Шансы

      Дома Джин матерится так, что впору записывать, и Намджун его даже не одергивает. Юнги с особым усердием нарезает мясо, хмурый. Девушка медленно и мягко забирает у него нож — не хватало порезаться на эмоциях — и берет за руки. Шуга смотрит исподлобья, поджимает губы.       — Он не должен был так себя вести.       — Нет.       — Мне хотелось ему врезать.       — Спасибо, что не сделал этого.       — Тебе совсем не обидно? — вздыхает он, сдаваясь.       — Не особо. Он просто привык к такой манере общения с теми, кто ниже его по положению, — пожимает она плечами. Кухня пуста сейчас, парни поспешили в душ и переодеться. Это Юнги успел сполоснуться раньше всех и заняться ужином.       — Бесит такое. Что он сказал тебе? Когда ты помогала Тэ?       — Ты ведь знаешь, что я не скажу. Вам это ни к чему зн…       Юнги целует её — практически зло. Он раньше никогда не проявлял таких намерений в её сторону, но сейчас очевидно не сдержался — настолько вспышка эмоций отключила самоконтроль. А он у Шуги железный. Его губы горячие и мягкие, настойчивые. Он словно хочет выпытать все мысли через этот поцелуй, оказаться в её памяти и узнать всё. Юнги мажет языком по нижней губе, раскрывает настойчиво, врывается ураганом — грязно, сильно, не давая перехватить контроль, уничтожая любое сопротивление. Будто пытается вместить в этот поцелуй всю свою пылкую натуру, которая прорывается непостижимой глубиной в его текстах или на концертах. Сейчас он взбешён, немного подавлен собственным бессилием, взвинчен. Ещё и тем, что Джинхо не рассказывает, предпочитая разбираться сама.       Она в принципе часто так делает — справляется сама, словно ей и в голову не может прийти, что кто-то предложит помощь. Сколько раз каждый из ребят забирал тяжести, помогал что-то достать, перенести, передвинуть. Не счесть ситуаций, когда хёны ещё только открывали рот, чтобы предложить помощь с готовкой или уборкой, а нуна уже занималась этим, давая лишь мелкие поручения, когда как им хотелось сделать гораздо больше. Как она защищает их, здоровых лбов, от грязи масс-медия, попадающихся фанатов среди стафф, настойчивых журналистов, просто хамоватых людей или персонала. И Юнги ничего не хочет слышать про то, что это её работа. Потому что нет, не настолько.       Он отстраняется, смотря в её глаза, которые сверкают как звёзды. На её окрашенные нежным румянцем щёки, быстро вздымающуюся грудь от частого дыхания, светлые волосы, падающие на плечи. Подмечает, в очередной раз, забавную разницу в росте, мягкость кожи, приятный цитрусовый запах с нотками сладости. Очаровательная, сексуальная, невероятно нежная с ними всеми. Правда, сегодня он заметил и кое-что новое. Проблеск стали над бархатом и мнимой беззащитностью, когда она отчитывала Чонгука. Джинхо практически никогда не использует собственную власть над ними, и тем ценнее для него моменты, когда она из ласковой принцессы превращается в монолит, непоколебимый и суровый. И его буквально ведёт от желания узнать, насколько жёсткой она может быть.       — Скажи, Джинхо. Я всё равно узнаю.       — Это ты меня пугаешь что ли, — вот она, лукавая, игривая искра, что способна сжечь всё, дай только волю. Хёны считают его самым сдержанным среди них, но знали бы они, как искусно собственную страстность прячет их маленькая нуна.       — Тебя напугаешь, — усмехается Юнги. — Прости, что не спросил разрешения и так набросился.       — Мне не жаль. Это было очень откровенно, — мягко щурит она голубые глаза. Вблизи они ещё более потрясающие, особенно когда темнеют до насыщенно-синего. — Ужин, Юнги.       Вместо ответа он долгим поцелуем приникает к её губам, не закрывая глаз. Сложно удержаться.       — Конечно.       Весь вечер ребята кипят, окружая Джинхо заботой и вниманием настолько, что практически предугадывают любую её потребность. А количество тактильного контакта превышает все привычные для них нормы, что особенно касается их лидера, обычно спокойного, как штиль. Но у Наджуна есть причина — он точно слышал и знал, что было сказано на репетиции, и это возмущало его до глубины души. Судя по тому, как периодически матерился под нос Джин, он тоже кое-что успел уловить в общих чертах. Тэхен напоминал прекрасную статую или суровое божество, Чонгук тоже больше молчал, хмурясь и сжимая кулаки — явно гонял мысли по кругу. Джей-Хоуп с Чимином сидели притихшие, злясь молча. И Юнги прекрасно их понимал.       — Да что такое, боже, — вздыхает девушка. — Пара грязных намёков — это не смертельно. Неприятно, да, но не смертельно.       — Одна стафф говорила, что такое внимание должно было тебе польстить, — зло щурится Тэхен.       — И что иностранцы всегда щедры в этом плане, — шипит змеёй Чимин. — Какое им вообще дело до этого.       — Мы бесимся, потому что это отвратительно — как он себя вёл, — серьезно говорит Джин. — И что мы стояли, как придурки, позволяя ему продолжать всё это.       — Я так хотел его ударить, — поддерживает Чонгук.       — Ещё не хватало, — хмурится нуна. — Простите, но я не понимаю, что такого особенного произошло, что вас так задело и…       — Мы должны были тебя защитить, — перебивает её Намджун, до того молчавший. — Если мы даже с таким не справляемся, то какой от нас вообще толк.              — Пабоя… — бормочет себе под нос девушка. — Хорошо, сегодня это был ваш косяк. Но вы можете подумать, как реагировать в таких случаях, чтобы не допустить повторения. Но если это для вас важно — я не приму агрессию в качестве защиты. Тем более это не будет оправданием. И раз уж для вас это действительно так важно, решайте такие моменты словами.       — Иногда слов чертовски недостаточно, — рычит Чонгук.       — А вы думаете, вас не будут провоцировать? — поднимает бровь Джинхо. — И я говорю не только о себе. — Комната погружается в молчание. — Подумайте над этим. А про сегодня, я ведь не маленькая девочка и не впервые с таким сталкиваюсь. Знаю, как и что отвечать. А вы сделали всё, что от вас зависело сегодня. Правда, ребята. Вы ведь знаете, что я ценю то, как вы хотите защитить меня.       — Но этого недостаточно, — говорит Юнги.       — Предатель, — в шутку тянет Джинхо. — В следующий раз, если такое случится, вы уже будете знать, что можете сделать. К тому же, идея позвать меня к себе по делу была не лишена смысла. Оставьте это сегодня, ладно? Ради меня. Завтра выходной.       Парни издают звуки согласия, но переключаются не так быстро, как ей хотелось бы. Видимо, произошедшее зацепило их всерьёз. Джинхо лишь надеется, что до рукоприкладства действительно не дойдет.

***

      Чтож, оно почти доходит на одном выступлении, когда ей хамит персонал. Джинхо подходит к ним, чтобы попросить подготовить сцену перед прогоном, но нарывается на «сама сделай, у нас других дел полно». И ей не трудно совершенно, особенно учитывая, что проще действительно сделать самой, а потом просто сообщить в нужный отдел. Проблема в основном в том, что персонал уборщиков новенькие, крутятся в этой сфере недавно и явно слишком много о себе думают. Джинхо приходится побегать, чтобы найти кого-то поадекватнее, но на прогоне Джин падает — неприятно, болезненно, на руки. От его сорвавшегося вопля сердце кровью обливается. Тэхен не сдерживается, грубо высказывая стафф за неподготовленную сцену. Ребята уходят в комнату ожидания, провожая Джина, и девушка приходит к ним, когда приезжает врач. В дверях любопытный стафф смотрит, как тому вправляют вывихнутое запястье, и смеётся, разговаривая с каким-то парнем. Девушка разгоняет их, нарычав что-то про человечность и отношение нормальных людей к чужой боли. Стафф попробовали огрызнуться, но тут уж вышел врач.       — Вы что здесь устроили, — мужчина ничуть не стесняется пройтись бранью по стафф. А потом смотрит на девушку и смягчается. — Вы Джинхо? Сокджин-ши звал вас. Не беспокойтесь, к счастью вывих не настолько серьезный, он скоро поправится.       — Спасибо вам большое, — уважительно склоняется девушка и просачивается в комнату. Парни сидят со своим хёном — бледные, выбитые из колеи. — Как наш пациент? Жить будет?       — Ох, нуна, мне так плохо, — слабо смеётся Джин.       — Мы его теряем, — отвечает она на шутку, присаживаясь рядом. — Хочешь, подую и всё пройдёт.       — Подуй, может это спасёт моё прекрасное тело!       Кто-то фыркает, и парни наконец с облегчением смеются. Джинхо дует на повязку, как и обещала. А потом осторожно промокает пот с лица Сокджина, даёт немного попить. Оппа кривляется, шутит, хотя видно, как ему больно и тяжело.       — Чего раскисли, мы же BTS, сейчас зажжем эту сцену, как и всегда. Я уже в порядке.       — Тебе дали обезболивающее? — спрашивает девушка, поправляя его макияж заодно. Джин выпрашивает нарисовать ему сердечко на щеке, чтобы он мог посылать Арми сразу несколько.       — Да, таблетку. Доктор сказал, что можно будет сделать укол, если не станет легче, — отвечает Намджун, отдавая ей ампулу и всё остальное. — Я сказал, что ты умеешь и у тебя есть корочка. Правда, он махнул рукой и спросил, есть ли опыт. Я сказал, что есть.       — Это правда, — вздыхает Джинхо и сдаётся, рисуя сердечко, но на бинтах. Когда парни уходят подготовиться к выходу, она аккуратно обнимает этого невероятно сильного парня. И Джин перестаёт улыбаться, прислоняясь к её животу макушкой. — Ты молодец, оппа. Давай постараемся ещё немного. Я буду рядом всё время, так что если станет совсем плохо, тебе нужно будет лишь позвать.       — Спасибо, принцесса. И что вступилась, тоже. Намджун уже готов был выйти сам. Он ещё устроит им.       — Больные ублюдки, — со сдержанным раздражением отзывается она. — Не обращай на них внимания. Нормальные люди над такими вещами не смеются. Хэй, — девушка мягко целует Джина в щёку, смотрит в глаза. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Не считая ещё примерно шести.       И парень смеётся легче.       Они подходят к остальным, ребята уже взяли себя в руки. Джинхо смотрит на них, таких сосредоточенных, красивых, и улыбается. Парни отвечают тем же.       — Я уверена, вы покорите сердца всего мира сегодня, — говорит она, видя, что они не в порядке. — И всякие придурки утрутся, как сопливые дети.       Мемберы смеются, шутят, стонут, что она заразилась от Джина стариковскими шутками.       — Ну что, пошумим? — улыбается Намджун.       И они зажигают эту сцену вновь.