким раскладом. – Где ты достала мясо? – тихо спросил рыбак, пока Залескар ушел в дом, растапливать печь. – Напоминаю, ты вчера завалил медведя. Не могла же я оставить его бесхозным. Эйнар присвистнул: – Ну надо же... Постой, а почему тогда так мало? Девушка невинно улыбнулась и протянула ему статеры: – Остальное продала. Он не мог скрыть восхищенного взгляда. *** Оттрапезничав с целителем ровно в полдень, путешественники двинулись дальше, в сторону Платта. Рыбак ужасно сокрушался, что они потеряли почти целый день из-за проволочек с медведем, Сирша же тихо радовалась, что все закончилось благополучно. – Кстати, – она перелезла через борт повозки и уселась рядом – в этот раз правил Эйнар. – Почему он так странно к тебе обращался? – Не припомню ничего странного, – рыбак не смотрел на нее, но голос у него был хриплым. – Ну как же! – девушка выхватила трубку у парня изо рта и попробовала затянуться. – Меня он даже «госпожой» не называл, не то что «государыней» … Она резко закашлялась и совершенно не по-дамски сплюнула в придорожные лопухи. – Не переводи мне курево! – Эйнар сердито шлепнул ее по руке и отнял трубку. – Хороший табак не так-то просто добыть, к твоему сведению. Сирша все еще ждала ответа и не отрываясь смотрела в его лицо. «Интересно, сколько ему лет...?» – Ну знаешь, – парень неловко поерзал на месте и встряхнул плечами. – Залескар – друид, у них там свое понимание о манерах. – Друид? – она чуть не свалилась от удивления, но вовремя ухватилась за его локоть. – Ты не шутишь? – Какие шутки! У нас тут целая роща есть, возле гор. Ты думала, у него дом просто так вплотную к лесу стоит? – Я не знала, что друиды еще остались… – У нас в Ниметоне они всегда были. Эйнар прикрикнул на лошадь, и девушка на какое-то время задумалась. – Тебе не кажется, что нужно дать ей имя? – Кому? Сирша прыснула: – Кобыле, конечно! Он промычал что-то нечленораздельное. – Надо подумать. – Да подойдет любое! А то ты кричишь на нее, а без имени она, конечно, не понимает, к кому ты обращаешься… – Сомневаюсь, что имя сильно поможет, – пробурчал рыбак, явно все еще недовольный физическими данными животного. – Может, Зорька? Эйнар расхохотался: – Ты с ума сошла? Она же не корова! Да и облезлая вон вся. Они помолчали. – Как тебе... Брусника? – Это ягода такая? – Да, ягода. Та самая, которую ты собирала у реки. Сирша посмотрела на лошадь, прядшую ушами, как бы примеряя на нее название, словно шляпу. – Брусника... А что, звучит! Рыбак довольно усмехнулся и посмотрел на солнце. – До Платта ехать еще пару часов, так что можешь пока поспать. Уговаривать ее не пришлось. *** Проснувшись, первым делом Сирша увидела огромные, тянущиеся по обеим сторонам от большака поля. На земле трудились жители Платта: поливали, убирали сорняки, уничтожали вредителей. Девушка никогда не видела столько людей, работавших в одном месте. Эйнар обернулся на звуки возни и, заметив, что она проснулась, спросил: – Хочешь увидеть кое-что удивительное? Сирша настороженно кивнула. Кто знает, что рыбаку взбредет в голову... Он тем временем глубоко вздохнул, набирая в легкие воздуха, и тишину прорезал его низкий, громкий голос:

Ой ты, зорька-зорюшка, Выйду в летне полюшко, Буду милого встречать, Своим солнцем величать.

Сирша почувствовала, как алеют ее щеки. Что подумают о них эти люди, работающие здесь в поте лица? Вот, мол, лодыри, плетутся себе на своей кобыле, да птиц распугивают. И вдруг справа от нее послышалось надрывно-старческое:

Ой ты, сокол мой родимый, Позабыл о своей милой, Иль в походе затерялся? Иль с другою повстречался?

Голосов становилось всё больше, и вскоре со всех сторон слышалось стройное:

Песни солнышко не слышит, Видно, милый уж не дышит, И лежит в болоте гнилом, Не сыскать его могилы...

По спине побежали мурашки. «Ну и песенка». Внезапно всё вновь смолкло, и история закончилась, высоко пропетая молодой девушкой в белом платочке:

Нет же, вот он: конь гнедой! С него юноша младой, Свою деву обнимает И колечком одаряет. «Дождалась меня, голуба, Век того я не забуду, Собирайся под венец: Будет мужем молодец!»

Кое-кто продолжил нестройно насвистывать, но в основном все вернулись к работе как ни в чем не бывало. Сирша удивленно уставилась на рыбака. Тот, явно довольный собой, набивал новую трубку. – Песни всегда поднимают рабочий дух, – пояснил он. – Глядишь, через пару минут какую-нибудь ещё вспомнят. – Никогда не видела, как работают в поле… – Да я заметил, что ты не простая девка, – ухмыльнулся Эйнар, но, получив локтем в ребра, поспешно добавил: – Извиняюсь… барышня! – На самом деле, не хочешь о себе что ли рассказать? Так сказать, скрасить поездку. Девушка оперлась на него спиной и задумчиво уставилась на дорогу позади, глядя, как проплывают нескончаемые хлопковые поля. – Давай лучше ты мне расскажешь о вашей столице, а то же я ничего не знаю. Вдруг нам придется разделиться. – Хм-м… – рыбак немного помолчал, словно размышляя, о чем ей стоит знать в первую очередь. – Саари достаточно большой город. Народу там много, особенно на базарной площади. Ее нам лучше избегать, чтобы не привлекать к тебе лишнего внимания. Королевский замок увидишь сразу – он выстроен прямо в скале, возле водопада, что течет из Бирны… – Интересное название для реки, – перебила его Сирша. – Мне казалось, так звали вашу королеву. – Да, – она почувствовала, как напряглась его спина. – Так и есть. – Это у вас традиция такая: называть реки женскими именами? – не унималась девушка. – Пожалуй. На главном острове три реки и все их названия связаны не только с женщинами, но и с животными: Волчица, Ворона и Медведица. – Бирна, Илва и Хревна… – повторила Сирша, припоминая карту острова. – И кто же из них Медведица? – Бирна, – ответил рыбак после долгой паузы. Девушка замолчала. У нее было какое-то странное ощущение, будто она упускала что-то важное, и то, как Эйнар напрягся, просто рассказывая про местные реки, особенно не давало покоя. Они подъезжали к Платту. Хлопковое море сменилось редкими хатками, с собственными огородами, за пределами которых паслась скотина. Рыбак смачно выругался, когда Брусника чуть не наступила на мальчишку, гнавшегося за двумя поросятами. – Куда только родители смотрят, – недовольно пробурчал он, останавливая лошадь и повернувшись к Сирше: – Дальше давай пешком, от греха. Та послушно слезла с телеги и огляделась. Платт оказался намного больше Лехты: если в предыдущем поселении количество домов можно было пересчитать по пальцам, то здесь оказалось несколько улиц и даже храм. – Нужно много работников, чтобы обслуживать поля, – объяснил Эйнар. Прямо после указателя, где кто-то корявым почерком вывел «Плат» без одной согласной, стоял большой колодец. Чуть поодаль, на покосившейся деревянной лавке сидело несколько высохших старушек – в цветастых платках и почти все с клюками. – А это кто? Местная охрана? – шутя поинтересовалась девушка. Рыбак покосился на нее с осуждением во взгляде: – Думаю, они просто слишком стары, чтобы работать, вот и сидят, греют кости. Не ищи во всем подвоха. Сирша уже собралась было объяснить ему, что такое «юмор», как вдруг к ним подошел какой-то сурового вида мужик, судя по заляпанному фартуку и ножу за поясом – мясник, и принялся ругаться из-за припаркованной повозки: – Вашей тачке тут не место, – он рассерженно махал руками. – Всю дорогу перегородили, сейчас народ начнет с поля возвращаться, а пройти негде. Эйнар пытался было поспорить, что дорога достаточно широка для проезда как минимум еще одной телеги, но мужик начал багроветь, и рыбак уступил, благоразумно решив не перечить человеку с ножом. Брусника была распряжена и пущена пастись за крайним домом, а телега – задвинута в придорожные кусты. – Если кто-то приделает ей ноги! – Эйнар погрозил пальцем собранию у колодца. – Следите, барышни. Одна из бабок демонстративно фыркнула и сплюнула себе под ноги. «Может, услышали мою шутку...», подумала девушка, удивляясь такой негостеприимности. Старуха с очевидной враждебностью смотрела прямо на нее не отрываясь. Сирша собралась было извиниться за неосторожные слова, когда ее спутник молча натянул капюшон на рыжую голову и загородил девушку собой. Проходя вглубь деревни мимо колодца, ей послышалось брезгливое: «Дьявольское отродье». – Старики бывают очень злыми, – заметил Эйнар, утешительно похлопывая ее по спине. – Хорошо еще не захотели гнать тебя отсюда вилами. Сиршу передернуло. Отыскать таверну оказалось делом не из простых: хаты стояли неупорядоченно, и разделение на улицы было скорее условным, чем обязательным. Поиски еще усложнялись почти полным отсутствием жителей – спросить дорогу было не у кого. Путешественники долго плутали по многочисленным проулкам, прежде чем выйти к условному центру городка, где стоял деревянный храм. – Маа, мать земли и плодородия, – Эйнар кивнул на статую пышногрудой богини с большим кувшином в руках у входа в здание. – Когда жители вернутся с поля, женщины наверняка пойдут благодарить ее за хороший урожай. – Только женщины? – Мужчинам запрещен вход в этот храм. Таверна «Шмелёк под хмельком», к удивлению Сирши, стояла прямо напротив – в Платте, видимо, не было предубеждений насчет пьянства под боком у божества. Войдя внутрь, они увидели совершенно пустое помещение – только хозяин одиноко стоял за стойкой, что-то вырезая из толстой палки. Пошарив по карманам и выудив заработанные Сиршей деньги, рыбак выложил на стол пяток статеров. – Нам нужна койка и скромный ужин. Трактирщик попробовал одну из монет на зуб и, отложив в сторону свое занятие, угрюмо кивнул на один из столов: – Подождите. Они расположились у окна и просидели в полной тишине, пока непонятно откуда взявшаяся девушка в замасленном переднике не выставила перед ними чашки с похлебкой. – Я должен тебя предупредить, – Эйнар пытался утопить в супе кусок хлеба, не глядя на девушку. Волосы застилали парню лицо, так что было трудно понять его выражение. – Мне нельзя показываться в столице, так что я сойду где-то поблизости и буду ждать, пока ты решишь свои дела. Сирша в удивлении уставилась на него. – Но... почему? Хлеб в руках рыбака уже превратился в раздавленный мякиш, и добрая его половина почти полностью растворилась в похлебке. – Скажем так, для твоего блага будет лучше, если тебя со мной не увидят. Девушка ничего не понимала. Она надеялась, что Эйнар сопроводит ее прямо к замку, где ей нужно было встретиться с указанным Госпожой человеком... Но, видимо, это одна из тех вещей, которыми рыбак не собирается делиться. – Как скажешь, – Сирша преспокойно продолжила ужин. – Возможно, тогда тебе не стоит меня ждать, улаживание дел может занять несколько дней. Повозку и Бруснику оставь себе, я справлюсь и пешком. Парень открыл было рот, чтобы ответить, но передумал. *** Проспав ночь на тюфяках с сеном, которые в таверне заменяли кровати, но зато накормленные еще и завтраком, путешественники выдвинулись в свой последний совместный поход. Ехали молча. Сирша знала, что дорога займет примерно четыре часа, и за это время пыталась понять, кто же Эйнар такой на самом деле. Что он никакой не рыбак и не охотник, как сказал при первой встрече, девушка уже давно поняла. То, как парень ловил дичь и разводил костер прямо там же, на месте охоты, уже о многом говорило. Мысленно Сирша начала раскладывать всё, что о нем знала по полочкам. Представляется другим именем. Подделывает мужицкий говор. Ходит с мечом, который на простом базаре не купишь. Не может показываться в столице. Относится к ней, как к даме, придерживает дверь, умеет находить общий язык с разными людьми… Ах, да, еще это странное обращение лекаря: «Государь мой». Что бы это значило? Сорвав на ходу длинную травинку, она сунула ее в рот и задумчиво уставилась парню в спину. Через ткань рубашки просвечивали бинты, выделяясь на смуглой коже. Говорит, как аристократ. Манеры. «Тебя что тут каждая собака знает?» «Может и так». Не колеблясь убил медведя, священное животное… – Эйнар. Он что-то промычал, давая понять, что слушает. – Мне тут местные мужики сказали, что медведь у вас – вроде как священное животное. – Ну да, – рыбак кивнул. – К чему ты клонишь? – Почему тогда ты убил его, даже не задумываясь? Парень многозначительно хмыкнул и, сбавив ход, обернулся к ней. – Потому что положение было такое: либо ты, либо он. Конечно, я выбрал тебя. Сирша снова задумалась, про себя отметив, что слишком уж часто он преувеличивает ее важность. Спустя пару минут в ее голову закралось некоторое подозрение, и девушка принялась размышлять вслух. – Если медведь священен, значит, и имя его сакрально. Не думаю, что Бирной могли назвать какую-нибудь простолюдинку. Эйнар молчал. – Останавливай. Он послушно потянул за вожжи. Кобыла встала. Сирша перелезла на место возницы. Рыбак смотрел на дорогу и даже не повернул головы в ее сторону. – Ты мне как-то сказал, что твоя мать была медведицей. Я в какой-то момент даже подумала, что ты бредишь… – Я этого не помню, но предположим. – Я хочу задать тебе вопрос, давай договоримся, что ты ответишь честно? Он молча кивнул. – Ты – принц Ниметона? Последовала пауза. – Да. – О боги… Девушка прикрыла рот рукой. Отправляясь на остров, она все же кое-что разузнала. В частности то, что наследный принц короля Ансгара сбежал, отказавшись от престола. Ходили слухи, что причиной тому была загадочная смерть его матери… Сирша и представить не могла, что ей посчастливится наткнуться на него. У нее не было ни малейшего понятия, что теперь делать. – Сирша, послушай. Раз уж у нас зашёл разговор: в город я ехать не могу, я уже говорил. Люди отца меня узнают. Радует, что теперь не придется врать. Девушка кивнула. Ошарашенная, что попала в цель своей догадкой, собственных карт она решила пока не раскрывать. – Почему ты отрекся от трона? Он вздохнул. – Понимаешь, моя мать… Она умерла из-за него. Я никому не пожелаю жить так, как жила она. А она действительно его любила. То, как устроено это общество… Я бы не хотел править людьми с подобными убеждениями. Сирша ничего толком не поняла, но ей захотелось как-то его поддержать: – Но ты можешь все изменить, если станешь королем. Установить новые порядки, показать народу, что можно жить иначе. Парень пожал плечами: – Кто знает. В любом случае, мне и без трона неплохо живется. – В лесу? – она хмыкнула. – У тебя даже дома-то своего нет. Эйнар внезапно посмотрел на нее и ухмыльнулся. – Если согласишься быть моей королевой, я, может, еще подумаю. Девушка рассмеялась. – Боюсь, мне нужно время на размышления. Подожди год и один день, тогда дам свой ответ. Улыбаясь, он полез в карман за трубкой. – Поверь, я запомню, – взявшись за вожжи, вопросительно поднял бровь: – Едем? – Да. Поехали.