Шансы

      Уже через неделю девушка может наглядно увидеть, насколько сильно мемберы себя сдерживали в проявлении тактильности. И вопреки опасениям, эмоционально они тоже сближаются сильнее. Джинхо теперь никогда практически не сидит в одиночестве, если в комнате кто-то из ребят. Она узнает, что Чимин с Тэхеном ведут соревнование за право полежать головой на её коленях, а Юнги любит зарываться в её волосы носом, когда обнимает со спины. Что Хоби-хена успокаивает держать в ладонях её ступни, а Намджуна — складывать руки на её животе, пока она работает в ноутбуке, оперевшись спиной о его грудь. Джин потрясающе массирует шею и плечи, а Чонгук кинестетик, и он везде. Разве что, в душ только не пробирается, кружа возле двери, но не смея первым пересекать грань.       Через месяц Джинхо случайно ловит Чимина, отсасывающим Хосоку на кухне, и это смущает, конечно, но эй. Это выглядит чертовски горячо.       Девушка улыбается на поплывший, темный взгляд Хоупа, и с нажимом проводит костяшками пальцев по задней стороне шеи Чимина. Зарывается в волосы, сжимает пряди между пальцами и чуть оттягивает. Чимин стонет так сладко, что Хосок кончает, плотно вцепившись в столешницу до побелевшей кожи ладоней. А потом Чимин поднимается на чуть дрожащих ногах, и он такой порочный сейчас, что она не удерживается, мягко чмокая алые губы. Вкус у них… Интересный. А Чимин, с хриплым стоном впечатавший её бедрами в себя — чертовки возбуждён. Он перехватывает инициативу, сминает её губы нетерпеливо, раскрывает их языком. Хосок позади него задевает пальцами живот девушки, когда помогает хену приспустить домашние джинсы, и она чувствует, как его рука скользит за слоями ткани — быстро, сильно, до скулежа в губы Джинхо, до глухого вскрика.       Они перепачканы все трое, но это не важно. Не тогда, когда Хосок целует следом, а Чимин мажет губами по шее, забираясь пальцами под майку, резинку спортивных шорт, гладит бока. Сердце бьётся так быстро, бросая жар по телу, учащая дыхание, пуская дрожь по рукам. Джинхо немного теряется, потому что не знает, что можно делать, а чего нельзя, поэтому кажется, будто она лишь позволяет себя ласкать, не желая давать что-то в ответ. На самом деле от необходимости прикоснуться покалывает ладони, низ живота горит. Так хочется…       — Это слишком? — хрипло спрашивает Чимин, смотря в её глаза своими шальными, тёмными. Его пальцы кружат у кромки белья, но не спускаются ниже.       — Нет, — Джинхо пытается успокоить дыхание. Это сложно, когда Хосок более смел, и уже добрался до сосков чуткими пальцами, прикусывал мягко её шею. — Я просто не знаю… Возможно есть что-то… Хосок-и, подожди, — со стоном выдыхает она. Боже, что он делает своими ладонями. Это незаконно. — Есть что-то, что нельзя…       — Можно, Джинхо, — порочно улыбается Чимин. Этот ангел сейчас так греховен, что дрожь по телу. — Ты можешь касаться нас где захочешь.       — Остановите, если будет слишком.       — Конечно, — урчит на ухо Хосок, и это звучит как формальность.       Долго думать не получается. Раз ей разрешили, она хочет трогать.       Джинхо всегда была в восторге от их тел, ведь парни много труда вкладывают в свою внешность. Ей безумно нравится пресс Чимина, а его губы вообще нужно запретить на законодательном уровне. И она позволяет себе то, о чем мимолётно задумывалась вот уже несколько месяцев — ведёт по нижней подушечкой большого пальца, чувствует как усмешка тянет уголки, а руки по её телу все же спускаются ниже. Она так возбуждена, что кожа становится слишком чувствительной, особенно от того, как её властно ласкают в четыре руки, как прижимаются бёдрами. Это сильно, восхитительно твёрдо и до пекущего жара желанно. Особенно, когда Чимин сжимает её ягодицы в своих ладонях, срывая тихие стоны.       — Ты так хорошо звучишь, — шепчет Хосок, несдержанно и плотно притираясь к её пояснице. Он снова возбуждён. — Идём в комнату?       — Да, идём, — урчит Чимин, целуя её в центр ладони. — Доверься нам, будет хорошо.       — Чимин-и, голова не болит, — тихо смеётся она, имея в виду, что её не нужно уговаривать. Парни смеются.       В комнате приятная полутьма. Чимин включает настольную лампу, пока Хосок помогает девушке раздеться, восхищённо оглаживая её тело. Да, когда живёшь с повернутыми на тренировках парнями, рано или поздно тебя втягивают в занятия спортом. Особенно когда за дело берется Чонгук, охотно заманивающий на темную сторону культа любви к своему телу и тренажерке. Джинхо же просто благодарна своей генетике по маминой линии, где все женщины у них были маленькими и стройными. Конечно, приходилось ограничивать себя в мучном, чтобы жопа не была шире плеч, но это мелочи. Она давно научилась с этим жить.       — Ты такая маленькая и хрупкая, — беспомощно говорит Хоби.       — И очень сексуальная, — жарко выдыхает Чимин, целуя плечо.       Они заходят в душ втроём, продолжая целоваться. Хосок заботливо собирает волосы девушки в пучок, чтобы не намочить, а Чимин ласково намыливает спину, опускается на колени, чтобы оставить мокрый поцелуй на бедре, огладить обеими ладонями стройные икры. У Джинхо очаровательный светлый пушок на ногах, который совсем не заметен, если не приглядываться, и все парни по-белому завидуют ей, особенно когда нужно приводить себя в порядок к выступлениям.       Девушка смывает пену с тела Хоби, не стесняясь исследовать его ладонями, и парень прикрывает глаза от удовольствия. А после — рвано выдыхает, чувствуя ловкие пальцы, пробежавшиеся по стволу и задержавшиеся на головке. Он обхватывает своей ладонью поверх ее руки, сжимает плотнее, показывая, как ему нравится, и срывается на стон, чувствуя, как горячий язык мажет по ключицам. Девушка оставляет мокрые поцелуи под челюстью, тихо стонет, когда Чимин сзади втирается бедрами между ягодиц, ведёт носом вдоль шеи. Прерываться сейчас кажется преступлением. Особенно, когда длинные пальцы Хоби оглаживают между ног, раскрывают, проникают внутрь.       Движения медленные, уверенные, плавные. Сдерживаться трудно, но допустить грубость и пренебрежение — немыслимо. А стоны Джинхо… Ох, у нее в принципе красивое второе сопрано, но когда она стонет, чуть задыхаясь от возбуждения, это звучит как рай. Хосок действительно хочет услышать, как её голос сольётся с Чимином в сладких стонах. Вопрос, есть ли у того настроение для задуманного.       — Чимин-и? — Хоби вмазывается в его горящий взгляд, ведёт второй рукой по поджарому боку, опускается на ягодицы, сжимает. И, да, это звучит как экстаз — два голоса в унисон.       — Да, да, я… Я готов… Я хочу…       Это все, что нужно знать.       Хосок вытирает их обоих большим полотенцем, пока Чимин что-то заполошно шепчет девушке в губы, а она в ответ несколько раз кивает, а один — хмурится сердито, кусая его за подбородок, и у Чимина колени подгибаются. Они такие красивые вдвоём, что Хосок чувствует нарастающую жадность. Неделя была забойная, ребята давно видят десятый сон, а он сейчас так рад, что захотел попить водички на кухне и наткнулся на Чимина, с проклятьями сжимавшего себя через шорты. На столе — беспорядок из рассыпанного сахара, обертки от чайного пакетика. Младшему дела не было до давно вскипевшего чайника, он поднял голову и бросил такой горячий взгляд, что Хосок не думал — подошёл, властно вжал бедрами в столешницу, заткнул стон поцелуем. Они уже спали раньше, так что ничего нового не происходило. Хосок знал, что Чимин периодически развлекается с собой, и судя по смазанной дырочке, этот раз не был исключением. Ещё Чимин любил оральный секс, а потом пришла Джинхо и… Стало ещё лучше, совсем хорошо, если честно.       Её задумчивый, ласковый взгляд, её тонкая фигурка в футболке Чонгука и шортах Юнги, её улыбка при виде них. Хосока так сильно толкнуло к грани, когда она не ушла, а зарылась в волосы Чимина и надавила… А потом целовала его блядские губы, словно нет ничего естественнее. Их обоих сорвало, опалило желанием, и они щедро поделились им с девушкой. А теперь она без тени смущения вылизывала член Чимина, с силой проминая мышцы бёдер, и это отключало мозги напрочь. Хосок смотрел, как аккуратные ладошки хёна закапывались в её волосы, распуская пучок, как скользят её губы плотным кольцом по стволу, и под яйцами словно стегало искрами.       — Джинхо, — зовёт он её, подавая смазку. — Если не хочешь, то все в порядке, я не…       И она усмехается — порочно, снисходительно. И это… Вау. Он никогда не видел её такой.       — Что? — растерянно спрашивает Чимин, слишком потерявшись в ласках, чтобы быстро сообразить. А потом девушка мягко скользит в него пальцами, и очевидно осознание этого факта так будоражит, что Чимин течёт сильнее, его член дёргается, прижатый к животу, а с голосом происходит и вовсе что-то невероятное. Кажется, он никогда не брал такие высокие ноты.       — Тш-ш-ш, все хорошо, — Джинхо целует его колено, ведёт губами по внутренней стороне бедра, но не касается члена, несмотря на жалобные просьбы. — Я подготовлю тебя для твоего хёна, милый.       Господи, что же она творит.       Как-то сразу вспоминается, что она иностранка, потому что ее акцент очаровательно прорывается сейчас. Что Джинхо старше их всех, даже Джина, но это незаметно было до сих пор. Да, она внешне больше похожа на студентку, и её возраст абсолютно не ощущался, как преграда. Зато сейчас за этим возрастом чувствуется уверенность — в своих желаниях и действиях. В том, как она ведёт себя в постели, как честна.       Хосок чувствует её губы на своих, и отлипает. Чимин уже стоит на коленях, раскрытый, блестящий от пота и смазки, жадно тянется к члену, не в силах остановиться. А потом Джинхо шлёпает его ладонью по ягодицам, и это просто взрыв. Ни единой мысли.       — Ложись под Чимин-и, — хрипло говорит Хосок. Девушка с улыбкой клюёт его в плечо, садится перед младшим на пятки.       Это мило — то, как он моментально ловит ее взглядом, тянется навстречу, мягко сжимает грудь ладонями и целует. Хосок встаёт на колени позади него, срывает новые стоны, когда проникает пальцами, чтобы проверить, всё ли в порядке. Но зря сомневается — Джинхо раскрыла его хорошо, и смазки достаточно. Хосок практически усаживает Чимина себе на бёдра, медленно и мягко проникая внутрь. Стоны этого хёна нужно запретить законом, это просто греховно — как сломленно, но облегчённо он звучит. Хоби замечает, как девушка раскатывает презерватив по члену Чимина, одновременно с тем, как он сам проникает всё глубже, и усмехается. А потом толкает младшего вперёд, укладывает вплотную к девушке, и слышит уже два стона. Неверящий дрожащий и полный удовольствия.       Чимин восхитительно твердый, двигается внутри неё чуть хаотично, чувствующий слишком много для него одного, но это так потрясающе. Член хёна, наполняющий его так правильно, и их нуна, волшебно сжимающая его внутри — от этого и правда можно умереть абсолютно счастливым. Ещё лучше, когда можно целовать её, чувствуя нежные пальцы, оглаживающие мышцы, ощущая, как хён изливается внутри, слыша его рык над ухом. А Чимину мало, и нуне мало, они хотят ещё, они не закончили. Поэтому сорваться в бешеный темп, слыша стоны, перемежающиеся с просьбами на русском — самое правильное решение. Он кончает на её живот, падает полностью истощенным сверху, стараясь не придавить слишком сильно, и пытается отдышаться. Хосок поднимается, чтобы принести мокрое полотенце, и любовно обтирает их обоих, срывая стоны из-за чувствительности тел.       Когда он возвращается из ванной снова, они лениво целуются, смеются над чем-то, и это все выглядит до щемящего сердца уютно.