Камеристка

И вот Сирша снова стояла у его двери, на этот раз боясь даже постучать. Девушка ужасно стыдилась своего вчерашнего поведения и не знала, как теперь смотреть Эйнару в глаза. «Давай», уговаривала камеристка сама себя, в третий раз поднимая руку для удара. «Быстрее начнешь – быстрее закончишь. И опять всё будет, как раньше». «Нет, не будет», тут же поправилась она и наконец постучала. Ответа не последовало. Помявшись некоторое время на пороге, девушка толкнула дверь, и та легко распахнулась. Комната была пуста. Из чистого любопытства Сирша заглянула внутрь, надеясь найти какие-то зацепки, куда принц мог уйти. Взгляд упал на незаправленную кровать, и она подошла поближе, пытаясь определить происхождение горы пуха, возвышавшейся поверх постельного белья. Подушки оказались разорваны, и их внутренности были аккуратно собраны в одну кучу. «Это он на меня так злился что ли…». Не отдавая себе отчета, Сирша взяла горстку перьев и высыпала её обратно. Она оглядела комнату в поисках других повреждений, но ничего не нашла. Пора было уходить. Повернувшись к выходу, девушка застыла. У стены, возле дверного проема, валялись какие-то щепки. Она взялась за ручку и закрыла дверь с внутренней стороны. Дерево было изодрано, как будто когтями какого-то дикого зверя. Ничего не понимая, Сирша вышла из комнаты, оставив её открытой, и направилась в сад. Ей нужно было подумать, а созерцание воды и плавающих в ней лебедей, как оказалось, очень этому способствовало. Эйнар сидел прямо под облюбованным камеристкой деревом, опершись о него спиной, и крутил в руках зеленое яблоко. На костяшках пальцев виднелись свежие ссадины, как будто он недавно во что-то бил кулаком. Сирша опустилась рядом. Какое-то время они молчали. – Прости, мне не стоило так бурно реагировать… – Я сам виноват, – резко отрезал он, не поднимая глаз. Снова повисла пауза. – А что… с твоей дверью? Девушка повернулась, чтобы видеть его лицо. Челюсть принца была напряжена, он смотрел прямо перед собой, сжав яблоко с такой силой, что плод треснул. – Помнишь, я тебе говорил, что у меня появилась кое-какая проблема, из-за которой пришлось лечиться у друидов? Она нахмурилась. – Что-то такое смутно припоминаю, да… – Есть у нас на Ниметоне легенда о двух венценосных братьях, – начал Эйнар каким-то сдавленным голосом. – Как-то поехали они вместе на охоту. Вдвоём, без слуг или охраны, на своё обычное место. И наткнулись на огромного разъярённого медведя. Старший из братьев пал смертью храбрых – зверь приложил его об дерево и проломил грудину. Младший принц, ослеплённый яростью, напал на медведя со спины, пока тот ещё не успел отойти от трупа, и снёс ему голову. Всю ночь юноша не мог уснуть, скорбя о брате. А наутро из зеркала на него смотрела медвежья башка… – Очень поучительная история, – Сирша не сдержала усмешки. – Но к чему ты мне это рассказываешь? – Ты хорошо помнишь, как выглядела дверь? – парень повернулся и посмотрел на неё в упор. – Как выглядят повреждения? Она задумалась. – Как будто кто-то пытался вскрыть её изнутри. – Это следы когтей, – пояснил Эйнар и добавил после короткой паузы: – Моих. Девушка недоверчиво вскинула брови. – Ага, и по ночам ты превращаешься в медведя. Разумеется. Он молчал. – Ты же понимаешь, что я не могу в это поверить? – Предания не берутся из ниоткуда. Тебе Залескар разве ничего не говорил в ночь, когда ты меня ему привезла? – Да говорил что-то про слабых духом, – она наморщила лоб, припоминая. – Что-то вроде, «кто слаб, долго не проживет» … – Ага, а вторая часть была у этого мудрого изречения? – с нажимом поинтересовался принц. Сирша открыла было рот, как вдруг вскочила и уставилась на него. – Боги великие! Парень молча наблюдал, как в её глазах появляется понимание. – А я тогда ещё подумала, что старик живёт один в глуши, вот и начал жуть всякую сочинять! Эйнар вздохнул. – У друидов, оказывается, даже название есть для таких воинов, «сильных духом»: берсерки. – Кажется, я что-то такое слышала… Да, вроде бы она натыкалась в библиотеке на книгу про оборотней. Девушка снова села и взяла его за руку. – Ты госпоже уже сказал? – Зачем? – Она ведунья, может, что-то об этом знает. Эйнар покачал головой. – Друиды сказали, это уже никак не исправить, – грустно протянул он и поспешил добавить: – Я не обращаюсь в полнолуние, ничего такого! Катализатором обычно служит ярость. Поэтому я тебя вчера и выставил: если бы ты не ушла, я мог тебя убить. Он посмотрел ей в глаза, ища там ужас, но с удивлением увидел… сожаление? – У тебя от меня одни неприятности, – прошептала Сирша, понурив голову. – Неправда. – И что же теперь делать? – Ну, – принц отбросил истерзанное яблоко и, взяв её за руку, принялся перебирать тонкие пальчики. – Если научиться контролю, это может стать неплохим оружием. – Я всё же посоветовала бы пообщаться с Альвой. Может, она что-то да придумает. – Хорошо, если ты настаиваешь. Они просидели в тишине какое-то время, держась за руки и глядя на воду. – Ну не верю я! – воскликнула наконец девушка, не сдержавшись. Эйнар рассмеялся. – Я бы тебе показал, но, боюсь, это принесёт больше вреда, чем пользы, – мягким жестом он заправил рыжую прядь ей за ухо. – Когда-нибудь обязательно.

***

После совместного обеда принц все-таки подошёл к королеве и попросил аудиенции. Альва удивилась внезапной просьбе, но повела его за собой в библиотеку. – Не люблю тронный зал, – пояснила женщина, запирая дверь изнутри. – В чём дело? Эйнар кратко описал суть проблемы. – Интересно, – глаза Альвы загорелись, и она прошла к одному из шкафов. – Сразу после убийства началось? – На вторые сутки. – Понятно, – королева взяла с одной из полок толстый фолиант и, выложив книгу на стол, принялась листать. – Я слышала об этом… А как его похоронили? Если череп в землю закопали, тогда обратного пути нет, имей в виду. – Да я ему, считай, сразу голову оттяпал. – Вот в чем дело… – Альва задумчиво водила пальцем по строчкам. – От меня тогда что требуется? – Научи контролировать обращение. Друиды мне сказали, это достигается медитацией и прочей ерундой, но времени у нас не особо много. Королева резко захлопнула книгу и скрестила руки на груди. – Как вариант, можно искусственно провоцировать вспышки злости и учиться подавлять эмоции, развивать самоконтроль… Но что взамен? Эйнар всерьёз задумался. – Предложения будут? Она хмыкнула и принялась загибать пальцы, словно только этого и ждала: – Клятва на крови. Даёшь слово верности моему мечу. – И что это значит? – перебил её принц, совершенно ничего не понимая. – Обещаешь не идти против меня, – невозмутимо продолжила Альва. – Не поднимать оружия ни на меня, ни на моих детей. – У тебя их нет. – Ни на моих детей, – повторила она с нажимом. – Тебя устраивают условия? Парень пожал плечами. – Да вроде как да. Будет какая-то церемония? – Нет, зачем, – королева махнула рукой и закатала рукава. – Можем начать прямо сейчас. Есть нож? Эйнар поставил ногу на стул и вытащил из сапога один из кинжалов Сирши. Женщина узнала рукоять и сдержала улыбку. – Отлично. Тогда приступим! Королева подошла к нему вплотную и схватила за запястье. – Подожди-подожди! – принца несколько пугала столь скорая перспектива заключения договора с ведьмой. – А что, если я нарушу клятву? Альва пожала плечами. – Тогда ты сильно заболеешь и умрешь, если я не сниму с тебя обязательств. – Чудесно… Резким движением она сделала надрез на его ладони и, повторив то же самое со своей, соединила их руки. – Ĵuras mi kun mia vivo, ne pensi malbonon, ne fari malbonon… – Альва подняла на парня глаза и кивнула, мол, повторяй. – Ĵuras mi kun mia vivo… – незнакомые слова произносились на удивление легко, словно строки давно забытой песни. Она закивала и продолжила: – Nek ŝi nek ŝiaj infanoj estos vunditaj… – Nek ŝi nek ŝiaj infanoj. – Конец! – королева довольно хлопнула в ладоши и показала Эйнару руку. Порез исчез, будто его и не было. Принц с удивлением проверил и свою: кожа чистая, без каких-либо следов. Он не нашёл, что сказать. – Ну, – Альва подошла к двери и взялась за ручку. – Приходи завтра с рассветом. Поедем в лес, займёмся твоей проблемой. И вышла, не дождавшись ответа. Эйнар, все ещё шокированный от произошедшего, устало опустился в кресло. Сирша его за это точно не похвалит: вряд ли под «попроси помощи» она имела в виду «поклянись жизнью». Вздохнув, парень взял оставленную королевой книгу и стал искать раздел об оборотнях. Автором значился некий Афрозар Нагорный. «Ну и имечко», хмыкнул Эйнар про себя и, раскрыв фолиант примерно на середине, принялся за чтение. Он быстро нашёл нужную картинку: огромный чёрный зверь с кровожадным оскалом срывает крышу с какой-то сельской хаты. «Волкодлак» – значилось под иллюстрацией. На следующей странице то же чудище пожирало солнце. Автор рассказывал одну из легенд северных народов о конце света: в ответ на человеческие грехи творец мира в ярости примет звериное обличье и съест небесное светило. Афрозару, правда, она казалась не очень правдоподобной, но «долг мой донесть до читателя всё, когда-либо известное об интересующем его явлении». Описание волкодлака оказалось достаточно подробным, особенно Эйнара заинтересовали причины, по которым человек мог быть наказан животным обликом. У каждого народу-племени свои признаки да приметы, по коим предупредить рождение проклятого небом ребенка представляется возможным. Главное тут знать условия зачатия и деторождения. Насильственное брачание, али ежели плод в утробе сожрёт своего брата родного, всё приводит непременно к оному уродству. Седьмой сын в роду али плод, заделанный в злую минуту, осуждён будет мучиться проклятием. Исцеление возможно только при полном искуплении греха ребёнком, был то грех собственный, али родительский… «Это, видимо, какие-то легенды о врождённых мутациях», подумал принц, поморщившись, и перевернул пару страниц. «Оказывается, есть “злые” минуты для зачатия, кто б знал… Ладно, смотрим дальше». Опасно трогать медвежат, а тем паче убивать их. Потеряв потомство, медведь али медведица отправляются в ближайшее поселение да ищут молодых, вступивших в брачный возраст, дабы украсть их и заиметь от них новых деток. Ежели медведь такого молодца али девицу для себя заклеймит, то сами вскорости обретут они звериное обличье. Ознакомившись с ещё несколькими подобными повериями, Эйнар наконец нашёл, что искал. Очередная картинка представляла взгляду читателя крепкого воина с обнажённым торсом, но медвежьими лапами и головой. Хороший воин может быть отмечен медведем за недюжую силу и храбрость великую. Коли хозяин леса застанет такового витязя в деле, да посчитает оного по способностям как равного себе, наградит богатыря звериным обличием, чтоб ни одному врагу не уступал тот боле в бою. Считается то обличье благословением великим, и воины с гордостью носят его. Однако же не каждому удается ожидания хозяина лесов оправдать, посему многие мужи умирают, с силою новою не совладав да самих себя покалечив… Решив, что для первого раза подобного чтива будет достаточно, Эйнар с некоторым разочарованием захлопнул книгу и отодвинул от себя подальше. О том, что возможно нанести вред даже себе самому, он как-то и не думал. Хорошо ещё, Альва не выглядела удивлённой и согласилась помочь. Голова гудела от обилия почерпнутых сюжетов с участием оборотней и медведей, так что принц, попросив верного Баля передать дамам извинения за его отсутствия на ужине, сразу лег спать. Ночью он видел странный сон. Юная рыжеволосая девушка сидела перед зеркалом в полупрозрачной ночной сорочке спиной к окну, и луна ярко подсвечивала все изгибы стройного силуэта. Она расчесывала волосы, настолько длинные, что огненные локоны кольцами ложились на пол. Вдруг чья-то тень заполонила комнату, и девушка резко обернулась. Увидев гостя, она расплылась в нежной улыбке. Сорочка была стянута через голову, а молодое тело уложено на кровать. Рыжеволосая нимфа тянула руки к своему возлюбленному, её губы приоткрылись в вожделении, а груди томно вздымались. Исполинского вида воин накрыл девушку собой. Она обвила руками широкую, исполосанную шрамами спину, извиваясь под любовником. Раздался сладкий, полный истомы крик и нечеловеческий рёв. Тонкая рука свесилась с мятой постели. Стеклянные глаза были устремлены на луну, а на губах застыла ужасающе безжизненная улыбка. Бледная кожа девушки ярким пятном выделялась на фоне спящего рядом черного медведя. Её лицо казалось на удивление схожим с чертами Сирши. Эйнар проснулся посреди ночи в холодном поту. Лунный свет заливал комнату, причудливо очерчивая предметы. До самого рассвета принц не мог уснуть, преследуемый призраком искажённого смертью девичьего лица.