Шансы

      У Чонгука температура шпарит на опасные тридцать восемь. А у BTS выступление с песней Idol, и они не могут себе позволить заменить его кем-то. Стафф в панике, потому что от жара Чонгук потеет, и макияж плывёт, несмотря на все старания. Парни подавлены от волнения, продюсер орёт, что надо идти и выступать, если они хотят чего-то добиться в этой жизни. Он уходит, давая им время подготовиться.       — У меня есть с собой жаропонижающее, — говорит Джинхо, влетая к ним в комнату как ангел возмездия — раскрасневшаяся, но спокойная. Учитывая, что врача они едва ли дождутся в такой короткий срок, это действительно спасение. — Сонбэ договорится, чтобы вас подвинули в программе на пару номеров.       — Не надо, я смогу… — бормочет бледный Чонгук.       — Не зли меня, — на грани слышимости отвечает она. — Давай, ложись.       Парни загораживают их полотенцами, прикрывая от любопытных глаз. И пока их не видно, Джинхо ласково гладит макнэ по спине, успокаивая, а потом так же привычно, как всегда, делает укол. Должно помочь. И эти десять минут действительно нужны им. Чонгук жалобно хнычет, стараясь не вытереть макияж о рукава кофты, потому что ему тяжело и плохо. Парень чувствует, как его знобит, но судя по тому, как он потеет и не чувствует кондиционер, температура и впрямь есть. Он так всех подводит, боже.       — Не говори глупости, Чонгук-и, — присаживается рядом Чимин. Видимо, последнее он сказал вслух. — Ты ведь не специально. Отдохни немного и потом мы зажжем эту сцену.       — Лежи, — Намджун властно утыкает его обратно за плечи, и сил сопротивляться просто нет. Чонгук мог бы упрямиться и дальше, но нуна садится на диванчик, позволяя положить голову себе на колени, и он теряет всякое желание преодолевать себя сейчас. На её коленях можно пережить все на свете.       — Не кисните, все будет нормально. Просто приглядывайте за ним и всё. Выступление, награждение и домой. Ничего сложного и опасного, — уверенно успокаивает их она. — Потом у вас перерыв на четыре дня, он успеет выздороветь.       — Когда ты так говоришь, нам действительно спокойнее, — вздыхает Тэ, мягко прикладывая ладонь ко лбу Чонгука. Тот все ещё горит.       А потом время стремительно заканчивается, ребятам пора на сцену. Чонгука шатает. И его ноги слабые настолько, что он еле пересиливает себя, двигаясь на одной злости от всего этого. Хорошо, что горло ещё не разболелось, иначе это был бы кошмар. Награждение, поддержка арми, надёжное плечо то Ви, то Хоби. Они стараются подхватывать его периодически, но голова так сильно кружится, что его мутит. Когда кислота подходит к горлу, Чонгук уже ничего не соображает, перед глазами всё плывёт, руки противно дрожат, а всё тело знобит. Он не представляет, как бы чувствовал себя без укола. Вероятно, ещё хуже.       — Держу, — слышит он через гул крови в ушах. Нуна подставляет ему что-то, когда его всё же тошнит, сухо сжимая желудок спазмами. Её ладонь на плече привязывает к реальности, не давая провалиться в обморок. — Прополощи рот, вот так, ты молодец, ты справился. Скоро мы приедем домой. Ложись, мы скоро приедем.       Вау, они оказывается, уже в машине. Как он пропустил это непонятно, но неудивительно. Чонгук почти падает на её колени, сбиваясь в комок. Почему так плохо, господи, он же чувствовал себя нормально ещё вечером и утром. А потом всё так быстро навалилось, что он даже не понял, в какой момент осознал, что заболел.       — Может, донести его? — спрашивает кто-то из ребят, и Чонгук хочет возмутиться, он не ребенок, он может сам. Но его уже поднимают в воздух, и это так стыдно… — Ох, Гукки, ну что ты. Мне не трудно. И остальные хёны беспокоятся о тебе. Не плачь, ребёнок, скоро будет легче.       — Хочу к нуне, не хочу… Не хочу, чтобы вы меня таким видели, — слезы перехватывают горло рыданиями, и он ничего не может с этим сделать.       — Конечно, маленький, сейчас только донесу тебя до комнаты. Отдыхай, — Намджун уходит, а Джинхо остаётся. И плакать хочется лишь сильнее, но у него совсем нет сил.       — Лежи, милый, — слышится ласковый голос девушки. Чонгук чувствует, как она разувает его, снимает брюки и кофту, стягивает рубашку. Пропотело даже бельё, и ему неожиданно так стыдно, что он снова плачет. — Болит что-то?       — Стыдно… Я сильный, я могу…       — Конечно, можешь, родной. Но это ведь не обязательно, — она без тени брезгливости касается губами его лба. — Давай, помоги мне немного. Я оботру тебя полотенцем и ты поспишь. Завтра станет легче.       И она стягивает бельё, действительно обтирает прохладным полотенцем, и ему уже лучше, потому что ушло ощущение грязи на теле. Джинхо помогает ему влезть в чистое бельё, натянуть футболку. Бережно смывает макияж, и её руки так заботливы, что он хотел бы находиться в них как можно чаще. Но лучше, конечно, здоровым. Как же хорошо, что ему особо не делали укладку с помощью средств. Он ненавидел ложиться с грязной головой.       — Спасибо, нуна…       — Пожалуйста, милый. Залезай под одеяло, Джин принес тебе чай. Он даже отсюда вкусно пахнет. Выпей это для меня.       Она такая красивая, даже когда небрежно собрала волосы в гульку. Чонгук уверен, что очень любит её. За то, как она заботится о них всех, как много она даёт им. Просто так, потому что может. Принимает все загоны, трудности характеров, сопли, слёзы, дурацкие шутки. Им так повезло с ней.       — Я так хочу поцеловать тебя, но я грязный и болею, — расстраивается он. Джинхо улыбается мягко. И сама целует в щёку, забирает пустую чашку.       — Отдыхай. Я буду рядом.

***

      Ночью приезжает врач, назначает лечение. Джинхо слушает его внимательно, подтверждает, что умеет ставить уколы и по любому вопросу естественно позвонит. Ребята, в масках, машут ему руками из дверного проема, потому что их нуна безжалостна — нечего тереться около болеющего, иначе заразятся. А у нее крепкий иммунитет и она пьет таблетки.       Эти дни наполнены сном, уколами, лекарствами. Джинхо периодически приносит ему очаровательно красивые десерты, чтобы порадовать, а парни шлют фотки и короткие видео с прогонов и репетиций. Чонгуку болеть не нравится, особенно из-за слабости в теле, и из-за того, что он не привык лежать целыми днями. Поэтому он особенно усердный пациент. Если бы помогало количество, а не качество лечения, он встал бы на ноги за один день, но это не так работает. Самыми ценными в это время оказываются разговоры. Джинхо охотно поддерживает любую тему, они смотрят мультики, чистят вместе фотки с поездки, смеются и обсуждают все косяки парней. На первом месте, конечно, Намджун с потерянным паспортом. И то, какие они все бестолковые, когда дело касается самостоятельной жизни.       — Вы хорошо справились, я горжусь вами, — смеётся девушка, когда в комнату стучат. Ви осторожно заглядывает, улыбается. — Привет, сладкий, как твои съёмки?       — Отлично, скучал по вам и ребятам. Как себя чувствует наш макнэ?       — Уже почти хорошо. Я устал лежать. Как ты выдержал это? — бубнит парень, укладываясь головой на колени хёна, когда тот садится на край кровати и привычно запускает руку в волосы.       — С большим трудом. Но здоровье это важно. Так что не спеши. Нуна хорошо умеет присматривать, — шепчет он.       — Она самая лучшая, — так же тихо отвечает Чонгук, видя улыбку Джинхо, что бросает взгляд на них поверх ноутбука. Она работает даже сейчас.       — Да, сонбэ, здравствуйте. Всё хорошо, температура спала. А, я? — она так удивляется, когда спрашивают о её самочувствии, что это немного грустно. — Я нормально, чего со мной будет. Да, Ви вернулся только что. Выглядит бодро, да, — она смеётся на кривлянья Тэхена. — Конечно, я внесу изменения. О… Да, да я предупрежу их. Хорошо. Компания? Да, спасибо, вы лучший сонбэ на свете. До связи.       — Что-то случилось?       — Хейтеры, не обращайте внимания. Нужно просто быть немного осторожнее, чем обычно. В этому году вы славно постарались.       Да, а это значит, что с ростом популярности, обострилась и активность сонсэн-фанатов, хейтеров, и конкуренция. Это тяжело.       — Просто следуйте своему девизу, и идите вперёд. Ваша семья и ваши арми поддержат вас всегда, особенно учитывая, что ничего предосудительного вы не делаете.       — Спасибо, нуна, — улыбается Тэхен.       — Я хочу кушать, — неожиданно говорит Чонгук, и они смеются.       — Значит, точно идёшь на поправку.