Шансы

      Она, всё же, едет на квартиру — надо же опробовать новую кровать, да и в целом своя квартирка, хоть и маленькая, но уютная, приятно грела сердце. На небольшой кухне они с Донхёном занимают практически всё свободное пространство, но это нисколько не мешает. Они говорят на обыденные темы, мужчина охотно поддерживает беседу, спрашивает про семью, рассказывает сам. С ним легко и приятно, ни капли неловкости, много шуток и тихого смеха. Джинхо неожиданно для себя замечает, что мужчина по-своему красив, у него приятный голос, а ещё ей нравятся его руки. Аккуратные кисти, длинные пальцы, ногтевая пластина овальной формы — она о такой всегда сама мечтала. Донхёна очень красит улыбка, смягчая невыразительное, обычно, лицо, а неформальная одежда, кажется, и самого его расслабляет немного.       Джинхо вспоминает, что в его дежурства у неё всегда вовремя появлялся стаканчик кофе или какие-то мелочи. Что он всегда подавал ей руку при возможности. Что невольно находя его глазами, она успокаивалась, уверенная, что в безопасности. Очень хорошее ощущение.       — Знаете, Джинхо, мой контракт заканчивается завтра, точнее, уже сегодня, — слегка улыбается он, глянув на часы. — Я знаю, у вас сейчас будет очень много работы, поэтому я хотел бы продлить его.       Девушка не совсем понимает, к чему он ведёт, а потому задумчиво склоняет голову.       — Я была бы рада этому.       Мужчина смотрит в ответ прямо, слегка щурится. Словно он не уверен, что стоит сейчас продолжать этот разговор.       — Одной из главных причин моего решения является то, что я хочу быть рядом с вами.       Ох. Это… Неожиданно, на самом деле. И сейчас, и в целом. Она не знает, что ответить.       — Это, разумеется, ни к чему вас не обязывает, — спустя какое-то время, продолжает Донхён. — Но я хочу, чтобы вы знали это. И также то, что вы мне нравитесь. Очень сильно. Я бы хотел, чтобы нас связывала не только работа.       — Для меня… Я… Я не ожидала услышать это, — пытается собрать она мысли в кучу. — Честно говоря, я растеряна. Но мне приятно знать о ваших чувствах, — мягко улыбается она. — Я не готова ответить прямо сейчас.       — Понимаю. Знаю, что вы четко разграничиваете своих и чужих. И не смешиваете личное отношение с профессиональным.       Джинхо едва не смеётся. Впрочем, с ребятами её границы, возможно, просто очень гибкие. Хотя это не оправдание, конечно. С другой стороны, она и не обязана оправдываться.       — Спасибо, что понимаете.       — Время позднее, отвезти вас в общежитие? — меняет тему мужчина, чтобы их обоих не испугала некоторая неловкость.       — Да, спасибо.       В машине они тихо переговариваются насчёт расписания, шутят и улыбаются. Конечно, речь не идёт о прежней лёгкости, но и о холодном профессионализме не стоит говорить. Джинхо улыбается, обещает, как обычно, прислать график, и уходит в дом, тихо закрывая дверь. На кухне горит неяркий свет настольной лампы, а за столом сидит Юнги, черкая в блокноте. Он смотрит на неё, улыбается и раскрывает руки, предлагая объятия.       — Ты выглядишь растерянной, — тихо говорит он, целуя её в макушку. Джинхо так хорошо и уютно на его коленях, что мысли успокаиваются сами собой.       — Услышала то, чего не ожидала. Надо кое-что обдумать. Ты снова полуночничаешь, — прислонившись к его плечу, улыбается она. Шуга хмыкает.       — Если тебе нужно обсудить мысли, я не занят. Все равно ничего больше не идёт в голову.       — Спасибо, я подумаю и об этом тоже.       — Ты спать, или есть срочная работа? — Юнги гладит ладонью её спину, другую оставив на бедре.       — Спать. Надо отдохнуть. Мама вымотала меня начисто. А Андрей за всю встречу поздоровался, попросил передать салфетки и попрощался. Зато Макс трындел за троих, — девушка тихо смеётся, пока они идут в комнату, сцепив руки в замок. И вот так почему-то очень правильно. В голове появляется воспоминание, как они также ходили весь день с Донхёном, но тогда это не волновало её вообще. Обязанность, удобство, вежливость — что угодно, но не душевное тепло к этому человеку, которое делало бы сегодняшний день романтичным. Увы или к счастью. Донхён хороший человек, красивый на её вкус мужчина, упредительный. У него была харизма и внутренний стержень, но… Джинхо просто не находила в себе симпатии больше, чем к приятному коллеге. Впрочем, об этом она подумает сильно потом. — Он даже умудрился пересечься с Исыль, а потом остаток вечера сидел с блаженной улыбкой на лице, а она заваливала меня смсками. Её голосовые на семьдесят процентов состоят из писка и лепета. Они друг друга стоят.       Юнги смеётся, стараясь не разбудить никого. Он дожидается ее из душа, закутывает в одеяло и обнимает поверх него. Джинхо хихикает и дразнится, что её мальчик уже такой взрослый и серьезный мужчина, на что Юнги только глаза закатывает и мстительно щекочет.       Когда они успокаиваются, переводя возню в ленивое лежбище, Шуга неожиданно внимательно рассматривает её, а потом поворачивается на бок, лицом к Джинхо. Тыкает пальцем в кончик носа и тут же прячет руку под одеяло. Он безумно боится щекотки на ладонях и запястьях. Чимин, как-то, довел его до икоты, а потом ходил дулся, получив звонкий шлепок по заднице, больше обидный, чем болезненный. Чонгук, присутствовавший при той боталии, как-то попробовал тоже пощекотать хена, но на него Шуге достаточно было просто посмотреть, чтобы макнэ спрятался за Хосока и ещё два дня перемещался мимо Юнги мелкими перебежками.       — Тебя что-то выбило из колеи. Что-то серьезное, но не неприятное, — говорит он, и Джинхо выпадает из воспоминаний. — И это не связано с семьёй.       — Мы точно не на Бэйкер-стрит? — без напряжения шутит она.       — Миссис Хадсон уже спит, — смешливо фыркает Юнги. Джинхо почти хрюкает от смеха в одеяло. Представила Джина в фартуке и причитающим про своё бедро. «Я вам не домработница». — Пообещай, что поговоришь с кем-то из нас, если тебе станет тяжело, ладно? — серьезно смотрит парень, хотя смешинки так и пляшут в глазах.       — Обещаю, милый. Мне очень приятно, что ты заботишься обо мне.       — Для меня это важно. И ты очень важна. Спокойной ночи, принцесса.       — Спокойной ночи.

***

      Следующий день ребята стараются компенсировать отсутствие нуны всеми доступными способами, даже несмотря на усталость от прогонов. Они кружат рядом при любой возможности, много шутят, смеются, Чонгука приходится раза четыре перенаправлять с его траектории движения к кому-то из парней, на пятый уставший Намджун просто молча смотрит на него исподлобья, и макнэ смущённо делает щенячьи глазки. Но справедливости ради, больше не провоцирует никого на ненужные мысли.       Джинхо пристраивается с ноутбуком, периодически отслеживая ребят глазами, приносит им обед и старается игнорировать Донхи, который настойчиво пытается подсесть к ней то с перекусом, то с чаем, то с вопросами. За этим увлеченно наблюдает стафф, но откровенно не пялятся, конечно. Им, всё-таки, с Джинхо ещё работать вместе.       После обеда приезжают бэк-танцоры для совместной репетиции, и зал снова наполняется смехом, гулом разговоров. Через какое-то время, Тэхен лежит звездой на полу, но хореограф гоняет его, стойко игнорируя жалобные взгляды. Заповедь танцоров: нельзя сидеть после прогона, устал — ходи, постепенно снижая нагрузку. Джин с Чонгуком снова балуются, Хосок внимательно отсматривает запись, оперевшись на Чимина, а Юнги осушает бутылку воды, вяло отпихивая Намджуна, которому лень пройти два шага за своей. Естественно Джинхо использует эту возможность, чтобы отогнать от себя стажёра. Пусть лучше о работе думает, раз шило в заднице мешает сидеть спокойно.       — Джинхо-ши, привезли толстовки? — спрашивает хореограф, покачивая на бедре сына.       — Да, вон там на стуле, — отвечает девушка, поднимаясь, и подзывает парней, чтобы они разобрали вещи. Их любимая часть — одежда, которую с них будут срывать. Чонгук бесстрашно шутит, мол, хорошо, что срывать будет не Намджун, а потом ойкает, когда на его плечо опускается ладонь лидера. Джун смотрит с ласковой улыбкой, и девушка едва не смеётся в голос, лишь фыркает. — Упаковку не рвём. Не рвём, Чимин-ши! — предупреждает она. Парень смущённо улыбается. Да, это ангел у них любитель сначала порвать пакет, а потом попробовать, развязывается ли он. И если да — намертво затянуть узел, типа он здесь ни при чем, оно изначально не развязывалось.       — Джинхо-ши, вам помочь? — возникает рядом Донхи. Девушка скептически приподнимает бровь.       — Сложи пакеты, пожалуйста.       Если он хочет найти себе занятие, кто она такая, чтобы мешать ему.       Джинхо отходит к своему ноутбуку, отвечая на смс от брата, когда хореограф рядом начинает командовать расстановкой, и на эмоциях суёт ей ребёнка, уходя к парням. И это… Какого черта? Девушка смотрит на мелкого, тот — на неё. А потом малыш находит более интересными её нос и губы, второй ручкой цепляется за волосы, с энтузиазмом, достойным лучшего применения, дёргая к себе поближе. Девушка шипит, выпутывает одной рукой прядь и закручивает волосы в пучок, кое-как прихватив второй резинкой. Она не планирует становиться лысой как минимум лет до восьмидесяти.       Ребенок сосредоточенно хмурится, глядя на пустые ладошки, но прежде, чем успевает захныкать, красивая незнакомая тетя, которой его так стремительно передали, меняет свои светлые волосы на какую-то штучку. Непонятную, но более достойную внимания, потому что она раскрывается и забавно щелкает, если её отпустить.       Джинхо поднимает крабик для волос один раз, второй, а потом цепляет его на рукав своего свитера, отвлекая ребенка на новое увлекательное приключение. А когда окидывает взглядом зал, видит, что парни сейчас растекутся лужицами от умиления. И на всякий случай просто садится за ноутбук, работать дальше. И вовсе она не покраснела.       — Такой малыш, — сюсюкает Тэ, пока остальные снова пытаются отдышаться. Он строит рожицы, позволяет схватить себя за нос, ни капли не возражает, когда неожиданно сильная ладошка цапает его за чёлку. Только делает вид, что сейчас заплачет, пока Джинхо со вздохом выпутывает его волосы из маленьких пальчиков. Мелочь решает помусолить кулачок на всякий случай, привалившись к плечу девушки, а Тэхен практически переходит на ультразвук. — Ты так хорошо ладишь с детьми. Вы выглядите супер-мило.       — Милее, чем Чимин? — смеётся она, и ангел с поражённым возгласом хватается за футболку на груди, словно ранен в самое сердце. Джин устало смеётся с пола, находя силы его подкалывать, пока Тэхен громким шепотом соглашается, что конечно милее, но это большая тайна. — Я никому не скажу.       — Спасибо, Джинхо, — смеётся хореограф, забирая сына. — На сегодня закончили, всем спасибо за работу!       Стоит ли говорить, что у парней открывается второе дыхание, и они вываливаются к машине шумной толпой.       — Джинхо-ши! — девушка медленно выдыхает, прикрывая глаза. — Джинхо-ши, у вас ещё есть дела на сегодня? Я нашел один ресторанчик, позвольте пригласить вас.       — Есть дела, Донхи-ши, сегодня я занята, — отвечает она, придерживая дверь перед собой.       Стажёр проскакивает мимо, чтобы самому открыть её, цепляется торчащим из сумки штативом за лямку её рюкзака, и по законам физики инерция протаскивает Джинхо вперёд. Девушка, стараясь не упасть, больно врезается в ребро двери, потому что нога поскальзывается на обледеневшей ступеньке, и как итог — рассекает себе ладонь о какую-то деталь дверного замка. Сука, снова левую.       — (Блять!..) — вырывается невольно. Стажёр, испугавшись, отпускает дверь, широко шагает вперёд, получает ею же по спине, и Джинхо ни капли не стыдно за то, что она отодвинулась с траектории его падения. Подумаешь, коленкой ударился, не смертельно. — От тебя одни неприятности, — рычит она, доведённая до белого каления. — Люди сначала думают, а потом делают! Нельзя наоборот! Исчезни от меня на три метра! — Зажимая ладонь перчаткой, девушка зло хлопает проклятой дверью, спускаясь к машине, откуда уже недоуменно и обеспокоенно выглядывают парни. — (Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса), — шипит она себе под нос, стараясь смотреть под ноги, а потому мягко остановившая её за плечо рука становится неожиданностью.       Донхён хмурый, зло поджимает губы, аккуратно перехватывая её за запястье и поднимая руку повыше. Бледный, как снег, Чонгук уже протягивает аптечку, а кто-то из охраны помогает ей снять рюкзак.       — Я помогу забинтовать. Садитесь в машину.       — Чонгука тошнит от запаха крови, откройте окно, — говорит Джинхо, забираясь в салон, и двигается, чтобы Донхён сел рядом.       Руку дёргает от боли, поэтому неудивительно, что когда мужчина убирает перчатку, кисть дрожит. Хосок подаёт полотенце, чтобы не закапать ничего, Намджун открывает бутылку воды, спрашивая помочь ли чем, но Донхён только качает головой, обрабатывая рану, и девушка вцепляется другой рукой в сиденье. Больно. Прям до костей пробирает. Холодная от волнения рука Чимина успокаивающе накрывает ее кисть сверху, а потом он и вовсе перехватывает ладонь, растирая между своими, чтобы немного отвлечь. Он выглядит очень напуганным и сочувствующим, другие мемберы тоже как на иголках, поэтому девушка криво улыбается, смотря на них.       — Всё будет нормально, всего лишь порез.       — Попробуй согнуть пальцы, — говорит мужчина и снова хмурится, когда мизинец и безымянный пальцы даже не дёргаются. — Нужно будет к врачу.       Джинхо только вздыхает, вздрагивая от боли, пока ей накладывают повязку. Она устало откидывает голову на спинку сиденья, мягко сжимая ладонь Чимина, который старался шмыгать носом как можно тише. Чувствительный ребёнок, он так расстроен, и снова из-за того, что она поранилась. Не то, чтобы она планировала или хотела этого. Но стажёра она в асфальт вкатает завтра. Пусть это случайность, он вряд ли задел её намеренно, но все равно внимательнее надо быть. Бестолковый, как невоспитанный лабрадор — дури много, толку мало.       — Я отвезу вас в больницу, — говорит Донхён, когда машина подъезжает к общежитию, и они все выходят на улицу. — Сейчас подам машину, пятнадцать минут.       — Спасибо, — отвечает она, забирая у Юнги свои документы, телефон и кошелёк. Мало ли. Намджун цепляет её портфель, Хосок аккуратно собирает в пакет перчатки, полотенце и прочий мусор, чтобы выкинуть, Тэхен незаметно суёт ей в карман пальто батончик, Джин в другой подсовывает воду. — Не кисните, все будет нормально, — мягко говорит она, когда они заходят в прихожую, чтобы не стоять на холоде. Чонгук вытирает глаза, но это мало помогает, и девушка обнимает его за талию. — Гукки, милый, что тебя так расстроило? — тихо воркует она, цепляя к себе и Чимина. — Ангел, я буду в порядке.       — Я знаю, но… — прерывисто вздыхает Чимин. — Мне так жаль, ты снова поранилась.       — Почему я каждый раз ничем не могу тебе помочь, — хрипло говорит макнэ.       — Разве от тебя что-то зависело, сладкий? Это просто стечение обстоятельств, так случается. Ты же не можешь завернуть меня в вату, верно? Или посадить в шар, как хомячка.       Чонгук смеётся, успокаиваясь, и смотрит на нее большими заплаканными глазами.       — Иногда это кажется очень хорошей идеей.       — Я принес тебе сумку поменьше, — говорит подошедший Хосок, и тоже оказывается в объятиях, стоит Чонгуку чуть отступить.       — Спасибо, солнце. Я скоро вернусь, так что отдыхайте.       — Мы приготовим тебе покушать, — говорит Джин. — Хочешь что-то особенное сегодня?       — Хочу отварную курочку, — улыбается она, прислонившись к Тэхену. С улицы сигналят, и она, обняв перед уходом Джина, выходит из дома.