Шансы

      Джинхо устало присаживается на стул в гримёрке, через экран смотря, как парни отжигают на сцене, и улыбается. У них всех сегодня был как обычно суматошный день, а ещё ребята в черно-красном выглядят потрясающе горячо. Девушка тихо улыбается, отправляет Донхи к ним с полотенцами и водой, потому что той, что уже стоит, катастрофически мало после такого выступления. Она отвлекается на смс-ку, когда краем уха слышит с экрана: — …BTS! — и девушка видит ошарашенных парней, которые явно поверить не могут, что это происходит на самом деле. — Они… Получили награду, — тихо говорит кто-то из стафф. Все переглядываются, а потом смеются, некоторые даже плачут, смотря, как ребята волнуются, но как они горды собой. У всех мемберов глаза на мокром месте, и они так искренне благодарят всех, особенно арми, и девушка уверена, что у многих поклонников, как и у них самих, тоже слезы на глазах. — Джинхо! — врываются парни в гримёрку, взбудораженные, сверкающие глазами, и несутся к ней обнять — так крепко, как только можно. Девушка тонет в их эмоциях, что топят и топят, горячо оседая у самого сердца, и она так рада за них, что не передать словами. — Мы смогли! У нас получилось! — Я так горжусь вами всеми, — шмыгает носом она, улыбается, обнимает каждого отдельно и всех сразу вместе. Их поздравляет стафф, продюсер, персонал. И разрешают закатить вечеринку дома, для своих. Конечно, им все ещё скоро лететь в Японию, и парни искренне любят посещать эту страну, но сейчас это отходит на второй план. Продюсер даже щедро предлагает ребятам сходить развеяться в клуб, строго предупреждает «чтобы без глупостей», но Намджун за всех говорит, что они лучше отметят дома, это будет разумно. Парни соглашаются. Им не хочется нестись в шум толпы, напиваться, ловить взгляды, дёргаться от вероятности попасть в объективы камер. И наверное, это не слишком ожидаемо, но им и правда будет достаточно отметить дома, а внимание они получат от арми в Японии. Это вообще не проблема. Джинхо чувствует, что никак не может перестать улыбаться, а парни с титаническим трудом держат себя в руках, не касаясь её лишний раз, а вот стажёр вертится рядом игривым щенком, кажется, всерьёз залипнув на неё. Не то, чтобы Джинхо неприятно чужое внимание, просто ей это не нужно. Она не может воспринимать парня иначе, чем ребенка, несмотря на то, что он младше всего на год. И ещё его навязчивость немного раздражает, но она, как и всегда, сдержанно улыбается. — Джинхо-ши, вы свободны сегодня вечером? — спрашивает он, принеся ей кофе, пока парням снимают макияж. — Я хотел бы предложить вам поужинать сегодня, отметить. — Я планирую хорошенько отдохнуть, Донхи-ши. Сегодня не получится. — А завтра? — настаивает парень, смело взяв её за руку. — И завтра, — она ненавязчиво отбирает свою ладонь. — Но бывают же у вас выходные дни? Я мог бы показать вам много красивых мест, я родился и вырос в Сеуле. Поверьте, я могу сделать вечер незабываемым. И он позволяет себе заправить её волосы за ухо. Джинхо щурится, провожая руку тяжёлым взглядом. Какого черта он о себе возомнил? — Вас совсем не воспитывали, Ю-ши? Вы не понимаете слово «нет»? И кто дал вам право так себя вести? — Знаешь, я кажется в тебя влюбился, нуна, — улыбается парень, какого-то черта заимев иммунитет к её взгляду. Но ему хватает ума утянуть её подальше от любопытных ушей за дверь, прежде чем выдать такое. — Ты такая потрясающая. Я очень хочу узнать тебя поближе. Разве это плохо? — Мне не о чем с вами разговаривать, Ю-ши. И я не люблю вульгарности. Проветрите голову, прежде чем разбрасываться такими словами. Она разворачивается, чтобы уйти, но парень хватает за руку, и она чуть зубы не крошит от прострелившей боли. — Почему вы отталкиваете меня? Я симпатичный, вы мне нравитесь, я хочу стать для вас близким человеком… — Ты оглох? — врезается со спины. У Юнги кончилось терпение. — Тебе сказано — не о чем разговаривать. Найди себе сговорчивую девочку, если яйца жмут. А мешать своё дерьмо с работой даже не думай, панк. — Мне кажется, вы лезете не в своё дело, Мин-ши, — усмехается парень, смотря на него сверху-вниз из-за издевательской разницы в росте. Впрочем, Шуге до этой разницы как до звёзды и дальше. Ему не нужно выглядеть угрожающе, чтобы пугать. — Ебал я, что тебе кажется. Руки убрал и свалил отсюда, если не хочешь умереть. — И что-то есть во взгляде Юнги, что верится в угрозу. Донхи отпускает руку девушки. — Я имею право говорить о своих чувствах тому, кто мне нравится, — не отступает Донхи, но уже не так нагло, как раньше. Юнги презрительно усмехается. — Про какие чувства ты мелешь, придурок? Знаешь её без году неделя, ещё и схватил за руку, когда ей только гипс сняли. С теми, кем дорожишь, так не поступают, тупой ты ублюдок. — Я вообще-то старше, — огрызается парень. — Вертел я твоё старше. Ты мне кто, чтобы уважать тебя просто так? Скройся, придурок. Юнги не уходит первым, давит тяжёлым взглядом, всей своей аурой, позой и упрямством. Все знали, что Юнги за словом в карман не лезет, пусть и грубит крайне редко, особенно напрямую. Но если уж вам выпала такая сомнительная честь, то лучше с ним не связываться. Потому что Мин Юнги тоже тот ещё панк, и плевать ему на чужое мнение. Особенно, когда он знает, что прав. И Джинхо даже не собирается останавливать его. В конце концов, стажёр отступает, уходит — злой, уязвленный. А Юнги молча разворачивается обратно, придержав дверь. Парни встречают их долгими взглядами, тщательно скрытыми за общим фоном радости от полученной награды. Обмениваются своей телепатией, подмечая всё: как девушка немного неловко прижимает забинтованную руку, как Юнги коротко морщится, закатывает глаза. Как нуна моментально вливается во всеобщую суматоху, но движения ее скованные, а в жестах иногда прорывается раздражение. Они загружаются в машину, и в салоне конечно все ещё чувствуется атмосфера радости, но в разговорах, невольно, мелькает отношение мемберов к Донхи, что снова ехал с ними. Они игнорируют его существование целиком и полностью, разговаривая между собой, и пусть девушка тоже молчит, все равно видно, что она сопричастна, а парень — нет. Мемберы принимают от него бутылки с водой, но не пьют — ставят на пол или ещё куда, словно слишком увлечены беседой. Вежливо, но небрежно отмахиваются от полотенец, дежурно улыбаются. Юнги с Чонгуком не утруждают себя даже этим. А когда машина подъезжает к дому, парни ловко оттесняют девушку вперёд, так что шансов с ней пересечься не остаётся вовсе. — Джинхо-ши! — зовёт Донхи. — Я хотел бы поговорить с вами и извиниться, — выскакивает следом он. — Я принимаю ваши извинения. Надеюсь, это всё, — сложив руки на груди, говорит она. И смотрит так, что становится ясно — продолжать настаивать нет смысла. Но парень, все же, решил немного попытать счастья. — Я бы все же хотел извиниться как следует. Позвольте хотя бы дружеский ужин? Кажется, Юнги бормочет себе под нос что-то про «разобью ебало». — В этом нет необходимости. Отдыхайте, Ю-ши. Всего вам хорошего, — без улыбки говорит девушка и уходит. Она максимально не хочет его видеть. Дома Джин молча подаёт ей воду и таблетки, мягко гладит спину, успокаивая. — Я на девяносто процентов состою из обезболивающего, — усмехается она. А потом встряхивает головой и улыбается по-настоящему, вмещая в свою улыбку всё счастье и гордость мира. — Я так сильно горжусь вами, ребята. И невероятно рада, что ваши старания наконец заметили. Уверена, ваши арми просто взорвут всю сеть поздравлениями и тёплыми словами. — Мы тоже невероятно счастливы, — вспыхивает эмоциями Джин. Он скачет по кухне, фонтанируя энергией и восторгом, рядом взахлёб рассказывают о своих эмоциях Чонгук и Тэхен, практически перебивая друг друга. Хосок с Чимином не отстают от хёнов, когда как Намджун молча обнимает девушку со спины за плечи, слегка раскачиваясь на месте. Он так гордится ими всеми, что словами не передать. — Вечеринка! — вопит Чонгук. Парни носятся по комнате, Джин лезет в телефон заказать еду и алкоголь, Намджун выгоняет младших в душ первыми, все ещё не отлипая от её спины, и Джинхо разворачивается в крепких объятиях. У лидера глаза на мокром месте, что неудивительно, и девушка воркует с ним, подбадривая и заваливая комплиментами, ведь это так естественно — хвалить кого-то из парней, особенно Намджуна. И он в какой-то момент просто целует её в макушку, да так и стоит, уткнувшись носом. — Ну что ты, родной? — подходит Джин, обнимая тоже. — Я очень счастлив. Так сильно, что немного страшно. От нас и раньше ждали многого. — Вы справитесь, иначе и быть не может. Вы потрясающие айдолы и замечательные люди. Нет ведь ничего ценнее, чем вы сами, — убежденностью девушки можно сломить и более крепкие сомнения. Тем более, когда в тебя так искренне верят. — А знаешь, в чем секрет? — М-м? — Болт, вовремя положенный на мнение окружающих, это первое, — Намджун возмущённо гудит, но улыбается. — Ваши стремления и мечты — это второе. — А третье? — любопытно спрашивает Хосок, что до этого ставил стаканы. Джинхо хитро щурится. — Смотри правило первое. И кухня взрывается от хохота. На душе становится легче, они все готовы горы свернуть сейчас. — Что такое? Вы так ржали, что я выронил телефон, — улыбается Юнги, приехав на спине Чонгука. — А я чуть не выронил Юнги-хёна, что гораздо опаснее, — морщит нос макнэ. Хосок пытается рассказать сквозь смех, но ему все ещё слишком весело. Поэтому нелегкую задачу выполняет Намджун. В итоге кухня вздрагивает ещё раз, как и вошедшие Чимин с Тэхеном, но они тоже присоединяются, стоит им услышать причину веселья. — Что будем пить первым? — встаёт насущный вопрос. Джинхо вызывается делать коктейли, Чимин идёт встретить доставку, прихватив по пути Намджуна. — Я хочу пиво, — машет рукой девушка, начиная священнодействовать за барной стойкой. Чонгук лезет под руки, но старается не мешать, хотя это сложно. Впрочем, для него нет ничего невыполнимого. — Помочь? — спрашивает он. Джинхо легко соглашается. — Порежь лимон, пожалуйста, сладкий. — А мне? — подлезает Хосок. — Тебе помыть фрукты и нарезать, солнышко. — Я тоже хочу, — сводит брови домиком Намджун. — Поставь сковородку, милый, я сделаю гренки. — А я? — ластится под руку Тэ. — Достань и нарежь хлеб, котёнок. — Я тоже хочу ласковое прозвище от нуны, — смеётся Джин. — Конечно, булочка, — улыбается она. — Потрешь сыр для меня? Парни смеются с того, как Джин умиленно вздыхает, но сами прекрасно понимают, что едва ли на его месте отказались бы от комплимента. Или желания его получить. Так что каждый из них предлагает с чем-то помочь, в комнате витает лёгкость, смех и звон бокалов. Сегодняшний вечер — особенный. Это как точка отсчёта и одновременно итог всей их работы до этого. Три года понадобилось, чтобы уверенно прийти к этому результату, и оглядываясь назад, мемберы не устают поражаться, насколько сильно повлияло на них появление Джинхо. Как она успокоила их, вселила уверенность, поддерживая и помогая отыскать выход эмоциям. Без нее было бы сложнее. Чего стоит отсутствие драк между ними, причем, не потому, что ей это не нравится, просто в голове появилось понимание, что решать так конфликты и недопонимания между ними — не выход. Это только приведёт к глубокому зарыванию проблем. Что ещё лучше — они научились действительно уважать друг друга и идти вперёд вместе, не обособляясь. Впрочем, стоит признать, что работы в этом плане ещё непочатый край. Девушка же расслабляется. Она включает музыку, танцует вместе со всеми. Смеётся, когда Чимин снова из ходячей секс-машины превращается в ламантина на суше, когда Хосок отрывается на полную катушку, переполненный энергией. Ей нравится дурачиться с Намджуном, игриво позировать для селфи с Джином, зная, что интернет в доме выключен, да и не идиоты же они все. Джинхо смеётся до слёз, когда Чонгук с Тэхеном балуются, рисуя Юнги кошачьи усы из крема от торта, который они все вместе едят просто вилками прямо от общего куска, и есть в этом какое-то особое очарование. А потом кто-то включает что-то лиричное и проникновенное, парни падают на диван и кресла, а Чимин наоборот вытягивает её на танец, и он такой… Чимин. Алкоголь раскрепощает его из сладкого пирожочка в уверенного парня, который знает, чего хочет. Он со знанием дела держит её за талию и за ладонь, смотрит в глаза слегка игриво и счастливо до горящих на глубине звёзд. И совсем не возражает, когда к ним присоединяются остальные, очарованные атмосферой, меняя партнёров хаотично. Так Джинхо танцует с Тэ, и они превращаются в глупо хихикающих детей, которым весело от того, как слегка заплетаются ноги. После её перехватывает Хосок, кружит и тепло обнимает, грея широкой ладонью спину. Он раскраснелся, горячий и потрясающе красивый, ласковый. Не стесняется целовать её макушку, висок и щёки, явно стараясь передать переполняющие его чувства. В какой-то момент музыка сменяется, и Юнги, поймавший волну, тянет её беситься, смеяться и отдаваться музыке, как он умеет — до самого донышка души. Они валятся на диван, раскрасневшиеся, уставшие, полные жажды и искр счастья. Наблюдают, как отрываются парни, даже не старавшиеся двигаться красиво, просто отдаваясь моменту. Намджун приносит свечи, добавляя романтичности и уюта, но полностью отдавая контроль Джину, когда тот ставит свечи в специальные светильники, чтобы не дай боже не поджечь ничего случайно. А потом они оба в какой-то момент целуются — легко, нежно, и парни умиленно вздыхают от такой картинки. Как же, родители счастливы и увлечены друг другом. — Может, поиграем во что-нибудь? — предлагает Чонгук, буквально искря энергией. — А во что ты хочешь? — Падает рядом с ним Чимин, стараясь отдышаться. — Башня? — предлагает Хосок. — Мы сейчас те ещё ловкость и грация, — смеётся Юнги. — Может, в Элиас? — Типа крокодила, но сложнее? — спрашивает девушка, улегшись на колени Юнги и нисколько не возражая милой привычке Хоби-оппы цапать её ноги. В этот раз он ещё и разминает ее ступни. Кайф. — Твистер! — врывается Намджун внезапно. Вообще, парни думали они с Джином пойдут к себе, но видимо их переполняла нежность, а не страсть и желание продолжить. — Пьяный твистер это мощно, — гудит Тэ. Они с Чимином втиснулись в одно кресло как два кота и шутливо пихаются, пока Чимин не издаёт раздраженный возглас, забросив на Тэхена и руки, и ноги. Тот обречённо стонет, возится, но сдаётся, пытаясь отдышаться. Улыбка не сходит с его губ, превращаясь в смущённую, когда Чимин-и целует его между ключицам, а потом слегка сжимает зубы на левой косточке. Чонгук, проходящий мимо с бутылкой пива в руке, чешет затылок их ангела, скользит на плечо и чуть обозначает хватку на шее, параллельно чмокнув Тэ в макушку. Милашки. — Я принёс, — машет коробкой Хосок, и парни оживлённо слезают вниз. Джинхо остаётся ведущей, занимая козырное место на диване, и это просто кольцо всевластия в её руках, потому что она может безнаказанно заворачивать парней в такие позы, что диву даёшься. Впрочем, она даёт и передышки, не зверь же она в конце концов. Но позы… — А вы хорошо смотритесь, — щурится она лукаво, делая рамочку из пальцев, словно фоткает. Тэхен уже почти уткнулся носом в ширинку Намджуна, у него радикально красные уши и помимо этого, он ещё немного и начнёт икать от смеха. — Крути, нуна! — слёзно просит Хоби-оппа, на котором практически сидит Чонгук. — Юнги-я, правая рука зелёный, — говорит она, и Шуга матерится настолько грязно, что парни аж подвисают, пытаясь представить озвученное. — Это невозможно физически, хён, — разочарованно отзывается Тэ, удобно устроив щёку на колене Намджуна. — Оно и не должно быть, — рычит Юнги, кряхтя, но дотягивается. — Опасно, — бормочет Чонгук, перед которым оказалась его потрясающая задница в спортивках. — Но вид хороший. — Побольше уважения, Чон Чонгук, — сипло выдыхает Юнги. — Нос чешется, — невинно заявляет макнэ. — Не. Смей. Парни ржут так сильно, что у них рук-ноги дрожат. — Джин, левая рука красный. Эй, красный! — смеётся девушка, когда тот тянется к бокалу. — У меня тут как раз кое-что красное. — Хорошо, что это не стандартный твистер, а большой, — вздыхает Хосок, пытаясь сдуть прядь волос с носа. В конце концов он случайно дует слишком сильно, повернув голову влево, из-за чего Тэхен, балансировавший чтобы размять немного спину, дёргает забавно носом. А потом чихает, ударившись лбом о многострадальное колено Намджуна, и парни валятся на пол дружной кучей со смехом, матом и стонами. — Диван, пожалуйста, — стонет Юнги, заползая к ней и раскидываясь звездой, насколько позволяет место. — Я без сил. Кто пишет? — лениво приоткрывает он один глаз, слыша уведомление. — Сонбэ спрашивал, как у нас дела. А ещё Макс и Исыль передают вам поздравления, — она нежно улыбается, автоматически приобняв упавшего рядом Чонгука за плечи и запустив пальцы ему в волосы. Хосок обнимает их сзади, скормив макнэ виноградинку, а Юнги — персик. Шуга балуется, облизывая кончики его пальцев, и Джей-Хоуп смеётся, коснувшись указательным пальцем кончика его носа. — Я потом прочитаю вам, если захотите. Сообщение очень большое. Количество эмодзи шокирует, — смеётся девушка, листая в конец. — Нуна, будешь пиццу? — спрашивает Чимин, перекладывая оставшиеся куски в одну коробку. — М-м, с ананасом. — Как ты можешь это есть, — чуть передёргивает Тэ, и она просто подмигивает ему, отложив телефон и с удовольствием уминая гавайскую. — Дай кусь, — просит Чонгук, отъедает половину и довольно жмурится. — Необычно. — Я хочу кальян поставить, вы не против? — девушка отдаёт корочку Хосоку, который их обожает, и встаёт с дивана, когда парни не возражают. Они не слишком одобряют подобное, но это не доставляет неудобств. У Джинхо свой маленький кальян, она умеет забивать вкусные смеси и не разрешает младшим пробовать его, несмотря на жалобные глаза. Чонгук высовывается из-за спинки дивана, любопытно сверкая глазами — ему просто нравится запах. А вот Юнги присоединяется к ней возле плиты, помогая разжечь угли, пока она занимается чашей. — Добавь немного холодка, — просит он. — Ягод побольше или поменьше? — Что-нибудь сладкое, но не манго. — Окей, шеф. Поменьше воды, — говорит она, когда тот наливает воду в колбу. Юнги кивает, отвлекшись от Чимина, который что-то эмоционально рассказывал. — Красавчик, скажи, — улыбается Джинхо, проследив направление его взгляда. — Да, согласен. Джинхо, я хочу извиниться, — негромко говорит он, обнимая её за плечи, пока она раскладывает табак в чаше. Девушка озадаченно склоняет голову. — За сегодняшнее. Я не должен был влезать только потому, что этот парень меня выбесил. В конце концов, ты не просила. — М-м-м, я не чувствую себя уязвленной или обиженной твоим вмешательством. Почему ты вдруг решил, что есть необходимость извиняться передо мной? — Ты выглядела раздражённой, когда он ушёл, — парень кладет ей подбородок на плечо, переняв милую привычку Чимина. — На тот момент я всё ещё злилась из-за того, что он трогал мои волосы. Не люблю, когда чужие люди так делают. Так что, все в порядке. — Я рад, — улыбается он, целует её в висок, продолжая обнимать. Джинхо мягко бодает его затылком, открывает окно и раскуривает кальян, переместившись вместе со своим грузом к подоконнику. Юнги трётся носом каждый раз, когда хочет сделать затяжку, он расслаблен и счастлив. А ещё немного возбуждён, но не предпринимает никаких действий на этот счёт. — Джей-Хоупу идёт этот цвет волос, — говорит Юнги. — Согласна, хотя с натуральным вы горячи, на мой вкус. Чимину ещё очень идёт пепельный, а Джину розовый. Твой пепельный тоже был хорош, такой невинный, — тихо смеётся она, улыбается Намджуну, что подходит к ним, чтобы взять из холодильника сок. — У вас всё хорошо? — спрашивает он, взъерошив волосы Шуги и клюнув в макушку Джинхо. — Обсуждаем цвет волос. Скажи, Джину хорошо с розовым. А помнишь, когда ему подобрали нюдовую помаду? Это же был просто отвал всего, — говорит девушка, снимая с его футболки крошки на плече. А потом смотрит какое-то время на уголок губ, где остался крем от торта, и неосознанно бегло облизывает губы. Юнги тихо фыркает ей на ухо, отлипая от спины, и идёт к остальным, оставляя их вдвоём. И если сместиться чуть назад, то шкаф уютно укроет их от случайных взглядов. Это всё третий бокал виски с соком. — Да, очень красиво, — отвиснув, говорит Намджун. — Можно я поцелую тебя? Джинхо улыбается и тянет его к себе за футболку. Барные стулья придумали не просто так, это точно. А тому, кто придумал целоваться, и вовсе стоит присудить награду. Потому что целоваться — это приятно и очень воодушевляет. А целоваться с Намджуном — отдельная категория удовольствия, особенно когда он нежен и нетороплив. Его губы мягкие, настойчивые, он не стесняется взять её пальцами за подбородок, наклоняя голову как ему нужно, чтобы стало ещё лучше. Намджун не концентрируется только на губах — целует уголок, щёку, трётся носом о нос с улыбкой, греет другой ладонью бедро и абсолютно не возражает, когда Джинхо пробирается пальцами под его футболку, оглаживая косые мышцы живота, немного вверх по торсу, до солнечного сплетения, и вниз до поясницы. Его глаза потрясающе сверкают мягкой нежностью и искрами наслаждения. — Разве можно быть таким прекрасным, — сокрушенно выдыхает девушка, и Намджун моментально вспыхивает, краснея. — О-о-о, что за солнышко, это нечестно — быть таким милым. Ты нарушаешь закон, Ким Намджун. — У меня нет аргументов, — хрипло смеётся он, ещё раз неторопливо прикасаясь к её губам. А потом хмурится. — Сейчас, конечно, неподходящий момент, но скажи пожалуйста, из-за чего… Ты не захотела остаться со мной в тот раз? — Ох, это выражение лица, словно он виноват в чем-то. — Я… Если я чем-то тебя обидел или… — Нет, не обидел, — качает головой Джинхо, взяв его ладони в свои. Парень не выглядит убежденным. — Я говорю это не для того, чтобы просто тебя успокоить и съехать с темы, услышь меня пожалуйста, ладно? Ты ничем меня не обидел, не задел и не напугал. Просто мы оба вели в тот день, и это сбило меня с толку, я не смогла переключиться. Ты замечательно справился, когда я не совсем понимала, что со мной и не могла нормально объяснить всё. Прости, если это тревожило тебя, я… — Нет, в норме. Теперь ты перестань извиняться, — улыбается он, расслабляясь. — Я рад, что между нами всё в порядке. — Ты самый лучший, — говорит девушка, обнимая его за талию и приподнимая подбородок, чтобы получить ещё один поцелуй. Намджун, нисколько не возражая, выполняет просьбу. Они болтают ещё какое-то время на отстраненные темы, Джинхо докуривает кальян, пока в их уютный закуток не приходит взволнованный Хосок. Он прислоняется лбом к плечу Джуна, а девушка обхватывает ногой и его тоже, успокаивающе погладив спину. — Что такое? Юнги всё же добрался до тебя? — мягко спрашивает она. — Сговорившись с Чимином, явно, — бубнит он в футболку. Намджун силой воли сдерживает смех. Да, этот дуэт при желании возбудит камни и заставит их течь. А их Хоуп далеко не каменный. Айгу, у него в голове слишком много пошлых, старческих шуток. Джин плохо на него влияет. — Если ты против, то скажи прямо, — предлагает Джинхо. — А если нет, то что тебя останавливает? — Я-я… Втроём? — задушенно сипит Хосок. — Да как пойдет. Может вы вообще «не встал — похохотали и баиньки», — рэпер фыркает, расслабляясь. — Милый, никто не станет никого принуждать ни к чему, я уверена. — Хён, ты чего? — подбегает к ним взволнованный Чимин, хмуря брови. — Прости, мы… Мы не хотели тебя напугать, честно! — Чш-ш, ангел, не так громко, — успокаивающе ловит его Намджун, погладив по плечам. — Я не напуган, Чимин-и, — разворачивается к нему лицом Хосок, и он абсолютно слаб перед этими оленьими глазками. — Просто для меня такое… Непривычно. Не то, чтобы я не думал об этом или не хотел кого-то из вас, айгу, это неправда. Это было неожиданно, и всё. Мне просто нужно было… Обдумать. — Айщ, ты!.. — эмоционально вздыхает Чимин. — Нужно было сказать, ладно? Я испугался, что мы обидели тебя. — А теперь, дети, идите в комнату и миритесь там, — покровительственно говорит Намджун своим строгим родительским тоном, но потом подмигивает, и Джинхо смеётся в голос с выражений лиц парней. — Пожалуйста, не шути так больше, — жалобно просит Чимин. Он цепляет Хосока за руку, с хитрой улыбкой чмокает в щеку нуну, показывает язык Намджуну и уходит. Через несколько секунд мимо невозмутимо проплывает Шуга, тоже целует Джинхо в щёку и скрывается в коридоре. — Мы сотворили дьявола, — качает головой Намджун. — Не можешь победить — возглавь, — пожимает плечом девушка, спрыгивая со стула. Она заглядывает в общую комнату, где Чонгук с Тэхеном и Джином уснули в обнимку, и это умиляет до желания запищать. Они с Намджуном тихо убирают со стола, наводят порядок, накрывают ребят одеялами и пледами, открыв окно, и выключают свет, уходя. Им кажется, что целоваться в темноте по пути в комнату — отличная идея, но ровно до первого дверного косяка. Поэтому они хихикают, как придурки, а потом закрывается дверь, Намджун включает ночник, и в мягком золотом свете атмосфера становится тягучей, томной, чувственной. В этот раз они слегка пьяны, внутри вспыхивает, разгораясь, страсть. Желание наполняет мысли и тело томностью, тягучей как патока. И от того, что неуверенности и недосказанности больше нет между ними, становится невероятно легко. Касаться, обласкивая кожу губами и пальцами, распалять пламя поцелуями, освобождать тело от надоевшей одежды. Намджун довольно урчит, видя подаренный им комплект белья, и стягивает его с большим удовольствием. Он легко признаётся себе, что думал об этом какое-то время, перед тем как появился повод его подарить. Потому что Джинхо красивая — начиная от внешности, и заканчивая её личностью — целиком и полностью. Она ладная, необычная, игривая. Её абсолютно не сковывает никакое смущение в постели, как бывало у него с другими девушками, и это греет Намджуна где-то внутри. В том месте души, где обитают слегка ревнивые демоны. Сейчас она с ним — целиком и полностью. Жарко гнётся под ладонями, притягивая взгляд к перекатывающимся мышцам под бархатной светлой кожей с россыпью родинок, откликается на поцелуи. Джинхо не лежит бревном, дразнится, словно собирается перехватить контроль, и Намджуну доставляет удовольствие подмять её, поцелуями и укусами ломая шуточное сопротивление. Нависнуть сверху, ловя восхищённый, сжигающий выдержку взгляд, подтянуть себе на колени — властно, почти грубо. Слегка шлёпнуть по ягодице, когда она снова пробует границы его желаний, и поймать губами негромкий, полный нежданного удовольствия стон. Она так течёт на его пальцах, что крышу рвёт моментально. — (Ещё), — выдыхает она, и Намджун уже знает это слово. Оно так сладко звучит. — Уверена, — он почти не спрашивает, и точно не ждёт ответа слишком долго — ей достаточно коротко, нетерпеливо простонать, поведя бёдрами, чтобы оказаться перекинутой через его колени. — Ты так хорошо звучишь сейчас, принцесса. Останови меня, хорошо? — Да, хорошо, я поняла, — задыхаясь, отвечает она. И глушит вскрики и стоны в одеяле, пока Намджун любовно оглаживает её ягодицы, награждает шлепками, успокаивает вновь, изредко ласкает между бёдер, срывая всхлипы. Айгу, что он может с ней делать, такой распаленной, горячей, текущей для него. Это просто греховно. Но так желанно. — Джун… Джун, пожалуйста!.. — Что такое, милая? — Хочу тебя внутри, — стонет она на выдохе. Намджун переворачивает её на колени, гнет ниже, быстро раскатывает резинку, но входит медленно, срываясь на стоны вместе с ней. Так хорошо… Тонкая талия, молочная кожа перед глазами, на которой так хочется оставить метки, пусть и нельзя. Но хотя бы немного… Хотя бы обозначить, как это могло бы быть… И он сжимает слегка зубы на лопатках, плечах, приникает долгими поцелуями к спине, пока движется в ней. Целует, бережно перекинув длинные волосы на одну сторону, помня, что хватать за них действительно нельзя, ласкает ладонями хаотично. Джинхо не нужно спрашивать, где ей больше нравится — она сама перехватывает его руки, показывая, где сжать, где погладить, а где можно чуть пройтись ногтями. А ещё — она ласкает в ответ, немного хаотично, где дотянется, жарко выдыхая в губы. И кончает с хриплым стоном, не возражая, что ему нужно немного больше времени. Кровать в беспорядке, жарко, дыхание рвётся, но тело полно сытого удовлетворения, растекающегося по венам. Намджун лениво целует её, смахивает со щеки немного осыпавшуюся тушь, улыбается, когда она старается аккуратно вытереть чуть заслезившийся глаз так, чтобы не размазать стрелку. А потом желание позаботиться поднимает его с постели, как и в тот раз, но сейчас всё ощущается очень правильно, завершенно. У них действительно всё хорошо.