Шансы

      Утро принесло с собой головную боль, звонок от старшего менеджера и спешные сборы на внеплановый прогон. Парни выглядели помятыми, пусть и спокойными, но Джинхо и сама была не рада подобным новостям. Ведь прогон — это серьезно. Это снова максимум сил, разочарования в чем-то, напряжение. Девушка рада, что вчера они смогли отдохнуть душой, но надеялась, что подобное будет случаться редко.       Они приехали на площадку под тихие разговоры. Джинхо привычно взяла протянутые на хранение телефоны, устраиваясь чуть в стороне, чтобы подойти по первому требованию. Продюсер сегодня был взбудоражен и раздражителен. Ему не нравилась хореография, не нравилось, как они сегодня поют, как реагируют на его замечания. Он рявкнул на Джинхо из-за того, что она подошла подать парням воду, когда Чимин попросил её. Сказал, абсолютно несправедливо, что Намджун сегодня плохой лидер, раз его подчинённые так плохо выполняют работу. А потом, уже под вечер этого и так не радужного дня — наорал на Чонгука, обвинив его в том, что тот старается недостаточно.       Джинхо видела, как мемберы сдерживают злость, как посматривают исподлобья. Как стараются вообще не звать девушку, чтобы той в очередной раз не влетело по самое не балуйся. Стоит ли говорить, что когда мужчина, закрыв перед её лицом дверь в машину парней, долго и на повышенных тонах выговаривал, что она справляется со своей работой хуже некуда, Джинхо вообще потеряла даже призрачное понимание причин происходящего. И села к ребятам в машину такой же подавленной, как они сами. Объективно, они хорошо сегодня постарались и глупо было ждать от них звёзд с неба после такого месяца. Но на деле… Осадочек остался премерзкий, закрадывались мысли из серии «а может он прав», и… С таким настроем в туре они или налажают, или вывезут все это блестяще, но потом слягут. Дружно. На пару месяцев.       — Знаете, что, — тихо говорит Джинхо. — Я думаю, сегодня он самый настоящий козёл, — Хосок поперхнулся на вдохе. — А вы отрепетировали не хуже, чем могли бы. Сложные элементы были восхитительны, несмотря на то, что я пару раз чуть не поседела от ваших выкрутасов и всерьёз задумалась, не на шарнирах ли вы. — Парни осторожно, криво усмехаются. — А ваши голоса сегодня достали до самой души, вся площадка замирала от ваших эмоций. Вы выложились на полную, и я не думаю, что вам было плевать, как сегодня пройдет прогон.       Тишина нарушалась лишь шорохом шин по дороге. Чонгук с Тэхеном кусали губы, Наджун и Юнги смотрели в собственные ладони со сложным выражением лица. А Джин, Чимин и Хосок не отрывали взгляда от их младшего менеджера, что несмотря на отнюдь не ласковое к себе отношение подбадривала их, хотя сама выглядела разбитой и злой, как и они сами. Джинхо сегодня доставалось за всё: не там сидит, стоит, дышит. Зачем подошла к мемберам без разрешения, почему ей нужно особое приглашение, чтобы подойти. Почему они не готовы, почему она не взяла костюмы, почему не вызвала визажистов, и плевать ему было, что он сам ей не дал отмашку на «полный пакет». За девушку было обидно вдвойне.       Уже дома они разбредаются по комнатам, но каждый из ребят знает, что их новая нуна зайдет к ним, поговорит наедине. И не было вопросов, к кому первому она заглянет — к Чонгуку, которого задело сильнее всего в силу и возраста, и характера.       — Чонгук-и, не спишь ещё? — тихо стучит Джинхо и заходит. Парень сидит на полу возле кровати, Намджуна в комнате нет. Чон же смотрит в одну точку, напряжённый, почти каменный, словно вот-вот взорвется. Девушка садится на колени, напротив него, берет за безвольно лежащие на коленях кисти рук. — Ты злишься сейчас?       Проходит время, прежде чем парень судорожно вдыхает и неопределенно мотает головой.       — Винишь себя, что недостаточно постарался? — по телу проходит дрожь. Джинхо подсаживается ближе, чуть сбоку. — Разве это так? Вспомни пожалуйста, как ты танцевал и пел сегодня. Отчаянно, изо всех сил, с полной отдачей — как и всегда, когда ты делаешь это. Ты вкладывал душу каждый раз, как творил музыку, и я невероятно горжусь тобой сегодня. Особенно сегодня. Ведь несмотря на обидные слова, ты продолжал стараться.       — Я… Видимо, этого недостаточно… Я… Я подвёл всех сегодня… — надломленный голос этого искреннего, невероятно сильного ребенка, делал Джинхо больно. Разве можно так? Чонгук ничем не заслужил такого отношения. Никто из ребят.       — Думаешь, хёны не сказали бы тебе, будь это так? Да даже если подвёл бы, вы все — семья, братья. Вы так заботитесь друг о друге. Хёны никогда не сказали бы таких слов всерьёз. Или ты сам смог бы сказать такое хоть кому-то из них?       — Нет! Ты что, нуна!.. — Чонгук вскидывается, смотрит ей в глаза, на её мягкую улыбку, и больше не может себя сдерживать. Слезы пекут глаза, рвутся наружу обидой, злостью, неверием.       — Я хочу, чтобы ты знал, что твои хёны ценят тебя и доверяют тебе. А ещё они о тебе заботятся. Любят тебя и уважают так же сильно, как и ты их. У каждого бывают плохие дни, но поверь мне, милый, сегодня это был не он. Ты был великолепен, Чонгук-и. Никогда не сомневайся в этом.       Чонгук плачет, цепляясь за неё, доверяя свои чувства. Сейчас, когда парень так уязвим, он действительно уверен, что Джинхо никогда намеренно не сделает ему больно и всегда постарает найти слова, которые помогут ему выйти из этого страшного круговорота мыслей и чувств. Он так благодарен, что она есть у них. А ещё он знает, что не один нуждается в такой поддержке, что у него большая семья, которая была сегодня задета и ранена. Сильно. Нечестно. Жестоко. Поэтому он успокаивается, вытирает лицо поданными салфетками и неловко улыбается девушке. Она так волнуется за них.       — Ты тоже не верь словам про то, что ты бесполезна. Ты очень дорога мне, и хенам тоже. По правде говоря, по большей части благодаря тебе мы ещё не превратились в поросят и не передрались чаще, чем сейчас.       — Спасибо, Чонгук-и. Мне приятно, что ты беспокоишься и обо мне тоже. А теперь — отдыхай. Завтра мы точно все сможем выдохнуть.       — Спокойной ночи, Джинхо-ши.       — Спокойной ночи, Чонгук-и.

***

      В коридоре Наджун подпирает спиной стену, он задумчив, но более спокоен, чем был. Девушка мягко хлопает его по плечу, но не убирает ладонь. Намджун очень умён, а ещё ему не нужно ничего никому доказывать. И всё же, это было неприятно, слышать такие слова от продюсера. Поэтому он сам обнимает Джинхо, этот лучик мягкого света для их группы, и тяжело вздыхает ей в плечо.       — Ты самый лучший на свете папа, Намджун, — он слышит улыбку в её голосе. И улыбается сам. — И самый крутой лидер. Я бы на твоём месте не справилась.       — Спасибо, Джинхо-ши. Мне это было нужно. Как Чонгук-и?       — Уже лучше, на мой взгляд, но ты более хорошо его знаешь. Я зайду к остальным, если ты не против?       — Не против, очень даже за. С Юнги-хеном поговорит Джин-и, а вот Тэ-хен, скорее всего, сам придёт. Сходи к Чимин-и.       — Конечно, спасибо.       — За что? — поднимает бровь Намджун.       — За доверие. И за то, что не несёшь всё это в одиночку. Ты тоже помни, пожалуйста, что я не стану осуждать тебя за твои решения. И постараюсь помочь не только как менеджер.       — Спасибо, Джинхо-ши.

***

      Чимин грустил. На кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон. Посмотрел на неё печальными глазами, попытался улыбнуться, но не получалось. Потому что мысли-мысли-мысли. Не отпускали. А вдруг сорвётся голос, вдруг не получится хореография, вдруг он разочарует всех. Чимину было по-настоящему страшно, и хоть такие волнения были не впервые, к этому все равно никак не подготовишься. Тем ценнее, что Джинхо подходит, забирается на кровать с ногами и крепко обнимает его, прямо поверх одеяла. Чимин с облегчением утопает в ее руках, зарывается носом в светлые волосы. Они пахнут чем-то фруктовым, с кислинкой духов, и Пак неожиданно вспоминает привычку Чонгука всё нюхать. И тащить в рот. Как-то раз тот начал мусолить волосы Джин-и, словно неразумный котёнок, и надо было просто видеть лицо хёна. Чонгук-и тогда весь остаток вечера прятался в своём одеяле, отказываясь вылезать, потому что рисковал сгореть от смущения.       Смех вырывается всхлипом, а потом плотину прорывает, и он просто плачет, непонятным образом скомочившись в руках их нуны. Боги, как же они все благодарны, что она есть у них. Их мягкая, нежная нуна, заботливая и тактичная. В ней было очарование, больше подходящее любимой бабуле, ведь Джинхо никогда ничего от них не требовала. Ни особого отношения, ни внимания, ни правды. Она просто присматривала за ними, и Чимин не помнит, чтобы кто-то из менеджеров вообще давал себе труд быть настолько внимательным.       — У тебя всё получится, Чимин-а, — тихо говорит она, стирая его слёзы тёплыми пальцами.       — Мне так страшно, нуна. И я так устал, что боюсь подвести хёнов. Мы так много работали, я не имею права все испортить.       — Разве ты недостаточно усерден? Вы долго оттачивали хореографию, и у тебя ещё есть время отдохнуть перед туром. Не может случиться ничего такого, что разочарует всех. Ваши арми всегда на вашей стороне, Чимин-а. Твои хёны тем более. А я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы вы могли блистать и не беспокоиться о мелочах. Тебе вовсе не обязательно всегда быть сильным, милый, можно иногда капризничать, злиться, плакать.       Чимин хлюпает носом, икает, но успокаивается. Ему и правда можно.       — Я хочу мороженое. С клубникой.       — Это звучит очень вкусно. Мы никому не скажем, что ели его, — Джинхо смеётся.       — Посмотришь со мной фильм?       — Конечно, милый. Ты не против, если кто-то присоединится к нам?       Чимин согласен на что угодно, если ему и правда можно перестать быть мембером на какое-то время, и остаться просто Пак Чимином, которой хочет сладенького и капризничать. Да и видеть хёнов он рад практически всегда.       Джинхо идёт на кухню, начиная готовить вкусняшки, пока Чимин приводит себя в порядок, потакая своим прихотям. Она делает закуски, решив приготовить быстрый десерт, когда со спины её обнимают теплые руки, а в макушку утыкаются холодным носом. Намджун хорошо знает своих хёнов.       — Хэй, — мягко улыбается девушка, погладив сцепленные руки.       Тэхен тяжёлый, тёплый и вкусно пахнет. А ещё он на редкость молчалив, когда грустит или подавлен. Но не возражает, стоит ей развернуться к нему лицом, обнимая за талию. Джинхо такая маленькая и хрупкая по сравнению с ним — со всеми хёнами. Как в ней помещается столько ласкового тепла по отношению к ним, Ви не знает, но это и не важно. Главное, что ей не жалко согревать их в плохие дни, ненавязчиво облегчая груз ответственности и собственных сомнений на сердце. Перед ней совсем легко показать слабость, расклеиться. Можно хлюпать носом, размазывать сопли и слезы по лицу, словно ему снова пять, зная, что она даст выпустить накопившееся напряжение и на следующий день будет смотреть этим своим мягким взглядом. Джинхо как 10 из 10 по шкале комфорта, она сама шкала.       — Всё будет хорошо, солнышко. Ты потрясающий мембер и хён. Самый лучший человечек.       Тэхен дрожит, колени слабеют, начинает болеть голова от слез, но вкусные запахи отвлекают, мозг ловит ассоциации, пробуждает чувство голода. И это лучше, чем рвущееся от волнений сердце.       — Правда? Нуна правда так считает?       — Правда. Хочешь вместе со мной и Чимин-и устроить праздник желудка и посмотреть сериал? У меня есть тёплая пижама и милые носочки с корги.       Разве можно сказать на такое «нет»? Тэхен сдался без боя, и его нельзя за это осуждать.

***

      К концу второй серии «Друзей» в комнате Чимина большое лежбище котиков в пижамах, прикольных носках и масках для лица. Младшие облепили свою нуну со всех доступных сторон, улегшись кто на бедра, кто обняв за талию. Юнги умудрился с комфортом расположиться на кровати, обняв её за плечи и устроив подбородок на светлой макушке. Как ему удавалось чувствовать себя в такой странной позе комфортно, было загадкой для всех, но факт оставался фактом. Намджун сидел справа от девушки, устроив одну руку на колене Чонгука, а вторую положив на плечи Хосока, что улёгся рядом. Джин, с другой стороны, похожим образом обнимал Тэхена. Чимин занял самое лайтовое место, нуждаясь в объятиях своей нуны, у нее под боком. Это никак не мешало ему таскать печенье у Чонгука и запивать чаем Тэ.       Они все периодически лениво переговаривались, обсуждая сериал, и атмосфера царила спокойная, пусть и с привкусом усталости. Парни накапливали энергию и силы. А Джинхо просто наслаждалась теплом — постоянно мёрзла в непривычном климате.       В какой-то момент мило засопел Чонгук, сморив следом за собой Тэхена. Намджун сполз на пол окончательно, прихватив с кровати запасной плед и решив, что сегодня он слагает с себя ответственность, а значит не будет распинывать парней по постелям. Накрыв себя и Чонгука, он подкинул второй плед такому же сонному Джину, третий отдал Хосоку. В какой-то момент и Юнги сполз с кровати на пол, пихая поближе к парням подушки, и обнял во сне Чимина, который так и не отцепился от Джинхо.       Сработал таймер, погружая комнату в темноту. В эту ночь хёны и их маленькая нуна спали вповалку на полу, словно подростки, но их это ни капли не волновало.