Шансы

      Джинхо тихонько прислоняется к стеночке, стараясь держать глаза открытыми. Рядом Ли Ву суёт ей стаканчик с чаем, такой же замученный. Идут съёмки для шоу, девушка уже даже не помнит, какого и в чем его смысл. И удивляется, как парни ещё могут функционировать на уровне дружелюбия и шуток. Продуктивность у них устрашающая, на самом деле, особенно учитывая тот груз, что валится на мемберов. И всё же, несмотря на то, как парни стараются разбавлять атмосферу, ведущие шоу не очень-то стесняются в выражениях и шутках, которые определённо переходят грань.       Девушка замечает это не по словам — по реакции парней. Вот Юнги в замешательстве, бросает осторожный взгляд на Намджуна, но лидер смотрит в сторону Хосока, а тот старается удержать лицо. Джинхо хмурится, вникая в слова, и злость привычно, к сожалению, занимается в груди, горячо перетекая к горлу. Какого черта они себе позволяют, интересно.       Она наблюдает за конкурсами, как мемберы встают все вместе для одного из дублей, и продюссер с яростным шепотом машет Чонгуку и Тэхену разойтись в разные стороны. Парни замечают, макнэ теряется, послушно убирает руку с чужих плеч, а по лицу Тэхёна можно без слов прочитать, на каком именно органе он видел чужие придирки. И хорошо, что Намджун стоит рядом, его решение всё равно весомее.       А вот сама Джинхо молча и с лёгким прищуром смотрит на одного из ведущих, разошедшегося на тему внешности парней. И когда мужчина — не помнит она его имени, хоть убей — ловит её взгляд, он осекается и переобувается в полёте.       Командуют перерыв.       Джинхо плевать, что там будет подумано. Она сначала подходит к Чонгуку и Тэхену, мягко гладит спину макнэ и предплечье Тэ, успокаивая. Оба смотрят с невыразимой гаммой чувств исподлобья.       — Забейте, — на грани слышимости говорит она. — Собака лает — караван идёт. Отработаем и поедем домой, хорошо?       — Да, конечно, — тихо отвечает Чонгук, берет у нее воду. Тэхён кивает тоже, забирая батончик и привычно отламывая половину, чтобы поделиться.       Джинхо находит взглядом Хосока, которого окружила стайка стилистов, и подходит к нему. Стоит ей приблизиться, персонал понятливо сдувает в разных направлениях. Девушка мягко отводит Хоупа за удобно расположившуюся по правую руку массивную аппаратуру. В этом углу пусто, парень выглядит подавленно, и она просто его обнимает.       — Ещё немного, доснимем и поедем домой. Не принимай на свой счёт чужое уродство, солнце. Знаешь, у нас говорят, что мудрость приходит с возрастом, — она ласково смотрит в печальные глаза рэпера. — Но иногда возраст приходит один. Так что, нет смысла расстраиваться из-за чужой незрелости.       — Я в порядке, нуна, правда. Я же вижу себя, и моё лицо действительно…       — Хосок-и, — тихо прерывает она, снова заглядывая в глаза. — Дело не в этом. Воспитанные люди, которых не папуасы в хижине ростили, в таких вещах держат своё ценное мнение при себе. Выбирать темой для шуток чужое тело — идиотское решение.       — На дураков не обижаются, я помню, — улыбается парень. Вздыхает. — Я бы очень хотел тебя обнять сейчас.       — Приедем домой — обнимешь, конечно, — весело хмыкает она.       Съёмка возвращается на круги своя, но теперь, несмотря на усталость, Джинхо стоит ближе, так, что взгляды ведущих шоу то и дело на нее падают. А ей ещё брат говорит, что когда девушка по-настоящему злится, её спокойное невыразительное лицо пугает сильнее, чем крик. Джинхо это не контролирует, просто так получается, но сейчас оно работает на пользу процессу. Работа на сегодня заканчивается практически в сладком до патоки настроении. Когда камеры убраны, приходит обычная суета, ведущие прощаются с парнями благожелательно до зубовного скрежета.       Джинхо прерывает этот поток невиданного красноречия, подходя к парням:       — Машина подана, — говорит она.       — Спасибо, Джинхо-ши, — отзывается Намджун, улыбается, кланяется.       Парни забирают вещи, Ли Ву остаётся проконтролировать остальные сборы, махнув ей рукой на прощание. В машине девушка одной рукой смотрит график на следующий день, а другой мягко перебирает волосы Хосока, прислонившегося к ней боком. В салоне сонная тишина.       — Нуна, не присылали ещё результаты осмотра? — спрашивает Джин.       — Да, всё в порядке в целом, — отвечает она. Врач новый, отработал оперативно с бумагами, он ей нравится. Не то что предыдущий. Ублюдок, она готова была зашить ему рот, услышав, как он обращается с ребятами на осмотре.       — Я потом зайду, расскажу отдельно. Небольшие изменения по питанию, но всё решаемо.       — Опять диета? — жалобно спрашивает Чонгук.       — Вы её не заметите, — улыбается девушка.       Она действительно просто делала так, чтобы парни диету не замечали, что было не сложно, потому что продукты закупала либо она, либо Джин, либо они вместе. В последнее время, в их поварской тандем плотно втесался Чонгук, привычно желая узнать то, что нравится делать хёну и нуне.       — Ты приготовишь блинчики? — спрашивает макнэ, даже подняв голову с плеча Тэхёна.       — Утром, конечно.       Парни оживляются, ровно настолько, чтобы хватило заряда умыться, сполоснуться и расползтись по комнатам. Девушка переодевается в футболку и шорты, заглядывает к Хосоку и Чимину. Ангел лежит на кровати звездой, на его лице маска, волосы забавно убраны ободком, он в одном полотенце, а на ногах — шерстяные носки. Более забавную картину сложно представить.       — Нуна? О, наклеишь тэйпы? — оживляется парень. Он сползает с кровати, надевает спортивные штаны, пока она достаёт пластыри, и садится на край кровати для удобства.       — Шея и лопатки?       — Угу. Спасибо, ты лучшая.       Полоски ткани ложатся привычно и легко, и Чимин облегчённо выдыхает, немного ёжась от щекотки. Из душа как раз приходит Хосок, девушка чувствует, как он подходит со спины, целует её в макушку. Они болтают с Чимином о его самочувствии, а потом ангел говорит, что хочет поспать сегодня с Юнги-хеном и уходит.       А вот Джинхо остаётся, забираясь на кровать Хосока, удобно устраиваясь в ворохе подушек. Хоуп попросил поспать с ним, и она никогда не отказывает парням в такие моменты.       — Кошмар, я так устал, — падает Хосок рядом, а потом подгребает её в объятия, вздыхает удовлетворённо и счастливо. — Наконец-то, так хотел тебя обнять весь день.       — Конец недели всегда тяжёлый, — улыбается она, оставляя тёплый поцелуй на кончике его носа. Гладит спину, плечи, прочесывает мягкие волосы пальцами. Удобно, что она лежит немного выше.       — Я подумал о том, что ты говорила. И действительно решил, что расстраиваться из-за чужих слов глупо. Я себя устраиваю, а мнение остальных всего лишь мнение. Это важно для Джей-Хоупа, но это не весит так же много для меня лично. Теперь нет.       — Я рада, солнце, — парень получает ещё один мягкий поцелуй в макушку, а потом поднимает голову, смотрит с горячей нежностью.       — Я могу поцеловать тебя?       Она сама тянется навстречу. И поцелуи их неторопливые, наполненные любовью тихой и согревающей сердце.       — А не только поцеловать? — лукаво улыбается Хосок. Джинхо с аккуратной силой чешет его затылок, превращая парня в растекшееся счастливое желе.       — Хочешь, я поухаживаю за тобой? — улыбается она ему в губы. Хосок сейчас в том состоянии, когда его надо гладить, затапливая в нежности по самую макушку. Она не считает это слабостью вообще, настроение бывает разное, как и потребности.       — Ты тоже устала.       — Солнце, если я спрашиваю, значит я уже всё учла. Ну, кроме биржевых сводок, конечно же, — фыркает она насмешливо и парень тихо смеётся. Их прерывает стук в дверь, и после разрешения войти, в проём просовывается голова Юнги. Он оценивает их положение, задумчиво щурится и заходит внутрь.       — Чима украл Чонгук-а, — говорит он негромко. — У вас вечерние нежности?       — М-м, — согласно мычит Хосок, протягивает свободную руку и переплетает с Юнги пальцы, когда тот подходит. — Не хочешь остаться, хён?       — Я не против, — Юнги смотрит на него так мягко, что Хосок прикрывает глаза и слегка ёрзает, сводя бёдра. Его щёки покраснели. — Какой план?       — Заласкать до обморока, — смеётся девушка, долгим поцелуем на линии челюсти показывая, как именно собирается «заласкивать». И то, что Хосок тихо стонет, когда её бедро мягко движется возле его паха, тоже один из примеров. Юнги хмыкает, расцепляя пальцы, ведёт кончиками по нежной коже запястья, до локтя — вверх, забирается под рукав футболки на плечо, и обратно.       О да, Хосока нужно гладить. Всего, целиком и полностью. Гладить, ласково сжимать, костяшками растирать вдоль мышц, превращая того в стонущее и тяжело дышащее от удовольствия эфимерное существо. Для парней было откровением, что самый тактильный у них Чонгук, но они просто никогда не задумывались, сколько жажды прикосновений было в Хосоке. А Юнги знал. И нуна знала. Поэтому они переглядываются, и через короткий промежуток времени уже вдвоём доводят его до хриплых стонов, жаркой мольбы, чтобы пожалуйста ещё, ну же… Хосоку никто не отказывает.       Тот мечется по постели, эгоистично получая всё наслаждение в одно лицо, но это не волнует ни их, ни его самого. Он с одинаковым рвением подставляется как под губы Джинхо, что обжигают кожу, так и под широкие ладони Юнги, в которые хочется просто завернуться целиком. Хосоку немного стыдно от того, сколько удовольствия ему это доставляет и как сильно он течет себе на живот. Но ничего не может поделать со своими желаниями. Ему так нравится, что можно благодарно целовать ладонь Джинхо, когда она гладит щеку, убирая с лица его волосы, что можно не сдерживать стонов, когда Юнги пускает в ход язык. Это так… Так стыдно, и так горячо и прекрасно. Он весь, каждой клеточкой кожи заласкан, изнежен, залюблен, что тонет в этом море и ни капли не сожалеет. Кончает, слыша вязь ласковых слов о том, какой он красивый, какой горячий, как они восхищаются им. Возможно, он даже немного плачет, а кто бы не, но слезы тутже сцеловывают, укрывая новым полотном комплиментов.       — Такой отзывчивый, Хосок-и, мне так нравится делать тебе приятно, сладкий, — пробирает дрожью по телу голос Юнги.       — Прекрасный, нежный мальчик, твои стоны звучат так хорошо, — голос нуны тоже становится ниже, он словно бархат и шелк одновременно. — Очаровательно краснеешь, милый, ну же, раскройся для меня.       — Тебе нечего смущаться, сегодня всё наше внимание принадлежит только тебе, — и Хосок просто разрывается на части от того, как сильно ему это нравится.       Он тихо хнычет, дрожа, когда в него мягко скользят пальцы, просто доставляя удовольствие, и губ касаются губами, настойчиво, игриво. Парень находит в себе силы потянуть девушку за талию на себя, и её вес на бедрах ощущается так хорошо, так правильно. И они оба выглядят так красиво на его кровати. Спокойные, раскрасневшиеся, полностью посвятившие себя ему и его желаниям. Но Хосок не чувствует, будто контроль в его руках, и это так хорошо.       — Хочешь войти, дорогой? — Джинхо мягко ведёт бёдрами, срывая стон.       — Да, да, пожалуйста, — он смотрит, и глаза девушки искрят, но эта страсть похожа на погружение в горячую воду — плавно, медленно, что кажется кости плавятся. Но ещё хочется… — Хён, — стонет он, и Юнги рядом, целует нежно в висок, с улыбкой позволяет найти свои губы. — Хён, можно… Можно пальцами, пожалуйста…       — Хочешь в себе мои пальцы?       — Да, пожалуйста.       Естественно, ему можно. И это так сладко, что мозг вообще отказывается брать контроль, Хосок только может чувствовать горячую тесноту на себе, безжалостные в своей настойчивости пальцы внутри, и это сжигает к чертям, током по венам, выбивая в оглушительный оргазм.       Он какое-то время допивает негу в собственном теле, оглушенный, наполненный их любовью до самого края.       Первым возвращается зрение, он видит, как нуна в объятиях Юнги улыбается, смешливо моршит нос. Хён держит её рукой поперёк груди, и Хосок готов поклясться, что ни одно порно не вызывало такого возбуждения, как её хрупкая фигурка в широкой футболке, задранной до пояса рукой Юнги. Нуна всё ещё не обнажена целиком, её аккуратная грудь лишь угадывается очертаниями под тонкой тканью, но бедра разведены широко и на левом, словно свадебная подвязка, всё ещё осталось её бельё. Вся эта картинка одновременно горячая до дрожи и такая непорочная, что Хосок выдыхает с дрожью, притягивая к себе два томных взгляда. Один из-под ресниц, без капли смущения, и второй из-за плеча, с которого только что так удачно сполз ворот, обнажая светлую кожу, тут же оказавшуюся под чужими губами.       Юнги лукаво щурится, слегка качнув головой, и Хосок неожиданно чувствует в себе необходимость оказаться как можно ближе. Он нежно собирает волосы Джинхо на одну сторону, перекидывает через левое плечо одной рукой, второй невесомо скользя по ее бедру. А вот поцеловать не успевает — Юнги чуть склоняется вперёд, и он чувствует его требовательный, властный поцелуй одновременно с тем, как слышит стон. И снова с лёгким стыдом чувствует, как возбуждается. Но своё он получил, и теперь время для принцессы принимать прикосновения, ласки, поцелуи, пока хён берет её — двигается глубоко, практически не выходя поначалу, а потом наращивая темп, и теперь в воздухе только страсть, нетерпение, практически животное желание обладать.       Всё это разгорается так стремительно, словно рождается сверхновая, и очередной оргазм просто сокрушает их напрочь, отбирает дыхание, оставляя за собой дрожь во всём теле.       Хосок думает, что хён с нуной как два сытых хищника вытягиваются на его постели. И он в полном восторге, что его тоже никуда не отпускают, целуют, положив посередине в уютных объятиях.       Он засыпает раньше всех под едва слышный ленивый разговор.