V
3 января 2024 г., 20:56
Сидя за столом, Юки чувствует, как сонливость медленно подкрадывается к ней, хотя стрелки часов были только на оддинадцати.
Вчерашнее повлияло на неё сильнее, чем девушка об этом подозревала.
— Юки, тебя вызывает начальство, — слышит она за дверью, из-за чего чуть ли не вздрагивает.
Что это ещё опять? Только вчера было собрание, на котором огласили проблему, из-за которой теперь все под подозрением.
Юки с каждым часов нервничала всё сильнее.
Она была неосторожна, снова приняла морфий.
Это было недопустимо. Почему она не сдержалась?
— Вы звали? — Юки просовывает голову между двери, ожидая разрешения.
— Да, заходи, — кивает женщина, из-за чего тонкие худые ноги Юки переступают порог.
В кабинете пахло какими-то благовониями, а свет был тусклым.
— Мне кажется или ты похудела? — спрашивает женщина, из-за чего Юки на мгновение замирает на месте, осознавая, что чуткий глаз доктора мог заметить это изменение, и предположить из-за чего оно возникло.
— Вовсе нет, — чуть нервно улыбается Юки.
Похудение было одним из побочных эффектов долгосрочного принятия морфия. И они оба это знали.
— Возможно, из-за нервов. Да и у меня куча работы, — отзывается она, почесав от нервозности затылок.
— Кучу дел? У тебя же только один пациент на постоянном присмотре, — говорит блондинка, поднимая взгляд на Юки.
— Да но…он очень сложный, — говорит девушка, выдохнув.
— Отказывается от капельницы и таблеток, — произносит Юки, понимая, что это и её ошибка, в какой-то степени.
— Я заметила это в его анализах, — говорит блондинка, беря в руки какие-то бумаги из стопок.
— Ведь его показатели ухудшились, — говорит женщина, как её лицо приобретает серьезный вид.
— Что? — Юки нервно сглатывает, почувствовав укол вины.
Это её вина. Она не смогла убедить его принять таблетки. И то, что ему стало хуже — её вина.
— Всё плохо? — спрашивает Юки, глядя на женщину с ожиданием.
В сердце где-то защемило от осознания того, что всё это из-за её неубедительности. Но, все же, как она могла заставить его?
— Юки, ты должна убедить его принимать таблетки, — женщина кидает на Юки взгляд полной серьезности.
— Ты взяла под свою ответственность этого пациента, не расслабляйся, — сосредоточено продолжает женщина, не сводя взгляд с Юки.
— На этот раз я постараюсь сильнее, — говорит Юки, покачав головой, чувствуя при этом вину.
— Иди, — говорит женщина, затем переводит взгляд на уходящую девушку.
— И выспись, — говорит она, из-за чего Юки останавливается у самой двери.
— Твои мешки под глазами уже пугают меня, — говорит женщина.
Юки сжимает дверную ручку до боли в пальцах, молясь, чтобы по внешнему виду женщина не догадалась о настоящем положении дел.
— Хорошо… — тихо произносит девушка, покидая кабинет.
Идя по коридору, Юки нервно осматривается по сторонам.
Смотрят ли на неё искоса или как-то странно? Подозревают ли её? Стала ли её худоба так заметна, как и мешки под глазами?
Юки не могла этого понять, однако, весь её вид говорил о том, что девушка что-то тщательно таит от чужих глаз. Или, по крайней мере, пытается.
— Вот ты где, — раздается рядом голос, из-за чего девушка чуть ли не подпрыгивает.
— Дио, ты меня напугал, — с выдохом произносит она, почувствовав, как ком подступил к горлу.
— Прости, не думал, что ты такая нежинка, — произносит парень, из-за чего Юки хмурится.
Она всегда краснела, когда парни говорили что-то такое в её присутствии, а особенно, если это касалось её самой.
— Чего хотел? — спрашивает она, нахмурившись ещё сильнее, дабы не показывать смущения.
Дио был симпатичным парнем, хоть и не в её вкусе, однако, был по-настоящему дружелюбен и отзывчив.
— Может, мы пообедаем вместе? — спрашивает он, из-за чего сердце Юки пропускает несколько громких стуков. Странно. Почему он позвал именно её?
— Да, — отвечает Юки, сама не понимая, почему дала столь быстрый ответ.
— Я только проведаю своего пациента, — говорит она, почувствовав, что она заливается краской.
— Встретимся в столовой, — кидает улыбчиво Дио, отходя от девушки.
Что это было? Почему Юки почувствовала себя так странно?
Дио ей никогда не нравился в романтическом смысле, но мысль о том, что кто-то разглядел в ней девушку заставляет Юки переосмыслить некоторые вещи.
Но, девушка тут же выкидывает эти мысли из головы, осознавая, что сейчас для неё важнее всего её пациент. «Ее ответственность» — как выразилась начальница.
Даже не постучав, Юки с ходу открывает дверь, обнаруживая Итачи в привычном месте за привычным занятием.
Парень сидит на кровати, что-то рисуя в блокноте.
Юки только разозлилась из-за этого.
— Стучаться не учили? — спрашивает он, поднимая недовольный взгляд.
Юки хмурится, почувствовав, что из-за большого количества света в этой комнате её глаза начинают болеть.
Так всегда бывало на следующие дни после препарата.
— Почему так светло? — с этими словами девушка направляется к жалюзи, закрывая его.
— Ты не у себя дома, — отзывается недовольно Итачи, вставая с кровати.
— Не тебе говорить, что мне делать, — злится девушка, переведя на него взгляд.
— А теперь, послушай меня, — Юки тыкает пальцем в его плечо, поднимая взгляд и встречаясь с такими же темными глазами напротив.
— Ты будешь принимать таблетки, — говорит девушка, буравя его взглядом, пока он смотрел на нее исподлобья.
— Нет, — отвечает парень, не меняясь в лице.
Юки только набирает в грудь воздуха, чтобы нечаянно не сорваться на этого парня.
— Это был не чертов вопрос, а утверждение, — говорит она, сжимая руки в кулак.
— Твои показатели ухудшились, Итачи, — чуть смягчается она, осознавая, что, всё-таки, разговаривает с больным человеком.
Но при этом он так сильно доводит её своим поведением.
— И что? — он просто смотрит на неё большими черными глазами, в которых пустота, в которой ничего не понятно.
А между ними пропасть. То, из-за чего, почему-то, эти двое не могут понять друг друга.
— Твой показательный суицид никому не нужен, понял? — Юки чуть толкает его, ударив в плечо.
Парень делает шаг назад, непонимающе смотря на хрупкую девушку перед собой, которая, почему-то, сильно негодовала по поводу его смерти.
Интересно, почему она так взволновалась?
— Ты не забыла, кто перед тобой? — холодным взглядом буравя её, парень делает шаг в её сторону.
Юки сглатывает, замечая, как его взгляд потемнел, а зрачки, которых вообще было трудно разглядеть при таком освящении, теперь стали чёрными.
— Я уничтожил целый клан, — говорит он, подойдя к ней на очередной шаг.
От него словно исходит темная аура, которая поглощает всю комнату своей чернотой.
Юки делает шаг назад, соприкасаясь спиной с дверью.
Вот, о чём говорили люди, когда называли его дьяволом во плоти.
— И знаешь, что самое забавное? — спрашивает парень, чуть усмехнувшись.
По спине Юки пробегаются мурашки, когда он приближает лицо к её шее.
— Я сделал это в одиночку. — шепчет он ей прямо в ухо, как его дыхание касается её шеи, опаляет её.
Юки сглатывает, понимая, что от страха ноги ватнеют, а руки становятся потными.
Сердце бьётся так, словно желает пробить грудную клетку.
Он ещё никогда не казался ей настолько пугающим.
— Тебе страшно? — шепчет он, плотную приблизившись к девушке, прижав её к стене.
Казалось бы, его губы вот вот каснутся её шеи.
Юки вдруг померещилось, что в комнате стало темнее отнюдь не из-за отсутствия естественного света.
— Я чувствую, как ты дрожжишь, — говорит он, как его дыхание обжигает её шею.
— Как бешено бьётся твое сердце, — продолжает он, из-за чего девушка сглатывает.
Внизу живота становится тяжело, из-за чего девушка стыдливо убирает взгляд вниз, куда-то в сторону пола.
Что за странное чувство? Чувство стыда и странного желания, которого она не должна была ощущать к нему. </i>
— Что ты хочешь? — спрашивает она, поднимая взгляд и встречаясь с его глазами цвета ночь.
Он сам напоминал ей ночь. Темную, непроглядную загадочную ночь, которая пугала но и притягивала её.
— Узнать, — просто выдает Итачи, посмотрев ей в глаза.
— Почему ты так сильно хочешь меня спасти, — произносит он, сохраняя присущее ему безразличие на своем лице.
— Я… — Юки сглатывает, неожидая такого прямого вопроса.
<А, действительно, почему? Почему она борется за жизнь того, кого все посчитали слишком опасным для общества? Почему она не хочет дать ему умереть?
Юки не может ответить на этот вопрос, да и странная близость между ними не даёт ей нормально фокусироваться на чем-то, мыслить, дышать…
— Я считаю, что любая жизнь бесценна, — говорит она, пытаясь сохранить спокойствие. Хотя сердце всё ещё безумно колотится в груди. Взгляд его черных глаз кажется прожигающим.
— Даже жизнь убийцы? — спрашивает он, из-за чего она застывает.
Он не отрицает этого. Он убийца. Он опасен. Вероятно, перед ней самый опасный шиноби в деревне.
— Из-за этого ты хочешь умереть? — спрашивает она, не сводя с него взгляд карих глаз, что при отсутствии света кажется теперь черными.
— Из-за того, что считаешь себя убийцей? — спрашивает она, нахмурившись, понимая, что вопрос сам по себе опасен.
Но ей плевать.
— Не считаю. Я являюсь им, Юки, — отзывается он, впервые назвав ее по имени.
Сердце девушки сжимается одновременно от обиды и от какой-то ненависти.
К себе или к нему? К нему из-за того, кто он? Или к себе из-за странных ощущений рядом с ним?
Юки просто опускает взгляд, когда Итачи делает шаг назад, отойдя от неё.
Девушка вздыхает, не понимая, что делать дальше?
Дать ему умереть, ведь он того, по всей видимости, желает. Или продолжать пытаться его спасти?
Но как спасти того, кто сам не желает быть спасённым?
— Я предлагаю сделку, — говорит он, встав рядом у стены.
В этой темной комнате всё сказанное звучит немного устрашающе. Но Юки почему-то не хочет, чтобы в комнате стало светлее. Не хочет, чтобы он увидел её красные щеки.
— Сделку? — спрашивает Юки, с непониманием взгляну в его сторону.
Его темный силуэт выглядит зловеще наряду с его худобой и бледностью. Но почему-то это и завораживает девушку.
Помутнение сознания. Гипноз? Что это?
— Я буду принимать таблетки, — произносит он, из-за чего Юки приоткрывает рот от удивления.
Какое-то чувство внезапной радости подкрадывается к девушке, из-за чего в горле пересыхает. Неужели ей удалось его убедить?
— Взамен… — он переводит на нее взгляд, осмотрев её с ног до головы.
Девушка сглатывает, почувствовав себя странно.
Щёки вновь запылали, а сердце бешено застучало в груди.
Что бы это ни было, вероятно, это что-то недопустимое. Но почему в голове Юки это уже не кажется чем-то столь непозволительным?
