Шансы

      Джинхо просыпается сама, без будильника, чувствуя себя, правда, так, словно её ногами пиздили. Учитывая что к ней в полуобмороке рухнул Чонгук, когда они приехали домой после MBC, это может быть недалеко от истины — макнэ иногда беспокойно мечется по кровати, если слишком устаёт.       Девушка трёт лицо ладонями, а потом болезненно шипит, аккуратно проводя языком по нижней губе. Учитывая, что она нигде не дралась и не падала, скорее всего ночью ей прилетело либо локтем, либо просто рукой — губа ощущалась горячей и слегка пульсировала.       Дверь тихонько приоткрывается, и в проем заглядывает встрепанная голова Тэхена. Он сонно улыбается, потом хмурится, задержавшись взглядом на нижней части её лица, и в конце концов грустно поджимает губы, не убежденный, когда она молча машет рукой в знакомом «ничего страшного». Просочившись в комнату, парень присаживается на корточки перед краем кровати и счастливо щурится, когда Джинхо аккуратно прочесывает пальцами его волосы, массирует затылок. Он ловит её руку, мягко целует в центр ладони, и у девушки глаза сами собой закрываются — настолько становится уютно.       — Ложись вместо меня, — шепчет она, заворачиваясь в своё одеяло. Тэ охотно вползает на нагретое место, нагло подлезая под одеяло Чонгука и оказываясь в крепких объятиях. Будьте благословенны праздники и выходные. Аминь.       Джинхо бредёт по коридору на кухню, где Юнги втыкает в пространство, медитируя над чашкой кофе. Он скользит по девушке взглядом, потом ещё раз, и наконец улыбается осознанно, наблюдая, как она падает на диван, сжимаясь в комок. Говорить не хочется совершенно, как и шевелиться, но Джинхо так уютно сопит, что аж кончики пальцев покалывает от желания закопаться ей под бок. Поэтому через какое-то время Шуга невыносимо медленно плетётся до раковины, поставить чашку, а потом быстро юркает под одеяло, вплетаясь в сложную схему максимально удобной позы. Девушка тихонько вздыхает, удобнее устраиваясь в его руках, и трётся носом о его плечо. Ну чисто котёнок.       Юнги вроде бы и хочет обратно уснуть, но девушка рядом с ним завораживает, отключая осознанные мысли. Её светлые волосы растрепались из косы, поблекшие к зиме веснушки едва заметны, а губы налились нежным коралловым цветом. Шуга чуть щурится, нахмурившись, а потом длинно выдыхает. Чонгук снова случайно ударил её во сне, и не то, чтобы его можно было в этом винить, но он же сам себя с говном сожрёт, когда проснется и увидит лопнувшую нежную кожицу. Юнги аккуратно, невесомо гладит нижнюю губу нуны подушечкой пальца, случайно задевая кончик милого носа, и девушка сначала морщится, а потом чихает, спрятав лицо в одеяло. Глаза сонно приоткрываются, и сейчас они невероятного бирюзового цвета. Так красиво, что дыхание сбивается.       — Юнги, спи, — бормочет она, положив одну руку на его талию, обнимая. Что за прелесть, его сердце сейчас просто разорвётся от умиления.       — Не спится, — бормочет он, и Джинхо вздыхает, для верности придавив его ещё и ногой. И Шуге смешно, потому что это чисто тэхенова привычка. — Чонгук-а снова сражался за сладкое?       — Скорее всего, — бубнит она. — Ночью не заметила, слишком крепко уснула. Пройдёт. У нас где-то была мазь. Потом. Может быть. Если не забуду. Спать? — жалобно строит глазки она, и Юнги не удерживается — мягко целует её губы, нос, макушку.       Он сам не ожидал, что его переполнит топящая сердце нежность, но Джинхо не возражает, только ластится и прижимается крепче, абсолютно расслабленная. Она всё ещё горячая после сна, и лежать сейчас так хорошо, что хочется закольцевать этот момент примерно на вечность.       На подлокотнике вибрирует телефон, так что приходится вытащить руку из теплого плена, чтобы подать его девушке. На дисплее угарная фотка её брата в аниматорском костюме Салли и с лицом, выражающим бессилие перед судьбой и объективом камеры. Джинхо принимает вызов, положив телефон на щёку, и просто гудит что-то вместо нормально приветствия. Радостный голос её брата врывается в их безмятежную атмосферу как сквозняк.       — И тебя с новым годом. Угу. Да. Класс. Да я рада, рада, — вздыхает она. — Е-е-е, веселуха, — почти похоронный тон в сочетании со словами звучит забавно. — Иди спи, пьянь. Конечно нет. Ты не пьянь, ты (фортепьянь). Ага, как (треклышко). Да ладно, ладно, уже перестала. Чего мама? — звучит ошарашенно и практически громко. Джинхо приподнимается на локте, потерянно и испуганно смотря в пространство. Юнги ненавязчиво берет её за руку, успокаивая, и девушка падает обратно на подушку, зажимая трубку плечом, а другой рукой накрыв лоб. — (Твою мать…) Нет, просто я съехала с прежней квартиры, потому что меня не было в стране практически несколько месяцев, и ещё не искала жильё. Перекантовалась в отеле. Куда она… Да какого… Ладно, спасибо, что сказал. Ага, спокойной ночи.       — Что такое?       — Мама решила навестить меня с этим её… С Андреем. Приедет через неделю. (Сука), что ж такое…       — Она скучает, — нейтрально говорит Юнги. Он помнит про разницу менталитетов, помнит, что у Джинхо непростые отношения с матерью, и мерять по себе — очень плохая идея. И он не думает, будто нуна не понимает таких простых вещей. Просто… Видеться с родителями важно. Они все же родители.       — Я понимаю. И я рада. Но… Завтра у вас прогоны, мы начинаем подготовку к январским выступлениям, и… Сейчас беготня так некстати. Я знаю, что она хочет сделать сюрприз и всё такое, но я не люблю такие сюрпризы, — вздыхает она.       — Эй, — Юнги мягко ловит её подбородок пальцами, прислоняется лбом ко лбу, заглянув в тревожные глаза. — Тебе не нужно ничего мне объяснять, ладно? Ты взрослая девочка, у которой есть своя жизнь, и конечно, врываться без предупреждения — некрасиво. Я могу быть не со всем согласен, потому что сам очень скучаю по семье, несмотря ни на что. Но это не значит, что ты должна передо мной оправдываться.       Джинхо вздыхает и просто обнимает его, не находя слов вот так сразу. Она всё это и правда знает, и может быть, она не во всем права. Но сложно менять устоявшееся мнение о человеке, даже если это собственная мать. Особенно, если это она. А ещё надо теперь договариваться с Бан Шихеком, который естественно едва ли будет в восторге, но она разумеется, всё сделает для того, чтобы не доставить проблем другим.       — Надо позвонить, — вздыхает девушка ещё раз, садится на диване, неожиданно успокаиваясь, когда Юнги слегка улыбается, подтянувшись выше на подлокотник и положив её ноги себе на живот, оборачивая ступни в свои ладони. Так мило и заботливо. — (Привет, мам. Как у тебя дела? Как праздники? Есть какие-то планы? Да, Макс тебя сдал, и честно говоря, правильно сделал. Нет, просто я пока живу в отеле. Нет, никаких проблем, пришлось съехать по работе, пока ищу варианты. Так когда ты планируешь? Окей, созвонимся, ладно? Мне нужно договориться с начальством. И я тебя.)       — Ну как? Не страшно? — усмехается Юнги, а потом сдавленно охает, когда нуна тыкает его в бок, возмущенная подколками.       Она звонит Бан Шихеку, объясняет ситуацию, говорит, что это только на один день и разумеется, она всё сделает, чтобы не подвести других. Мужчина тихо смеётся, успокаивая её, что один день — это не критично. Тем более, что она и так максимально не проблемный сотрудник и в целом к ней никаких претензий, даже учитывая специфику ее взаимодействия с мемберами. Им обоим не нужно уточнять, что он имеет в виду. И разумеется, она может провести день с родителями, что за вопрос.       У Бан Шихека особое отношение к сотрудникам, которые долго работают с ним без особых нареканий. К тем, кто прошел вместе с группой нелегкий подъём, кто держит их на плаву сейчас, кто не возмущался отсутствию зарплаты долгими месяцами, потому что компания ещё только развивалась, кто просто находил возможности.       Мужчина знает многое из откровенных разговоров с мемберами, знает, как трепетно парни к ней относятся, как много на самом деле она для них значит и делает. Просто потому, что может, потому что они ей дороги. Ещё он знает, что ни одно сомнительное предложение журналистов или других компаний не удостоилось ее внимания. Потому что она думала не о выгоде — о личности. Об этих талантливых парнях. Она верила в них, поддерживала их, не потому что парни — айдолы, музыканты, восходящие звёздочки культурного наследия Кореи. А потому, что они — семья. А о семье заботятся не ради красивых слов и благодарности.       Бан Шихек, положив трубку, размышляет об этой девушке, вспоминая их первую встречу. Серьезная, спокойная, вежливая. Неконфликтная от слова совсем. Это потом она проявила жёсткую сторону характера, начав работать с другими агентами. Но то — другие. Со своими она лапочка и солнышко, нежнейший котёнок, если её, конечно, не разозлить. Идиотизма и хамства она не терпела ни в каком виде. Другим могла сказать об этом прямо, грубо, холодно. Своим — максимально корректно, поясняя, в чем человек, по её мнению, не прав. А уж с парнями…       Они так оттаяли с её появлением. Стали спокойнее, уравновешеннее. Шихек ещё не успевал разозлиться или забеспокоиться, как проблема уже или решалась, или была решена. А ее интервью тогда. Или туры. Даже когда бантаны ходили в бар, ни одной значимой жалобы. Практически всегда он слышал «вежливые парни», «вам с ними повезло», «эта девочка-менеджер за них порвёт». Ему предлагали передать её, он сам иногда предлагал уйти в другую компанию, когда времена наставали слишком тяжёлые. И она всегда улыбалась мягко, говорила, что её всё устраивает, а трудности — это временно. Они же не бездельники и не глупые люди, главное что-то делать и верить. В себя, в парней, в сотрудников.       Поэтому отпустить ее на день увидеться с матерью — вообще не стоит даже раздумий. Как не стояло вопроса, когда умерла её бабушка. Или когда случилась авария. Это меньшее, что он может сделать для неё. Потому что мужчина знает не только об эмоциональной поддержке. Продукты, вещи, внешний вид парней — всегда то в одних, то в других отчётах мелькали её личные траты, которые не являлись её обязанностями. И за которые она никогда ничего не просила.       Бан Шихек задумчиво смотрит на телефон. Что она там говорила? Отель? Глупости, он вполне может это решить.

***

      Джинхо недоуменно смотрит на документы, на небольшую уютную квартирку, снова на документы. Жильё. Сонбэ похлопотал, и ей выделили хорошее корпоративное жильё. Она могла оставаться здесь, когда ей будет удобно, траты берет на себя компания. И… Девушка в недоумении, но… Глаза печет подступившими слезами. Она так благодарна, боже.       И поэтому без тени напряжения берет машину компании с водителем, чтобы забрать мать и отчима с братом из аэропорта. Макс обнимает ее крепко, кружит, обнимает снова, смеётся. Объятий в принципе очень много, даже от Андрея, мать и вовсе плачет. Рассказывает взахлёб, пока они едут в машине, лукаво улыбается, когда Ли Донхён, парень из охраны, открывает перед ней дверь и подаёт руку, помогая выйти. Мужчина уже не в первый раз с ними сотрудничает, и они хорошо знакомы. Он в основном молчалив, очень внимателен и ненавязчив в своей опеке. С ним легко мемберам, да и девушка чувствовала себя очень уверенно под его защитой.       — Спасибо. Вы возвращаетесь? — спрашивает она.       — Сегодня я с вами, Юн-ши, — качает он головой. Девушка удивлённо моргает, но не спорит. Даёт краткий план передвижений, планируемые места, где они остановятся. А в ответ получает кивок и… Кофе. Такой, как она любит. Это настолько неожиданно, что Джинхо сначала отпивает, а потом смотрит на мужчину и смеётся. — Что такое?       — Я молодец? — все ещё посмеивается она на приподнятую бровь и слегка качает стаканчиком. — Простите, просто это выглядело как поощрение хорошего поведения. Из вас получится хороший кинолог.       Донхён секунду удивлённо моргает, а потом весело усмехается. И правда, выглядело… Забавно. Он и не подумал, что это может быть так воспринято. И что девушка не обидится, а пошутит, совершенно не держа зла. Ему нравилось, когда подопечные спокойно воспринимали специфику его работы и не мешали её выполнять.       — Да, мне говорили. Уместно ли будет придерживаться легенды, что я ваш парень? Это облегчило бы мою работу.       — Вас спасет языковой барьер, — весело улыбается она и нисколько не стесняется, когда он берет её за руку и кратко целует в щёку.       — (Марина! Ты почему нас не познакомила?) — всплескивает руками женщина.       — (Он говорит только на корейском, это было бы неловко. Идём, оставим чемоданы, и сходим прогуляться.)       — (Я хочу знать абсолютно всё! Как вы познакомились?)       — (По работе пересеклись).       — (И давно вы вместе?)       — (Месяца три? Примерно так), — девушка улыбается, когда Макс возмущённо бубнит, что она могла бы и сказать родному брату.       Они гуляют, заходят покушать, много разговаривают. Мама в восторге от архитектуры, маленьких ресторанчиков и от того, как Донхён обходителен и вежлив. Она выспрашивает, как девушка живёт, хорошо ли кушает, не сильно ли загружена на работе, хватает ли ей всего. И вечером, провожая семью на самолёт, Джинхо чувствует себя очень хорошо, хоть и грустит из-за расставания. Она и правда сильно скучала, пусть даже мать можно выносить без напряжения лишь короткими визитами.       — Отвезти вас в общежитие или на квартиру? — спрашивает мужчина, обнимая её за плечи. Джинхо позволяет себе прислониться к его боку, немного растерянная, и проверяет телефон. От ребят всего несколько смешных фоток, одно видео с практики (они явно старались себя контролировать и не мешать её встрече с семьёй) и куча смсок от Донхи. Вот уж кто точно не утруждал себя тем, чтобы дать ей отдохнуть. В целом, можно и домой, но ещё ей хотелось бы посидеть в тишине с сырными палочками и пивом.       — Спасибо за сегодняшний день, Ли-ши. Я бы хотела заглянуть в кафе, поэтому…       — Отлично, я проголодался, — он ненавязчиво её перебивает, снова берет за ладонь. — Вы всё ещё можете обращаться ко мне по имени.       — Тогда и вы тоже, — вежливо улыбается она, но руку аккуратно вытягивает. — Как вы смотрите на сырные палочки и пиво?       — Положительно.