Шансы

      В связи с больничным, у девушки появляется время взять побольше переводов, но печатать одной рукой всё ещё не очень удобно. Она, конечно, быстро приноравливается, но часов через пять ноющая боль в руке вытягивает из нее последние силы. Прошло уже дней девять, и легче особо не становится. В какой-то момент она захлопывает ноутбук, напугав резким звуком Чимина с Юнги и Тэхена, что решили посидеть с ней в зале, и решительно откладывает технику.       — Что-то случилось? — спрашивает Тэ, мягко гладя её колено.       — (Да ебись оно в рот, всё бесит), — раздражённо бубнит она на русском, слабо давя на веки пальцами. — (Тупые, блять, разработчики, и такие же ебанутые заказчики. Пидарасы вонючие).       — Мы поняли только «блять», — сосредоточенно кивает сам себе Чимин.       — Бесит всё. Хочу кальян. И виски с колой. И сырные шарики.       — Кто-то сказал виски? — выходит к ним Хосок.       — Сырные шарики? — Джин обнимает её за плечи со спины, целует макушку. — Хочешь, я приготовлю.       — Хочу, — вздыхает она. — У нас где-то должен стоять кальян. Табак и угли я купила. Можно сесть у меня, включить плойку, и мочить кого-нибудь в God of War.       — Неплохо, можно и так, — говорит Юнги. — Джун-хен на записи до вечера, он не против. Только не до соплей, — добавляет он, уткнувшись в экран телефона.       — Нет, просто расслабиться, — пожимает плечами нуна, почесывая голову так и не ушедшего Сокджина. Тот, прибалдев, не особо уже и хотел шевелиться. — Подруга прислала мне набор стаканов с подсветкой на день рождения, чумовая вещь, я в восторге.       Парни дружно выпадают в осадок, а после — в панику.       — День рождения? — ошарашенно переспрашивает Джей-Хоуп. — У тебя был день рождения? Когда?       Оу. Это… Немного неловко. Не немного.       — Ну… Чуть больше недели по факту. Я родилась в два сорок три ночи, — виновато улыбается она.       — Больше недели, — уточняет на всякий случай Юнги. — Это случайно не тогда, когда тебя сбила машина?       — Обычно наличие перелома не обязательно, — неловко шутит она.       — Айщ! И ты не сказала ничего, — Джин кусает её за плечо от негодования.       — Ау! Ау! Ау! Оппа, больно! — жалобно хмурится Джинхо. — Тэхен! — вопит она обиженно, когда тот тоже кусает её, но над коленкой.       — Это ещё Гукки не знает, — мрачно говорит Юнги.       — Чего не знаю? — появляется в зале встрепанный макнэ.       — У нее был день рождения в ночь аварии, и она не сказала нам, — мстительно сдает её Чимин. Чонгук от возмущения широко распахивает глаза и открывает рот.       — Что? Как? Почему ты не сказала?! — он обвинительно тычет в неё пальцем, а потом крепко обнимает, осторожничая с рукой. А ещё целует в шею сзади, зарывается носом в волосы. Милашка.       — Да я как-то… Не знаю, забыла. Ну простите, пожалуйста, — Джинхо жалобно дует губы, и парни шутят, что нет ей прощенья за такое.       — И вообще, ты ранила нас в самое сердце, — драматично закрывает глаза рукой Тэхен.       — Ну хочешь, я на колени встану, — смеётся девушка. А Ви на это смотрит сквозь раздвинутые пальцы одним глазом и бегло облизывает губы, пока остальные смеются. Айщ, на что он тут её разводит, бесстыдник.       — Нам нужна вечеринка, — весомо говорит Джин, закапываясь в телефон. Скорее всего, он хочет найти что-то особенное, что сможет приготовить для неё.       — Точно, мы в магазин, — Хоби цепляет Чимина с собой.       — Украшать дом! — вопит Чонгук, радостный, и Джинхо на секунду глохнет. Но не злится — сейчас она слишком занята попыткой не расплыться в счастливую лужицу. То, как ребята воодушевились из-за всего этого по-настоящему греет её сердце.       — Вы такие милашки, я умираю просто, — стонет она, пряча лицо в ладони. А потом чувствует, как Тэ обнимает её, фырча на ухо нежности и комплименты, и это просто отвал всего, её бедное сердце не выдерживает такого.       — Идём, я помогу тебе навести красоту, — он утягивает ее с дивана в комнату. Джинхо вспоминает, что решила подзабить и помыть голову завтра, потому что с одной рабочей рукой это то ещё приключение, к которому она была ещё морально не готова.       Когда Ви потрошит её шкаф, пытаясь подобрать что-то особенное, к ним заглядывает Юнги. Стоит ему открыть дверь, в комнату пробираются звуки возни на кухне, смеха и шуток — очевидно, процесс идёт весело и шумно. Но дверь быстро закрывается и снова становится тихо.       — Хён, это катастрофа, — жалуется Тэ, почти отчаявшись, и Юнги усмехается его драматичности. — Всё повседневное? Разве это возможно? Наша принцесса всегда так хорошо выглядит, я думал, у неё найдется что-то такое же прекрасное, как и обычно, но… Ох, нуна… — парень присаживается рядом с ней, печальный и с жалобными, виноватыми глазами. — Неужели у тебя совсем ничего нет для особенных случаев? Ты разве не проводишь время с друзьями или может… Ну не знаю, свидания?       Ох, эти трогательно заломленные брови. Девушка нежно заправляет ему за ухо прядь волос, пока Юнги со сложным выражением лица смотрит на её одежду. И не находит ничего, во что можно бы принарядиться.       — Солнышко, каждый мой день особенный рядом с вами, — улыбается она. Тэхен от этого улыбается, но глаза все ещё остаются грустными.       — Но это ведь не всё, что должно быть в твоей жизни, — справедливо замечает Юнги, присаживаясь перед ней на корточки. — Разве в твоём гардеробе не появлялось чего-то нового?       — М-м… Ваша одежда? — задумывается Джинхо. Тэхен сокрушенно сжимает переносицу пальцами.       — Футболки не считаются, — терпеливо говорит он.       — Шорты? Резинки для волос?       — Просто… Просто ничего не говори больше, — вздыхает Юнги. В дверь кто-то скребётся, и в проёме появляется голова Чонгука. Улыбка медленно стекает с его лица от царящей атмосферы.       — Что случилось?       — У Джинхо нет праздничной одежды, — говорит Тэхен, и в его голосе обречённость с послевкусием разочарования. Скорее всего, в самом себе, потому что он упустил это.       — В смысле нет? — опешил Чонгук. — А как же… Но она ведь всегда такая красивая, — растерянно бормочет он, тоже смотря на её шкаф. Полки грустно пестрят повседневной одеждой, словно тоже не в восторге от того, что на них лежит. — Даже ни одного платья? Или юбки?       — У меня есть юбка, — чувствует необходимость оправдаться девушка. Парни так на неё смотрят, что она смущённо кусает губы. Полный провал, сэр. — Как-то не до того было… Да и зачем? Я же никуда особо и не хожу… Айгу, я не считала это проблемой.       — Нам срочно нужно спасти ситуацию, — решительно кивает Чонгук. — Я в магазин.       — Гукки, да не стоит, — слабо останавливает его Джинхо.       — Не стоит, когда не стои́т, — абсолютно невозмутимо отвечает макнэ. — Я скоро вернусь. Хёны, у вас миссия.        — Согласен, — кивает несколько раз Тэхен. — Я пошел совершать преступление.       — А? — растерянно бормочет девушка.       — Пора ограбить нашего хомячка.       Джинхо не понимает, но не возражает — опасно. Когда парни уходят, Юнги поднимается тоже, подтягивает её за руку. И идут они в ванную комнату.       — Юнги-я…       — Не волнуйся, я тебе помогу с ванной.       Как должно сочетаться первое и второе она без понятия. Но она доверяет ему, и не смущается практически. Боже, она их всех какими только ни видела, это вообще не проблема. В конце концов, они тоже без капли неловкости или отвращения помогали ей со всяким.       Джинхо искренне восхищается тем, как они относятся к бытовым вещам. Ни для кого из парней не было проблемой купить ей средства личной гигиены, поухаживать, когда её матка, по ощущениям, мстила ей за каждую яйцеклетку, что не была использована. Или когда она простужалась и её нос превращался в грёбаный кран. Или когда они все дружно отравились чем-то, и окей, в этом не было абсолютно никакого очарования, но что поделаешь с физиологией. Так же и она не видела никакой проблемы в том, чтобы стирать бельё — и нижнее, и постельное. Или лечить их, убираться. Всё же, их семь парней, и конечно в общежитии не воняет как в старой раздевалке футбольной команды, но всё же. Дома парни были абсолютно не картинками с экранов, идеальными и непогрешимыми. Но она изначально максимально индифферентно реагировала на всякие «некрасивые» проблемы и моменты, потому что глупо было иначе себя вести. И все мемберы спокойно переняли её отношение.       Конечно, первый раз, когда она тихонько мечтала умереть в первые сутки пришедших месячных и не вышла на завтрак, они были немного (нет) сбиты с толку и не знали, куда себя деть, что делать. А потом Джин, их прекрасный, чуткий Джин осмелился первым подойти и спросить, что у неё случилось. И она сказала. Было забавно видеть, как парни сначала покраснели от такой откровенности, а потом побледнели, когда она немного распустила сопли из-за спазма, и бестолково заметались по комнате. Но Джинхо было так плохо, что смеяться не было ни сил, ни желания. Хотя от серьезного Намджунового «я нашёл в сети, что нужна тёплая грелка», действительно было весело. Особенно от того, как Джей-Хоуп ответил, что у них нет грелки, но у него теплые ладошки. И действительно держал свои горячие руки на её животе, пока кто-то бегал в магазин. Это было мило.       Сейчас же, когда Юнги так спокойно говорит о помощи с душем, это вовсе не странно. Но это очень горячо, потому что суровый рэпер трогательно подвисает, пытаясь сообразить, как снять с неё футболку через бандаж для руки, и умильно матерится себе под нос, когда догадывается, что тот снимается тоже. Юнги раздевает её аккуратно, хмуро поджимает губы, увидев целую карту звёздного неба из синяков, которые налились кошмарным синюшным цветом с оттенком фиолетового и крапинками лопнувших капилляров. Особенно впечатляющая гематома безобразной кляксой растекается по её бедру, где нет татуировки, и Юнги мягко касается губами рядом, стараясь не причинить лишней боли. Это одновременно горячо и до щемящего сердца мило, как он стоит на коленях перед ней, обнаженной. А потом раздевается сам, оставляя только мягкие шорты.       Джинхо подозревает, что они не сильно сбавят градус, когда намокнут, потому что Юнги заходит вместе с ней в душевую кабину. Он продуманно не включает сильный напор, чтобы не намочить гипс, и не берет мочалку. Гель для душа с цитрусовым ароматом так красиво пенится в его ладонях, что девушка залипает, нисколько не смущаясь этого. У Юнги очень красивые руки, жилистые и неожиданно сильные. Но он так бережно намыливает её кожу, что Джинхо просто прикрывает глаза и наслаждается происходящим.       — Так много синяков, — его хриплый, низкий голос прокатывается мягкой дрожью вдоль позвоночника, оседает томностью внизу живота.       — Они быстро пройдут, — негромко отвечает она. И улыбается на его хмурый, недовольный взгляд. — Я всё ещё не жалею.       — Подожди, пока не начнет зудеть кожа под гипсом, — с лёгкой мстительностью парирует он. И Джинхо просто чмокает его в щеку с невинной улыбкой. И Юнги сокрушенно тает. — Айщ, почему так мило…       — Потому что ты милый, — тихо смеётся девушка, а потом задыхается, когда смывая пену, Юнги опускается руками между её бедер. — Передумала… Ты очень сексуальный… Надеюсь, это мой подарок на день рождения…       — Я довольно щедр, — урчит Юнги с усмешкой.       И, да, шорты совершенно не спасают. Потому что, по правде, Юнги не нужно стараться, чтобы выглядеть горячо. И порочно. И он действительно щедр — на ласки, поцелуи, лёгкие укусы, которые подводят к грани всё настойчивее. Джинхо стонет, стараясь сдерживаться, неловко пытается как-то пристроить свою сломанную руку и жалобно хнычет, когда не получается. А потом холодок лижет кожу, и она вмазывается взглядом в глаза Тэхена. Бархатные, искрящие от увиденной им картинки. Юнги лениво усмехается ему, насмешливо поднимает бровь, и Ви делает шаг внутрь, на пути скидывая одежду. Он проходится напряжённым взглядом по их телам, выключает душ. Вырастает за спиной Юнги как стена, сразу же клеймя поцелуями его шею, слегка сжимает зубы на линии челюсти, под ухом, и Юнги так жарко стонет, что Джинхо пробирает мурашками.       — Перешли к подаркам без меня, — с усмешкой щурится Тэхен, ловит её губы тоже, и они так сладко целуются, что голова отключается напрочь.       В какой-то момент Джинхо оказывается на стиральной машинке, дрожа от контраста прохладной поверхности и горячей кожи Юнги, когда тот умело раскачивает её на своем члене, а ладони и губы Тэ творят непотребство с её шеей и плечами, глушат в поцелуях стоны. А потом они меняются, и разум вообще больше не принимает никакого участия во всём этом, затопленный чистым экстазом и сладким жаром возбуждения. Потому что, о господи, Юнги и его умелые пальцы… Она будет гореть за это в Аду с превеликим удовольствием. Тэ ломко стонет в её губы, когда Юнги оказывается у него за спиной, властно нагибая его ниже, укладывая на Джинхо. Всё, что Тэхен может — придерживать её одной рукой под спину, а другой упираться в стиралку, чтобы не придавить. И его бархатные, чувственные стоны просто размазывают её в ничто.       — Такая красивая, яркая, — шепчет Ви, глубоко толкаясь внутри. Ему ещё мало, он не кончил, в отличие от Юнги, что так удобно и заботливо оказывается за её спиной вновь. — Так хорошо принимаешь нас…       — Потрясающая, — вторит Юнги, придерживая её ноги под коленями и надёжно подпирая спину, чтобы ей было удобнее. — Малышка, нам так жаль, что мы иногда недостаточно хорошо о тебе заботимся.       — Глупости, — стонет она, оставляя мокрый поцелуй на его щеке.       — Если бы, — шепчет в её шею Тэ.       — Потом… Давайте поговорим об этом потом, — жалобно хнычет она, пытаясь двинуться навстречу, но Юнги неумолимо держит её бёдра на месте. — Оппа, пожалуйста!..       — Пожалуйста что? — глубокий смешок стегает по нервам, выжигая искры.       — Сильнее, пожалуйста… Я не рассыплюсь, Тэ, — теряя терпение, Джинхо почти рычит.       — Наша девочка показывает зубки, — смеётся ей на ухо Юнги. Что ж, она просила вежливо.       Громкий, чувственный стон Тэхена обволакивает чистым и концентрированным возбуждением, когда она с силой проходится костяшками пальцев по задней стороне красивой шеи, зарывается в волосы. Тэ дрожит, стоит ей так же пройтись вдоль позвоночника, а потом кончиками ногтей мягко огладить крестец, с силой сжать ягодицу. И уже сама несдержанно стонет от того, как конвульсивно его бедра впечатались в её. Глаза у Тэхена дикие, шальные. И Юнги восхищённо выдыхает рядом, чтобы секундой после положить ладонь на её шею. Не сжимая, только обозначая возможность контроля, и это просто сжигает в пепел. Один удар сердца, и страсть выжигает контроль, мягкую томность и бережность. И оргазм такой яркий, что Джинхо какое-то время слышит лишь грохот крови в ушах и тяжёлое дыхание.       — Вау, — тихо смеётся Тэ, размазывая её окончательно нежными поцелуями. — Я не ожидал такого.       — Нехорошо заставлять девушку ждать, — лукаво щурится Джинхо и парни смеются.       — Нужно снова в душ, — напоминает Юнги.       В этот раз они справляются быстрее, но весь процесс все ещё наполнен топкой нежностью и леностью. Тэхен мягко обтирает её полотенцем, помогает надеть халат, а Юнги сушит волосы. Уже в комнате Ви профессионально берет на себя макияж, в то время как Шуга берется колдовать над прической, ловко управляясь с её длинными волосами. Они шутят, смеются, касаются друг друга. И в этой тактильности много спокойного умиротворения, пока в комнату не врывается счастливый Чонгук с пакетами. Это забавно, как он моментально ведёт носом, секунду щурится в задумчивости, а потом усмехается.       — Хёны так заботливы, нуна, — насмешливо и игриво тянет он.       — Разумеется, — ничуть не уступает она в ширине ухмылки. — Нам ли с тобой не знать, как хорошо они умеют позаботиться, правда?       И Чонгук краснеет, смущённо опуская взгляд.       — Бум, — делает Тэ пистолет из пальцев, а потом сдувает воображаемый дым.       — Я-я принёс платье, — бормочет макнэ, и от его щек прикуривать можно. Чонгук суетливо распаковывает одежду, красиво раскладывая волшебное коктейльное платье, лёгкое и воздушное. Оно глубокого оттенка индиго, приталенное, с вырезом на грани приличий. — А, это… Здесь ещё кое-что от Намджун-хена. Он почти сгорел от стыда, когда звонил мне, но у него действительно хороший вкус.       И он выкладывает на постель… Бельё. Чёрное, потрясающе красивое и… По большей части состоящее из сеточки. Джинхо трёт ткань между пальцами, и она такая мягкая, что уже хочется его надеть. Намджун и правда хорош в этом. А ещё явно учёл её нежную любовь к высокой посадке и отсутствию косточек. Не считая того, что комплект выглядел супер нежно и одновременно горячо. Джинхо уже считает его своим любимым.       — А с этим помог Хоби-хён, — расстегнув толстовку и украдкой обмахнув пылающее лицо, продолжил Чонгук, доставая туфли. Аккуратные классические лодочки с гравировкой на каблуке попали в самое сердце. Джинхо молча манит к себе Чонгука, и мягко целует, когда он наклоняется.       — Ты просто потрясающий, милый. Мне безумно нравится платье, которое ты выбрал. Люблю тебя, солнышко.       Чонгук шмыгает носом, лезет обниматься. Он так любит, когда его хвалят, боже. Тем более если он действительно это заслужил. Хёны не всегда так открыты в плане чувств, хотя с появлением в их жизни Джинхо подобные вещи стали случаться гораздо чаще, чем раньше. Теперь они не смущаются хвалить друг друга, более откровенно поддерживать, не стесняются плакать и принимать заботу. И Чонгук видит, насколько спокойнее они все стали. Потому что точно знали, что за спиной у них надёжный тыл из принятия и поддержки. Потому что переживать, плакать, психовать и ржать в голосину — не стыдно. Тем более, когда их нуна так радуется любому искреннему проявлению чувств.       — Могу я… Помочь тебе одеться? — осторожно спрашивает он, заискивающе заглядывая ей в глаза. Юнги с Тэхеном так многозначительно хмыкают, что щеки снова горят, но он отомстит им потом.       — Да, спасибо, я сама не справлюсь, — улыбается девушка. Она бодает Тэ виском в плечо, оставляет мягкий поцелуй на щеке Юнги, и они уходят, ответив на её нежность прикосновениями и поцелуями. — Ты что-то хочешь спросить?       — Не уверен, — смешно встряхивает головой Чонгук, сосредоточенно отыскивая что-то на столике. Он опускается на колени, усадив её на кровать, и бережно втирает мазь в её огромный синяк, хмурясь. — Хёны были неосторожны, — прослеживает он пальцем пару розовых полос под ключицей. — Ты же не в порядке, почему они…       — Хэй, я тоже этого хотела, — она успокаивающе сжимает его ладонь. — И они были очень осторожны.       — Всё равно, — упрямо морщится макнэ. — Я бы не стал.       — Ты — это ты. И пока я сама согласна, в этом никакой проблемы, — Джинхо мягко щипает его за нос. — Надо уважать чужие решения и отвечать только за свои поступки. Это не та ситуация, когда нужно брать ответственность за других.       — Ладно. Я не согласен, но ладно.       Девушка улыбается. Да, Чонгук был принципиален до категоричности в некоторых случаях. И если он считал, что так нельзя, он расшибется, но будет стоять на своём. Например, как сейчас, видя все её травмы, и одновременно имея возможность буквально одеть её в сексуальное, красивое бельё, он хочет, но не полезет дальше поцелуев. Потому что её здоровье и комфорт важнее его хотелок.       — Как вы тут? — заглядывает Джин, выбирая тот момент, когда Чонгук сосредоточенно застегивает ей бюстгальтер. Девушка видит, как он на секунду буксует, перезагружается, хлопая глазами, и ярко краснеет. Чонгук смотрит на него со спокойным вопросом во взгляде, игнорируя собственное возбуждение. Наверное, всё это выглядит… Необычно как минимум. — Нужна помощь?       — Чонгук отлично справляется, спасибо, оппа. Единственное, что… Он не уверен насчёт колготок.       — Да, они такие тонкие, я боюсь порвать, а запасных нет, — расстроенно признаёт макнэ. Он не любит с чем-то не справляться.       — Да, не проблема, — немного расслабляется Джин, проходя в комнату. Джинхо снова садится для удобства, потому что не доверяет своему равновесию, и Сокджин мягко ставит её ногу себе на бедро, потрясающе ловко справляясь с задачей.       — Вау, хен, ты потрясающий, — восхищённо говорит Чонгук, наблюдая. — Я бы так не смог.       — Дело практики, — улыбается Джин. — О, это от Намджуна? Узнаю его вкус.       — Да, от него. Ткань такая мягкая, просто потрясающе, — жмуриться от удовольствия девушка, по мере возможностей помогая Чонгуку и Джину надеть на неё платье.       — Наша принцесса такая красивая, — оценивает результаты совместного труда оппа. А потом застегивает на её шее цепочку с аккуратной подвеской. — А это от меня. Конечно, это не основной подарок, но я подумал, что будет уместно дополнить комплект.       — Спасибо, — Джинхо лезет обниматься, на каблуках даже доставая ему до плеча. — Вы самые лучшие. Я и правда чувствую себя принцессой.       — Так и должно быть, — мягко улыбается Джин, целует её в висок. Они все так потрясающе умеют обниматься, просто вне всякой конкуренции. А Чонгук снова расчувствовался, тоже подлезая в объятия. — Ох, Чонгук-и снова плачет, что же с тобой делать, малыш, — с нежностью смеётся Джин.       — Любить, кормить и никогда не бросать, — на кого-то сильно повлиял просмотр Гарфилда.       — Это всегда пожалуйста, — смеётся девушка.       — Беги, переоденься в красивое, — с лёгким шлепком отправляет его Джин. Он, кстати, сам в потрясающе сидящих на нём джинсах и рубашке. Такой красивый, что дух захватывает. — Как ты себя чувствуешь?       — Волшебно, — счастливо выдыхает девушка, когда Джин садится в кресло. Она немного кружится на месте, наполняясь до самой макушки его любящим взглядом, а потом с удобством устраивается на коленях оппы. — Я так счастлива, что вы есть в моей жизни.       — Мы тоже, принцесса. Знаю, сейчас не очень подходящий момент, но я бы хотел поговорить с тобой. — Девушка садится ровнее, внимательно, но спокойно смотря ему в глаза. — Ты хотела бы слетать домой в эти дни?       — М-м… Вообще, я думала выкроить время, когда снимут гипс. Не хотела бы беспокоить домашних.       — Окей, как захочешь, — Джин мягко гладит её спину. — И скажи мне, принцесса, как себя ведёт Чимин?       Джинхо удивлённо склоняет голову. Он не обратился к ней, как к менеджеру, четко показывая, что его интересует личное отношение, а не профессиональное.       — Чимин извинился и старается быть очень деликатным. Я не злюсь на него, если ты об этом.       — Но вы не разговаривали больше? После твоего приступа?       — Я говорила ему, что не собираюсь отдаляться. Напрямую — ещё с несколько недель назад. И после я не отталкивала его. А что такое?       — Он очень боится задеть тебя и контролирует себя даже в мелочах. Я не говорю, что это твоя вина, просто прими к сведению, ладно?       — Конечно, оппа, — девушка улыбается вновь, ожидая следующий вопрос, но Джин молчит, и есть в этом что-то нерешительное, словно спрашивать ему страшновато или неловко. — Тебя мучает что-то ещё? — деликатно подталкивает она.       — После моей травмы на репетиции, — издалека начинает он. — В тот момент, когда ты обнимала меня, я… Айщ, это неловко и мне очень стыдно, — нервно смеётся парень, закрывая лицо ладонью, вторую так и не убирая с её спины. Джинхо мягко скользит здоровой рукой по его плечу, чуть сжимает шею, горячо растирая кожу пальцами. И Джин издаёт такой тихий, но чувственный стон, что несмотря на недавний оргазм, она чувствует как обдает жаром низ живота. А когда Джин открывает глаза — темные, сверкающие тлеющим возбуждением — мысли сами собой стекаются в определенном направлении. — Да… Я хотел бы… Если для тебя это не слишком… Джун-и согласен, но я…       — Чш-ш-ш, всё в порядке, дыши, — девушка мягко упирается лбом в его лоб, оставляя между их губами жалкие сантиметры расстояния. — Я не осуждаю тебя, ладно? Ты ведь хорошо это знаешь?       — Да.       — И ты знаешь, что тебе не нужно всегда оставаться сильным для всех.       — Да, я знаю.       — И что если тебе что-то необходимо, нет ничего плохого в том, чтобы спросить.       — Знаю, я знаю. Чимин-и… Как-то он сказал, что вы спали. И что ты… Подготовила его для Хоупа.       Она не отвечает, потому что это не вопрос.       — Я бы хотел… Хотел бы тоже, чтобы ты… Если это не переходит границ…       — Не переходит, Джин-и. Мне нравится экспериментировать в постели. И ты мне тоже нравишься, как мужчина. Ты красивый, у тебя потрясающее тело, и я чувствую себя в безопасности рядом с тобой. И если тебе нужно отдохнуть таким образом, я рада помочь. И, честно говоря, хочу помочь.       — Чимин-и говорил, что ощущения потрясающие, — сгорая от стыда немного меньше, улыбается Джин, обнимая её за талию.       — Вы можете обсуждать это между собой, если чувствуете себя достаточно комфортно, но ты должен знать, что я подобное делать не буду, — мягко говорит девушка, расставляя границы. — Всё, что происходит в постели между нами, остаётся только между нами.       — И тебе никогда не хотелось обсудить это, не знаю, с подругами или с кем-то из нас?       — Я считаю, что личное должно оставаться личным, и в этом для меня уважение к партнеру.       — Спасибо, что объяснила, — кивает Джин, неосознанно гладя её бедро без малейшего подтекста.       — Пожалуйста. Думаю, позже нам стоит обсудить твои предпочтения в постели: что тебе нравится и не нравится. И поговорить с Намджуном.       — А? — раздаётся растерянное от двери. Намджун сияет мягкой радостью, когда видит их. — С днём рождения, принцесса! — этот огромный медведь обнимает её, целует в макушку, нетерпеливо засыпая пожеланиями.       — Спасибо, оппа. И за подарок тоже, — игриво щурится девушка, и от лидера чуть горстка пепла не остаётся, так он смущён. — Мне очень понравился твой выбор. Ткань такая потрясающая, что иногда я и вовсе забываю, что на мне есть бельё. Очень… Пикантно.       — Перестань, пожалуйста, говорить такие вещи, — стонет суровый лидер в ладони. Но его уши все равно горят как два фонаря. — Вы чего тут, кстати? Все уже почти готовы.       — Обсудили несколько вопросов. Ты летел прямо со съёмок?       — Не мог пропустить всё, сегодня особенный день, — улыбается Намджун, снимая девушку с чужих колен, и Джин протестующе ворчит.       — Да, благодаря вам, — очаровательно улыбается Джинхо.       — Ты подросла что ли? — шутит Намджун, измеряя ладонью ее рост, и девушка беззастенчиво щекочет его, мстя. — Идём, парни почти вибрируют от нетерпения. Хочешь, я понесу тебя на руках?       — Уверена, это понадобится мне после, когда сила притяжения и вестибулярный аппарат перестанут со мной сотрудничать. А пока я леди.       — Конечно, принцесса. Тогда спускайся к нам, как будешь готова, но не задерживайся слишком сильно.       — Идём вместе, — Джинхо цепляет этих невероятных ребят за собой, остро жалея, что вторая рука в бандаже и она ограничена в маневрах.       А стоит ей выйти из комнаты и пересечь коридор, как дом взрывается от радостных криков. И на глазах у нее слёзы. Она их так сильно любит, знал бы кто.