Шансы

      Травмированная рука мешает. Джинхо забывает о ней каждый раз, когда что-то делает, и постоянные вспышки острой боли качественно портят ей настроение, заставляют нагружать правую руку. Зато мемберы в очередной раз признали, что их нуна очень изобретательна, когда ей приходится что-то держать, перекладывать или выполнять бытовые дела. Девушка может придержать ноутбук коленкой, пока открывает дверь или тянется до чашки. Может успешно справляться локтем, чтобы включить или выключить свет, кофемашину, стиралку. Может мыть голову одной рукой, сушить волосы, даже заплести себя и одеться. Пока она проигрывала только с бюстгальтером, поэтому в её гардеробе появилось белье без застёжек. Но в целом — она совершенно не беспомощна, хотя это не значит, что она отвергает поддержку, не важно чью. В том числе, когда вечером надо менять повязку и класть мазь, чтобы скорее зажило.       В первый вечер на это дело отважно рвется Чонгук. Не то, чтобы ребята ему не доверяли, просто на всякий случай Тэхен тоже пришел с ним. И имел сомнительное удовольствие видеть, во-первых, саму рану, которая выглядела кошмарно из-за рваных краёв и швов, а во-вторых, как Чонгук белеет от вида и запаха крови, борясь с тошнотой. Но макнэ привыкает, и мемберы не определились, это их радует, или печалит из-за причины развития такой у него привычки. Конечно, хорошо, что он теперь практически спокойно реагирует, когда Чимин разбивает на тренировке локоть в кровь. Плохо, что «натренировался» он на принцессе.       Единственное забавное в этом всем — это восторг Юнги, который всегда старается оказаться рядом, чтобы натянуть поверх бинтов специальную сеточку. В его исполнении эта обыденная вещь больше становится похожа на что-то медитативное и смешное одновременно. Он старательно заправляет все ниточки бинта, чтобы ничего нигде не торчало, выравнивает края по костяшкам пальцев и косточке запястья. Джинхо сначала не обращает внимания, но когда эта возня в первый раз затягивается, она застывает с трубочкой во рту, молча наблюдая.       У Юнги очень сосредоточенное выражение лица, которое обычно у него появляется в моменты высокого интеллектуального и эмоционального напряжения. Написание текстов. Отработка сложных элементов в танце. Подготовка к шоу. Запаковка ладошки Джинхо в сеточку, чтобы бинт нигде не торчал, не цеплялся и выглядел красиво.       — Задача мирового масштаба и значения, — посмеивается Намджун с небольшим умилением в голосе, когда Шуга от усердия высовывает кончик языка.       — Если он будет торчать, то будет мешаться, — говорит Юнги, аккуратно поворачивая кисть девушки.       — Может, клей принести? — фыркает Джин. И смеётся в голос, когда Шуга действительно задумывается над этим.       — Не надо клей, это будет некрасиво.       — То есть то, что это в принципе будет странно, тебя не волнует, хён, — удивлённо спрашивает Хосок, прислонившись бедрами к кухонной стенке. Он только что закончил вытирать посуду.       — Не особо. Нужна другая сеточка, — сдается Юнги, когда не удается заправить одну зловредную нить.       — Просто отрежь её, — вздыхает девушка. Чонгук, до того залипнувший на руки Юнги, стремительно бежит к ящику за ножницами и приносит их, почти виляя метафорическим хвостом, когда Шуга на автомате треплет его по волосам в благодарность. Джин уже икает от смеха на коленях Намджуна. — Она ещё десять раз растреплется за рабочий день, милый.       — Всё надёжно, — гудит возмущённо Юнги, и девушка в жесте капитуляции поднимает правую ладонь.       — Как скажешь.

***

      В зале практики пока что малолюдно, ребята отрабатывают сами. Джинхо ставит камеру на штатив, пока ребята разминаются, делает несколько пробных записей. К ней бегает Чонгук, что-то поправляя и периодически объясняя, почему лучше использовать тот или иной объектив. Девушка внимательно слушает, потому что ей не сложно и потому что корона не жмёт научиться новому. Тем более, Чонгуку очень нравится вся эта возня с аппаратурой и он долгое время аккуратно мучал съёмочную команду. Макнэ восхищало, как через объектив камер у людей получалось создавать потрясающие видео. И он своему новому увлечению отдавался на все двести.       — Джинхо-ши, — в зал заходит стажёр, и мемберы замолкают, невольно создавая давящую тишину. — Простите, я не хотел мешать, — теряется он, а потом смущённо и виновато смотрит на девушку. Та только поджимает губы, смотря на него в упор.       — У вас какие-то вопросы по работе?       — Я хотел бы принести извинения, если вы не заняты…       — Приносите.       — Извините, что так получилось, и что вы пострадали, — сглотнув и покосившись на парней, сказал Донхи, заходя в зал. Он подошёл к ней, с цветами и каким-то пакетом. — В качестве извинений я хочу пригласить вас в кафе. Мы могли бы после поесть рамен.       Возмущенный вздох со стороны мемберов был не то, чтобы громкий за музыкой, но отчётливый. Джинхо не поняла такой бурной реакции, но в любом случае не собиралась ни на что соглашаться. И протянутые цветы не взяла тоже.       — Ваши извинения приняты, в кафе я с вами не пойду. Что-то ещё?       — Почему ты продолжаешь мне отказывать? — швырнув букет на столик, начинает злиться мужчина.       — Вы хотите начать этот разговор прямо здесь? — девушка невольно подняла бровь, кратко окинув рукой зал. Донхи сложил руки на груди, не собираясь никуда двигаться. — Вы мне не интересны, как мужчина. И я вам говорила об этом уже давно и не один раз. Вы не симпатичны мне, я не испытываю к вам никакой романтической привязанности, и это не изменится. Единственное, что нас связывает — работа. И отношения между нами могут быть только и исключительно профессиональные. А ваша настойчивость меня только отталкивает.       — Это всё из-за того охранника? — явно сдерживая свой характер, спрашивает Донхи.       — Вы просто мне не нравитесь, вот и всё.       — Разрешите мне один поцелуй, и я больше не доставлю хлопот, даю слово, — звучит почти агрессивно.       — Не разрешу, — качает она головой. С какой радости он решил, что она согласится.       — Тогда я увольняюсь, — кричит он, но девушка даже не вздрагивает.       — Это ваше личное решение. Всего доброго, — спокойно отвечает она, игнорируя оглушительно хлопнувшую дверь. А потом вздыхает. — Я явно становлюсь бессмертным пони…       — Как ты? — парни осторожно гладят ее плечи и спину, Чимин аккуратно обнимает, словно она сейчас расплачется.       — Я зла, потому что опять натаскивать нового стажёра, — девушка мягко похлопывает по рукам Чимина, и тот отпускает. — Хочет идти — пусть идёт. Не хватало ещё подростковых истерик на рабочем месте. Да, здравствуйте, — отвечает Джинхо на телефонный звонок. Отдел кадров в недоумении, им только что звонил Донхи и орал, что увольняется из-за нее. Девушка вздыхает и тезисно объясняет ситуацию. Сонбэ приглушённо матерится в трубку.       — Что за придурок, одни проблемы от него. Ладно, спасибо Джинхо-ши. Тут пришёл новичок, отправить его к тебе?       — Отправляйте. Два вопроса: он ищет временную работу или постоянку более-менее, и кем работал раньше.       — На постоянку, только после института. Есть опыт работы… Парень, где ты там работал? А, понял, в небольшой компании, курьером между отделами.       — Неплохое начало. Присылайте прям сразу, начну натаскивать. Иначе мне придется ограбить Отдел тайн.       Сонбэ смеётся так радостно, что она тоже улыбается. Как говорится, свято место пусто не бывает.       — Новый стажёр? — улыбается Намджун, оставшийся рядом с ней, пока парни начали отрабатывать практику.       — Да, будем надеяться, с ним станет легче, а не сложнее. Что такое? — тихо смеётся она, когда парень обнимает её. — Иди, я в порядке. Кстати, а чего вы так возмутились, когда он предложил поесть лапши?       Намджун споткнулся на абсолютно гладком полу, мемберы же являли собой воплощение неловкости и смущения. Джинхо недоуменно моргнула. Засбоил её внутренний переводчик? Что особенного она спросила?       — Это… Ну, — бормотал под нос Джин, беспомощно покосившись на радикально красного Хосока. Чонгук нахмурился, тоже в ожидании ответа, Чимин закрыл лицо руками, было видно только его покрасневшие уши. Так что, девушка посмотрела на Юнги. Тот озадаченно кашлянул и сказал:       — Это что-то вроде предложения переспать, в культурной форме.       — А, по типу нашего «пригласить вечером на кофе». Забавно, что для иносказаний по большей части используют еду, — смеётся она. Макнэ же молча кипятится, осознав прозвучавший ранее намёк.       — Кстати, про какого охранника говорил этот придурок? — спрашивает он. Джинхо только улыбается на это и включает музыку с намеком, что хватит загорать, пора работать. И прищур Чонгука её ни капли не пугает.

***

      На улице ветрено и прохладно, хотя конечно не так, как дома — Макс скидывал фотки, и у них сугробы по колено, а градусник показывает «минус семнадцать» днём. В какой-то степени Джинхо рада, что в Корее таких холодов практически не бывает. Но ещё она скучает, и наверное, стоит как-нибудь слетать домой, как будут выходные.       Девушка стоит на улице, пока идёт мероприятие. Она сейчас не нужна там, поэтому есть время подышать свежим воздухом и просто попить чай целых десять минут. Новый стажёр оказался, на удивление, толковым парнем. Он быстро схватывал, что от него требовалось, объяснения слушал внимательно, если что-то было не понятно — говорил, а не пытался молча разобраться сам. Что удивляло — он всегда благодарил Джинхо. За подробные планы, за то, что отвечала на звонки и смс, иногда подсказывала, как и с кем лучше себя вести. Серьезно, она была шокирована тем, насколько парень был вежлив. Не то, чтобы ее окружали одни хамы невоспитанные, просто в целях экономии времени, коллеги не утруждали себя расшаркиваниями и всем прочим. Реальность диктовала свои условия, в которых краткость изложения вопроса или задачи была необходимостью.       — Джинхо-ши, — слышится справа мягкое, и девушка слегка улыбается, обернувшись. У охраны пересменка. — Привет.       — Привет. Как твой день? — спрашивает она, обернувшись. Донхён прикуривает, заметно расслабляясь после тяжёлого дня, и смотрит на нее очень мягким взглядом.       — Спокойно. Как твоя рука?       — Раздражает уже, — вздыхает она, позволяя взять себя за левую ладонь. Их отношения… С её стороны вообще ни капли не романтические, но она привыкла доверять этому человеку, и возможно поэтому не может уже относиться холоднее. А может быть, стоило бы. Она не знает, что с этим делать.       Мужчина же усмехается, разглядывая сеточку поверх аккуратно наложенного бинта. Он как-то случайно увидел ритуал её надевания в исполнении Юнги-ши, и его это развеселило. А ещё натолкнуло на мысли, которые он никому и никогда не станет озвучивать, даже самой Джинхо. О том, что отношения бантанов со своим менеджером отнюдь не такие холодно-профессиональные, как показано окружающим. На самом деле, Донхён думает об этом, как об опеке старшей женщины в семье. Не так близка, как мать, не в том возрасте, чтобы считаться сестрой или бабушкой. Скорее, как неравнодушная тетя, которая и подзатыльник может дать, и всегда найдет слова поддержки. Отрадно видеть, что и его подопечные не козлы с завышенным ЧСВ. Донхён ни разу не видел с их стороны агрессии по отношению к персоналу, тем более к Джинхо. С ней они шёлковые. По крайней мере, при чужих точно и на сто процентов.       — Скоро заживёт, но останется шрам.       — Переживу, не проблема, — отмахивается она. В волосах, лежащих на плечах, запутались снежинки, а под правой бровью, ближе к виску, проказливо рисуется крошечное сердечко. Визажист снова немножко баловался, видимо, желая поднять ей настроение. Донхён спокойно признается себе, что очарован. — Суматошный день сегодня?       — Не больше, чем обычно. Зато у тебя насыщенный. Никогда не думал, что за такой короткий срок можно столько успеть сделать.       — О, сегодня я была практически свободна благодаря новому стажёру, — тихо смеётся она, выбрасывая в урну стаканчик и убирая руки в карманы куртки. — Он и правда молодец, будет замечательно, если он останется. Я спокойно отдам ему Юнги-ши.       — Почему именно его? — удивлённого поднимает брови мужчина.       — Ли Ву-ши спокойный, усердный и пунктуальный. А ещё терпеть не может сплетни. Если он и дальше покажет себя хорошо, я отправлю его наверх с характеристикой и буду рада коллеге. Юнги-ши нужен менеджер без шила в заднице, тактичный, но настойчивый. Они бы хорошо сработались, мне кажется.       — Надеюсь, так и получится. Когда следующее мероприятие?       — Ближе к двадцатым числам, вроде бы. Я посмотрю потом, если нужно.       — Есть силы и планы на этот вечер? — Донхён смотрит внимательно, вчитываясь в её мимику. Вот она чуть сводит брови, слегка отворачивает голову. Мужчина знает, что девушка не испытывает к нему любви, но никто и не говорил, что это обязательно должно случаться как в дорамах. В конце концов, они не персонажи книг или кино, и привязанность можно заработать. Он так и собирается поступить. Учитывая ошибки предыдущего ухожера, конечно. Он, в конце концов, не такой долбоклюй. — Если ты не занята, можно сходить на каток, а потом взять по кофе и прогуляться.       Девушка поворачивает к нему голову, щурится лукаво и весело. Сердце чуть сбивается с ритма. Она так же смотрела на него в тот день, когда приезжали её родители, и он подал ей стакан с кофе. Кажется, она говорила про поощрение хорошего поведения. И после, если вдруг он снова так делал, Джинхо смеялась легко и шутила про дрессировку по методу Павлова. Потрясающая девушка.       — И это, конечно же, не свидание?       — Мне бы хотелось, чтобы оно и было, однако жизнь жестока с романтиками.       Она так красиво смеётся, боги. Так, что и самому Донхёну хочется улыбаться. Хочется греться в её душевном тепле, которого хватает и на него тоже.       — С реалистами она жестока в равной степени. Но «в стакане есть вода», так что сегодня вечером я пока ещё свободна на целых три часа.       — Тогда я украду тебя на не-свидание. С тебя удобная одежда.       — Хорошо, — смеётся девушка и машет ему рукой, прежде чем уйти в здание.       Сокровище.