Шансы

      Утро парней начинается с песен. И такое утро по определению хорошее, потому что это тот нечастый случай, когда поёт Джинхо, и при том на русском. Конечно, она милосердна к ним — не орёт на весь дом, ни в коем случае, но если выползти в общий коридор — её мягкий тембр слышен отчётливо, хоть и ненавязчиво. Правда, сегодня ей вторит чей-то мужской голос, и это обескураживает. Приятным слуху непрофессиональным звучанием.       Тэхен тихонько включает телефон, чтобы распознать песню, и удивлённо гудит, увидев постер фильма. Джинхо на кухне колдует над овощами, а ещё в доме пахнет курочкой и соусом. Девушка свободно двигается, пританцовывая, и это выглядит настолько же мило, насколько забавно.       — (Я не верю в чудеса, но летит машина в небеса! И теперь я твой супергерой!) — поёт она, и со стороны Чимина слышится звук зашкалившего мимиметра. — Айгу, я так соскучилась по этим песням. А давай (фактор-2)?       — Там твои в обморок не упадут? — смеётся голос, и ребята узнают Макса.       — Это же не (Воровайки). И не… Что там у нас ещё есть, странненькое?       — (Страннее только Бьянка), — звучит скептическое.       — Эй! Это наша молодость!       — Твоя молодость, старушка. (Скажи красавица, чего не нравится), — явно где-то откусив бессмертия, насмехается парень. Если бы силу взгляда можно было почувствовать физически, кое-кто получил бы смачного леща. — Ладонь чешется. Это к деньгам?       — К (пиздюлям), — мрачно отвечает девушка. А потом поворачивается к двери, вскрикивает и хватается за сердце. — Айгу, нельзя так пугать.       — Что, разбудила своих подопечных? Смотри, уволят. И тогда точно будут (воровайки).       — Ну ты и козлина, — восхищённо цокает Джинхо.       — Твой корейский неплох, — улыбается Намджун в сторону телефона. — Доброе утро.       — Это что, Ким Намджун? — почему-то шепотом спрашивает Макс. Девушка иронично хмыкает. — Я что, на громкой? (Марина!)       — А что (Марина). (Марина) тут совсем ни при чем. У (Марины) лапки.       — (Хуяпки), — в панике огрызается парень. — (Боже, у меня все слова из головы вылетели. Это правда Ким Намджун? Ты жестокая!)       — Неправда. Так что, споём ещё по одной?       — Нет. Ни за что. Я всё. Я… Пока. До свидания, мистер Ким. О Господи… Всё, я ушёл, я уничтожен.       Под звонкий смех девушки, звонок обрывается, и парни наконец смеются в голос.       — Он милый, — сквозь смех говорит Намджун. — И его корейский действительно хорош, он быстро осваивает язык.       — Это всё ради Исыль, — улыбается Джинхо, безропотно скармливая Тэхену помидорку. — Его девушка, и как оказалось, моя подруга с института. Аккуратно, горячее, — предупреждает она Чонгука.       — Он хочет переехать сюда? — спрашивает Джин.       — Да, он серьезно нацелен, — кивает девушка, доставая тарелки, но их сразу же забирает макнэ. — Мне это не очень нравится, потому что он не идёт вперёд с надеждой, а бежит, оглядываясь со страхом.       — Из-за отношений с матерью? — прямо спрашивает Юнги, и парни морщатся. Иногда его прямолинейность граничила с грубостью.       — Мы оба любим её, — девушка мягко улыбается Намджуну в благодарность, когда тот молча оттесняет её от тяжёлой сковороды. — Но мама считает, что мы уже выросли и она нам больше не нужна так сильно. Ладно я, но Макс… Он такой ребенок ещё, айгу, ему все ещё важно получать от нее одобрение и любовь. Он вроде бы, не знаю… — девушка растерянно ведёт рукой, подбирая объяснение. — Он пытается делать так, чтобы её место заняла я. Но это получается игра в одни ворота. Он хочет получать безусловную любовь, но не готов признать авторитет. Границы размываются, и нам обоим от этого не легче. Плюс я не хочу… — Джинхо морщится, присаживаясь за стол — мышцы все ещё протестуют. — Я не хочу становиться его матерью, я его сестра. И он уже взрослый лоб, который должен сам брать за себя ответственность. А к этому он не готов, и круг замыкается. Спасибо, солнце, — приняв от Хосока свою порцию, она с наслаждением приступает к завтраку. — По фактам: он хочет переехать сюда, потому что я здесь и потому что он влюбился в Исыль.       — Мы как-то никогда не спрашивали, — начинает Джин. — И если это слишком личное, мы не будем настаивать, конечно… Почему ты сама решила переехать сюда?       — М-м-м, мой дедушка был из Южной Кореи, — улыбается Джинхо. — И я помнила его рассказы, пока он был жив. Он очень любил свой дом, но бабушку он любил сильнее. Поэтому переехал сам. Корейский язык был для меня вторым родным языком, так что в этом не было проблемы. И когда мне предложили поехать учиться по обмену, я не сомневалась. Потом познакомилась с Исыль, а ещё постепенно влюбилась в эту страну. Нашла работу, встретила вас. Мне нравится моя жизнь.       — Твоя работа — это ты про переводы? — спрашивает Юнги.       — Мгм, про них. Я же лингвист и переводчик по образованию, с правом преподавания.       — Сколько языков ты знаешь? — любопытствует Джин.       — Русский, корейский, английский, итальянский и французский. Немножко японский, но это только благодаря любви смотреть аниме с субтитрами, — смеётся девушка.       — Обалдеть, — выдыхает Чонгук.       — Нуна такая крутая, — вторит ему Чимин.       — Прислали уже расписание? — спрашивает Намджун.       — Сегодня должны уточнить по поводу официальных мероприятий. Завтра у вас начинаются прогоны, репетиции, и всё прочее.       — Снова спать по три часа и жить на кофе, — вздыхает Юнги.       — Ни в коем случае не на кофе, — качает головой девушка. — Через неделю мне снимут гипс, а пока мне направят стажёра в помощь и чтобы он набрался опыта.       — Ты что… Ты планируешь увольняться? — у Техёна выпадает чашка, разбиваясь об пол. Тишина повисает мёртвая.       — Пока не планирую, но учитывая ваш темп, скоро у вас появятся персональные менеджеры как минимум. Что решит компания на мой счёт, я не знаю, — мягко, но спокойно поясняет она. Тэ с дрожью выдыхает, пряча лицо в ладони.       — Я так испугался, — говорит он. Парни молча смотрят в пол, опустив плечи и нервничая. Они не хотели думать о том, что однажды Джинхо уйдет из их жизни. Они были не готовы. Неужели нельзя оставить всё, как есть?       Девушка поднимается со стула, аккуратно обходя осколки, и идёт за веником. Хосок запоздало подрывается с места, чтобы помочь, а в идеале — сделать всё самому. Джин уходит за тряпкой, Чимин приносит новую чашку, а Намджун притягивает к себе Тэхена вместе с нуной, обнимая обоих. Джинхо аккуратно присаживается ему на колени, позволяя Ви уткнуться себе в живот, и гладит его спину, пока парень старается справиться с собой. Юнги молча уронил на себя Чонгука.       — Всё хорошо, милый, — девушка целует его затылок, успокаивает. — Неужели ты думаешь, что если мы станем меньше работать вместе, то я про вас совсем забуду?       — Н-но… Мне так… Я не хочу, чтобы ты уходила… Вообще никогда… Мне так стыдно, Джинхо, но я… Без тебя всё будет совсем не тем, ты так нужна мне… Всем нам, — вздрагивает Ви.       — Тэ, узы так просто не стираются, — говорит Юнги.       — Шуга прав, — тихо рокочет Намджун. — К тому же, у Джинхо есть и своя жизнь. Она не будет привязана к нам навсегда. Как и мы к ней. Но это и не значит, что мы исчезнем из жизни друг друга, как только перестанем видеться так часто.       — Нам всем очень больно и грустно от мыслей о том, что однажды всё… Изменится, — тихо добавляет Хосок, тоже погладив Ви по голове.       — Но это будет не сегодня и не завтра, — Джин обнимает Чимина, что тоже расклеился. — Так что, не думай пока об этом.       — Конечно. Выше нос, Тэ, — улыбается девушка, вытирая его слезы. — Я ещё успею вам надоесть.       — Ни за что, — хмуро бурчит Чонгук, высмаркиваясь. Шуга морщится, потому что глохнет на секунду.       — Ладно, не киснем, — улыбается Чимин. — У кого какие планы? Может в студию? Или в зал.       — Я хотел в студии позависать. Есть пара мыслей насчёт текста, — говорит Юнги.       — Я в спортзал, — кивает Чонгук.       — Я с тобой, — машет рукой Хосок.       — Я бы хотел поработать в зале для практики. Чимин, поможешь мне? — шмыгает носом Тэ.       — Без проблем.       — Я планирую доспать, — говорит Джин.       — Почитаю, — отзывается Намджун.       — Нуна, а ты? — спрашивает Хосок.       — Есть пара срочных заказов на сегодня.       — Тогда спишемся или созвонимся.       Ребята расходятся, оставляя общежитие в тишине. Намджун удобно устраивается на диване, открыв книжку — Джинхо как-то подсунула ему её, когда они обсуждали разные жанры, и сказала, что это русская классика фантастики. По итогу она отдала ему «Пикник на обочине», и его увлекло.       — Хорошая книга. И перевод отличный, — говорит Джун, прервавшись, чтобы взять сок.       — (Ага), я славно потрудилась, — отвечает Джинхо.       — Это ты перевела? — в шоке спрашивает парень.       — Баловалась в институте. Я люблю так отдыхать, когда голова слишком забита делами.       — Офигеть, — не сдерживает удивление он. — А можно автограф?       Джинхо смеётся.       — Боже-боже, я знаменита, — весело улыбается она и конечно подписывает: «Самому лучшему лидеру, брату и няне детского сада BTS. С уважением, младший воспитатель» и рисует смайлик. Намджун смеётся тоже, когда к ним выползает Джин, который видимо так и не смог уснуть. Он падает на диван, оккупировав колени Намджуна и сунув холодные ноги под бедра Джинхо. Девушка мягко оборачивает его лодыжку свободной ладонью, умудряясь манипулировать тачпадом загипсованной рукой. В конце концов, пальцы были свободны от повязки.       — Смотри, Джин, это перевела наша принцесса, — Намджун показывает книгу в простой обложке. Джин читает подпись и смеётся тоже.       — Это действительно правда. Но я тоже воспитатель! Меня нужно подписать ниже!       — Конечно, — Джун смотрит на него с необъятной нежностью, а потом целует. Сокджин ворчит, что ему неудобно, но он может поцеловать более доступное место. Намджун так мило смущается, стреляя взглядом на Джинхо, которая полностью погрузилась в работу. Она такая серьезная, сосредоточенная, что хочется по-детски отвлечь её, подоставать, может, защекотать. Лидер читает такое же лукавство во взгляде Джина, и они молча договариваются о плане действий.       Сокджин начинает тыкать нуну под рёбра, дуть в шею, ухо, легонько дергать за светлые пряди. Намджун же ловко забирает ноутбук, сохраняет файлы, и присоединяется к атаке, действуя с неотвратимостью и методичностью асфальтоукладчика. В итоге через несколько минут Джинхо почти икает от смеха.       — Хватит! Пощады! Не-е-ет!.. Ким Сокджин! Нечестно!       Джин набирает полные щеки воздуха и выдыхает ей в живот, а Намджун рядом задыхается от смеха, бережно и надёжно удерживая её ноги. Они с Джином оба такие красивые, раскрасневшиеся, тяжело дышащие от смеха. И Намджун перестаёт смеяться, залипая на мелькающую голую кожу, мягко перекатывающиеся мышцы, стройные бедра обоих. Мысли легко и неизбежно переключаются, так что он почти не контролирует себя, когда с нажимом проходится вдоль спины Джина ладонью, массирует шею, зная, как тому это нравится. И моментально заводится, когда тот от неожиданности стонет — громко, откровенно.       — Намджун, какого черта, — со сбившимся дыханием проговаривает Джин, оборачиваясь к нему. И его глаза сверкают.       — Вы такие красивые, — честно говорит он. И целует. Над поясницей, мокрой дорожкой вдоль позвоночника, крылья лопаток, красивую шею. Встречается взглядом с Джинхо над покатым плечом, и долго не думает. Как он и говорил, обычно это просто происходит — поцелуи, прикосновения, секс. Так и сейчас, он ощущает себя абсолютно спокойно и уверенно, когда встречается с ней губами, чувствуя, как Джин упирается ягодицами ему в пах. — Идёмте в комнату?       — Посмотри, принцесса, кто у нас дозрел, — ехидно щурится Джин, падая на бок и обнимая одной рукой девушку за плечи. Намджун смущается снова, неловко потерев затылок. — Пойдём с ним? Или отомстим за то, что так долго нас мариновал?       — Кто? — возмущается Намджун, шлёпнув хёна по бедру. — Я думал, сначала нужно дождаться, когда Джинхо снимут гипс! Я же не зверь какой!       — Ты монстр. Рэп-монстр, — хихикает Джин. И, боже, его шутки…       — Так было бы удобнее, признаю, — Джинхо поднимает одну ладошку в жесте капитуляции. — Но мы уже здесь, и я не настолько беспомощна.       То, как она шевелит пальцами, вгоняет в краску. А то, как Джин залипает на это, вжаривает возбуждением. Особенно, когда он переплетает с ней пальцы, целует ладонь, втягивает девушку в поцелуй, чтобы перекатить на себя.       Намджун будет гореть за это в аду. Но это так хорошо смотрится, что и плевать. Джинхо, такая маленькая и тонкая по сравнению с ними обоими, у неё красивая фигура, а её татуировки… А ещё Намджун недавно заметил, что у нее проколот хрящ на правом ухе, и этот аккуратный золотой гвоздик с топазом просто выключает мозг. Поэтому он абсолютно добровольно сдается своим желаниям, прихватывает зубами нежно, с удовольствием вслушивается в стон. Металл принято холодит язык, а кожа Джинхо под ладонями горячая и мягкая. Девушка совсем не возражает против его действий, охотно откидывает голову, открывая шею. Намджуна просто размазывает от того, как она с силой ведёт по раскрытым бёдрам Джина, большим пальцем правой руки проходится по косточке таза. Как тот сам поднимает футболку, собирая складками к шее, и нуна следует за его ладонями кончиками пальцев, лаская, исследуя. Намджун очень хотел бы показать ей, как Джину нравится больше, где стоит сжать, а где можно пройтись едва касаясь, чтобы вызвать сладкие выдохи и стоны. Но ещё ему интересно, где прикосновения нравятся ей.       — Шея и плечи, — сверкая тёмной страстью во вгляде, говорит Джин, смотря прямо ему в глаза. И правда, стоит провести носом вдоль шеи, оставить поцелуй, и девушка плавно ведёт бёдрами, тихо простонав. — Намджун любит кусаться, — говорит Джин снова, и она кивает, принимая. — Ты всегда можешь остановить любого из нас, если что-то не так, хорошо?       — Да, я знаю, — девушка мягко улыбается, и её взгляд особенный. Он нежный до жара в груди, полный восхищения и ласки. — Вам тоже стоит пользоваться этим правилом в отношении меня, — говорит она. А потом едва заметно ведёт самым кончиком языка вдоль верхней губы, и без предупреждения говорит: — Хочу отсосать тебе. И вылизать. Ты разрешишь мне, оппа? — И невинно склоняет голову, любопытно сверкая глазами. За спиной сокрушенно стонет Намджун, Джин сжимает себя через шорты и бельё, прикусив ребро ладони. Слишком. Это… Слишком.       — Да, — выдыхает он. — Да, я бы хотел. Здесь?       — Идёмте в комнату, — качает головой Намджун, чмокнув девушку в плечо. И как хорошо, что идти совсем недалеко, а в комнате есть замок.       Джин смущён так, что сердце колотится, и ему немного непривычно. Джинхо маленькая, но в ней столько уверенности и страсти, что подчиниться хочется без раздумий. Он не знает, в чем это проявляется так явно: в её спокойных движениях, когда она стягивает с него футболку, исследуя ладонью и пальцами торс, или в том, как она смотрит из-под ресниц — чуть игриво, вальяжно. Или может дело во властных жестах без капли сомнений и неловкости, когда она мягко теснит его к постели, в объятия обнажённого Намджуна, который обрушивается на него яркой страстью.       В любом случае, Джин быстро теряется в их прикосновениях, поцелуях, острых восхищённых взглядах. Подчиняется, когда Намджун давит на плечи, но бережно зарывается в волосы, стоит ему коснуться губами головки. Джин неверяще стонет, упираясь лбом в литой живот напротив, стоит почувствовать жаркое дыхание и мокрое прикосновение там, где… Айщ, что она творит, это же… Он не думал, что она и правда сделает это — вылижет, раскрывая, жадно оглаживая ягодицы, с силой проминая мышцы бёдер. Кожа стала такой чувствительной, и это так приятно — чувствовать восхищение в каждом прикосновении, слышать хриплую похвалу Намджуна. В какой-то момент Джин чувствует мокрый поцелуй на пояснице, скользнувший вдоль позвоночника язык, а следом — лёгкий выдох, и от контраста он покрывается мурашками от головы до пальцев ног. И томная нежность набирает темп, когда Джун властно тянет его к себе, целует развязно, с языком, как он любит.       — Айщ, Джун, — вырывается стоном и шипением, когда Намджун с силой разворачивает его спиной к себе, подтягивает выше. — Что ты… А-а!..       Его пальцы привычно проникают внутрь, смазанные, и Джин хотел бы видеть, как это было, но ему сильно не до фантазий — Джинхо, как и обещала, опускается поцелуями по груди, ласкает соски, срывая новые стоны, широко оглаживает поджарые бока, и это немного щекотно, особенно скользнувшие по животу волосы. Впрочем, Джину становится не до шуток, когда он чувствует прохладные губы на головке, горячий язык, и шелковый жар её рта. Айгу, он так хочет кончить в этот момент, но это было бы позорно, а Намджун своими шикарными пальцами совсем не помогает сдерживаться. И если бы только пальцы! Его бесстыдные губы добрались до шеи, а другой рукой он умудряется не только придерживать его поперек груди, но и мучить второй сосок пальцами, превращая Джина в скулящее желе.       — Джинхо… Я… Подожди… Я кончу… Я н-н…       — Так кончай, любовь моя, — жарко шепчет Намджун.       — Кончай, солнце, — чуть хрипло отзывается девушка, и он не может больше сдерживаться. Оргазм такой яркий, что пятна перед глазами, а эти двое всё гладят и гладят его тело, заземляя в здесь и сейчас. — Умница, расслабься, милый. Такой прекрасный, что это просто греховно, — урчит Джинхо, оставляя поцелуй на его шее.       — Самое красивое искушение, — соглашается Намджун.       — Айщ… Вы двое… Мн-н!..       Джин чувствует, как в нем добавляется пальцев, и это точно не Намджун. И от мысли, что его принцесса тоже проникает в него, раскрывает — становится слишком жарко. И он опять возбуждается.       — Джун-и, — девушка добавляет ещё палец, и Джин удивлен, потому что не больно совершенно. Всё тело так расслабленно, что сжаться кажется невозможным. — Он так хорошо принимает. Так расслаблен для тебя. Мне даже жаль, что я не парень.       Джину должно быть смешно, но он только и может, что задохнуться на миг от горячей фантазии. Если бы… Ох, как порочно она бы выглядела, будь парнем. Наверняка с её шармом, характером, внешностью это было бы что-то невероятное. Что-то такое, что ей бы кто угодно подставился. Потому что Джинхо и так выключает мозг запросто, когда этого хочет. Есть в ней что-то такое, как проблеск стали под шёлком и бархатом, ленивый, но опасный зверь под обманчиво мягкой шкуркой. И это в мелочах, это их практически не касается. Но несколько раз Джин заставал её, когда она говорила с агентами или стафф.       Это был прогон перед выступлением, им привезли костюмы, но размер обуви не подошёл. И когда агент самонадеянно сказал что-то про «и так выступят, не развалятся»… Он сильно пожалел, что открыл рот, хотя такие люди обычно не из пугливых. Джинхо сначала просто смотрела на него, прямо, тяжело. Её лицо не выражало ни одной эмоции, она не повышала голос, не размахивала руками. Она смотрела, а потом спокойно сказала: «Вам стоит исправить свою ошибку, ведь репутация такое деликатное дело. Один раз допустишь оплошность, и другой возможности может не появиться. Вы ведь хорошо делаете свою работу?». Бедняга так поспешно умчался, что чуть не сбил пару ребят из стафф на пути. И вернулся так же быстро. Джинхо улыбнулась ему, поблагодарив, но в той улыбке было ощущение ножа под ребрами. И кажется, Юнги в тот день тоже восхищённо следил за ней глазами.       Так и сейчас — ленивая властность, тяжёлый взгляд, пронзающий насквозь, до самого нутра. Но ни капли угрозы. Джин знает, что в безопасности. И чертовски возбуждён, потому что чувствует, как Намджун проникает в него, тягуче, медленно, до конца. И это так хорошо, боже… Так желанно. Чувствовать наполненность, натяжение кожи и мышц, как он правильно двигается внутри, как несдержанно кусает шею и плечи, как сжимает в руках, буквально насаживая на себя. А Джинхо в такт ласкает его член, придерживая ногу под коленом, делая его таким раскрытым и беспомощным в этой позе, что сердце заходится совсем безумным ритмом. Прикосновений становится много, они отзываются всё острее, и второй оргазм выламывает его безжалостно, отключая от реальности.       Джинхо нежно гладит его живот, бёдра, мягко целует в щёку, когда Намджун аккуратно перекладывает слабо застонавшего Джина на другую половину кровати. Они встречаются взглядами, улыбаются, кто-то первым тянется за поцелуем.       — Прости, что я не позаботился о тебе, — говорит Намджун между касаниями губ.       — В первую очередь всё было для Джина, — улыбается девушка. — К тому же, я больше думала о его удовольствии, чем о своём.       — Прости, — Джун очаровательно сводит брови, чувствуя себя виноватым. — Что я могу сделать для тебя?       — Помоги мне сполоснуться в душе, — Джинхо игриво и нежно трётся кончиком носа о его, и Намджун не может не улыбнуться. Она иногда так делает с младшими, когда никто не видит, и это всегда выглядит супер мило, при этом не имея никакого сексуального подтекста. — Потом я хочу обтереть Джина, укутать его и оставить отдыхать.       Намджун снова целует её, чувствуя, что должен сделать что-то большее, но не знает, что. Точнее, было бы логично продолжить, но Джинхо не ведёт себя так, будто хочет этого.       — Ты хочешь продолжить? Тебе не нужно отказываться, если ты действительно хочешь этого.       — Мне приятно, что ты волнуешься об этом, — девушка переплетает с ним пальцы, поднимаясь с кровати. — Но я правда не хочу. Выложилась эмоционально с Джином. Не думай об этом слишком много, я в порядке.       Намджун соглашается, но просьбы её выполняет с полной самоотдачей, следуя собственному желанию позаботиться, окружить комфортом. Джинхо не хочет секса, но она охотно принимает его ухаживания, внимание. Говорит, когда хочет, чтобы он вытер её или донес до комнаты на руках, помог одеться и посушить волосы. Намджун очень хорошо умеет заботиться, даже если коса, которую она попросила его заплести, получается немного кривой. Это ведь не так важно.       — Я схожу к Юнги в студию, — говорит она уже в прихожей, надевая куртку и ещё раз ласково целуя его в щеку.       — Окей. Позвони, как доберешься, ладно?       — Конечно, оппа, — лукаво щурится она и уходит.