Шансы

      Девушка просыпается рано, как ни странно даже чувствует себя отдохнувшей, пусть мозг и не собирается работать нормально вот так сразу. Она лениво потягивается, улыбается, увидев спящих в обнимку парней и осторожно выкатывается с кровати, стараясь не потревожить Юнги, что закинул на нее руку. Вернувшись из душа, Джинхо сонно вытягивает с полки чьи-то спортивки, судя по фасону — Чонгука по какой-то причине, и плетётся на кухню. Раз уж она обещала блинчики, то приготовит их.       Кухня наполнена светом и уютом, постепенно к этому примешивается запах кофе, что она себе сделала, потом — подготовленного теста, жара от сковородки. Руки привычно работают отдельно от головы, но это не влияет на результат. Серьезно, она готовила блинчики столько раз, что посчитать сложно. Пока девушка уминает первый, остывший, и жарит следующий, она ставит вторую сковородку для лепёшек, которые Исыль звала панкейками, а Джинхо просто не спорила. Рецепт то другой.       В холодильнике обнаруживается банка клубничного варенья, которое она привозила из дома, сыр и колбаса. Девушка суёт нос в фарш, но тот уже явно близок к тому, чтобы самостоятельно уйти из холодильника, и она его выбрасывает. Наверняка кто-то хотел что-то приготовить и забыл. А две глубокие миски, тем временем, наполняются лепешками и блинами.       Джинхо выкладывает первые четыре конвертика с сырно-колбасной начинкой, когда на кухню приходит Чонгук и сонно прижимается к ней всем телом, обнимая. Девушка улыбается, вспомнив, как он так же сделал в первые месяцы её пребывания здесь.       — Утро, котёнок.       — Доброе утро, нуна, — Чонгук утыкается носом в плечо, целует шею, шумно дышит на ухо, счастливый и ещё не проснувшийся до конца. — С чем тебе помочь?       — Сделать вам конвертики с яйцом, сыром и колбасой? — спрашивает она, отправляя ещё четыре на тарелку.       — Да, будет замечательно. Я помогу.       — Спасибо, дорогой, — она, не отвлекаясь от заворачивания следующей партии начинки, целует его куда-то в щёку, а потом тихо смеётся, когда парень зарывается пальцами в ее волосы, удерживая голову, и ласково находит губы своими. Отпускает, наблюдает за процессом, прислонившись виском к её макушке, и присоединяется.       В четыре руки и три сковородки, они быстро заканчивают с одной начинкой, потом решают оставшуюся половину смешать с нарезанным омлетом, а не жарить так, и макнэ встаёт делать яичные блинчики. Стоит ли говорить, что ее кружка с кофе моментально меняет хозяина.       Они молчат, по большей части, обмениваясь лишь короткими фразами про приправы или соль. Джинхо нарезает готовые блинчики соломкой, смешивает с сыром и колбасой, заправляет немного майонезом, чтобы не было сухо, а Чонгук снова заворачивает начинку, поджаривает немного, выкладывает готовые конвертики на тарелку. Плита остаётся в его распоряжении, пока девушка начинает накрывать на стол. Ставит тарелки, приборы, накрытые полотенцем готовые конверты, приклеив подписанный стикер на бок контейнера, чтобы не спутать начинку.       — Как насчёт мяса? Может, свинину поджарить и тоже завернуть? — спрашивает Чонгук. — Доброе утро, хён.       — Как вкусно пахнет, потрясающе, — Джин во весь рот зевает, обнимает девушку, оставляя тёплый поцелуй на ее щеке, ползет к макнэ, подарить и тому порцию утренних нежностей. — Надо было разбудить меня, я бы помог.       — Разбуди остальных, пожалуйста, милый, — просит девушка, оценивающе посмотрев на не особенно уменьшившуюся стопку блинов. — Можно со свининой. Я ещё доставала курицу вчера разморозиться, обжарю в листах.       — М-м, отлично, — гудит макнэ. — Что можно добавить к ней?       Джинхо смотрит в холодильник, и понимает, что только свои слёзы. Может, с салатом будет неплохо? Есть ещё то, что в России зовётся «морковка по-корейски».       — Сделаю попробовать, там посмотрим.       Чонгук весело улыбается, вспомнив, как у нуны пытался научиться готовить Тэ. И чуть с ума не сошел от «на глаз», «до готовности», и «по вкусу». Сказал, что учить новую хорягу легче, чем это. Самого Чонгука не напрягали такие вещи, он любил экспериментировать с едой, как и Джинхо сейчас, когда быстро обжаривает грудку, мелко нарезает, сбрызнув соевым, и туда же отправляет морковь. Пробует отдельно, потом вместе с кусочком блина, удивлённо хмыкает.       — О, мне нравится, давай завернем и этих тоже, — воодушевился Чонгук, распробовав тоже. Необычно, но вкусно.       В кухню начали подтягиваться мемберы. Они подходили, обнимали, целовали, благодарили за заботу. Чимин кусочничал, стащив начинку, тихо стонал от удовольствия, но был отправлен за стол. Намджун поставил им новую чашку кофе, поймал губами благодарный поцелуй от нуны и смущённо ушёл к столу. Тэхён сонно навалился на Чонгука, стащил кусочек обжаренной свинины, одарил комплиментами и тоже ушёл. Юнги-хен обокрал их чашку с кофе, набираясь сил, чтобы сделать его себе, и пока грелась турка — взялся помочь с простым салатом, ворчливо отправив Чонгука начинать завтрак.       — Подождать вас? — спрашивает Намджун.       — Нет, начинайте, мы сейчас тоже подойдём, — отвечает Юнги, ловко смешивая салат, пока девушка быстро строгала вторую огромную миску.       Пришедший Хосок тащит с доски свежий огурчик, смеётся, когда Джинхо шутит, что огурчики и крабовые палочки должны быть тихо украдены у повара для полноты вкуса. Он помогает положить вчерашний рис в салат, отбирает миску, чтобы перемешать, и смущённо смеётся, когда нуна просит его наклониться, а сама откусывает половину дольки огурца, которую он доедал без рук в силу занятости последних.       Наконец, они все оказываются за столом, мемберы шумно наслаждаются блинчиками, осыпая девушку комплиментами, хвалят помощников. А потом, когда в них кажется ни кусочка больше не влезет, девушка ставит лепешки, кусочки подтаявшего мороженого порциями, посыпанного шоколадной крошкой, варенье. И парни никак не в силах отказаться.       — Слишком вкусно, так не бывает, я лопну, — стонет снова Чимин. Джинхо хитро щурится, крошит к мороженому ещё и печенье, давая ему попробовать. И всё, их ангел в нирване. Нет сигнала с сетью.       — Можно мне тоже? — просит Тэ, послушно открывая рот и строя жалобные глаза.       — Попробуй, дорогой, — улыбается девушка, покормив его с ложки, как ребёнка. А потом Чонгук смешивает варенье с печеньками, и мемберы шутят над Тэхеном, потому что он не может определиться, что было вкуснее. — Как вам?       — Я как в раю, — жмуриться Чимин.       — Мы сейчас лопнем, — счастливо кряхтит Чонгук, устраивая небольшую борьбу за то, чтобы Джин не лез в его тарелку. Но от просьбы покормить у него нет защиты, и макнэ сдается.       — Как же хорошо, — вздыхает Намджун. — Мне так понравились блинчики с курицей и морковью. С салатом вместе — просто благословение.       — Шлифани сладеньким, — смеётся Джин. А потом щурится и указывает на свои губы: — Это выглядит достаточно сладким для тебя?       И лидер сокрушённо тает, послушно чмокнув игриво изогнутые в улыбке губы.       — Потрясающе, — отзывается он. — Ты испачкал только губы?       — Родители, блин, — наигранно смущается Чимин, и все смеются.       Джинхо улыбается, глядя на них всех. Спокойные, довольные, сытые — у Юнги, например, глаза снова нагло слипаются обратно, а Чимин старается дышать не слишком глубоко, так он наелся.       На телефон падает смска от Донхёна, он предлагает прогуляться и сходить в кино. Естественно, по-дружески. Джинхо хмыкает, отвечая, что сегодня она на прогоне с мемберами, вечером, и лучше перенести на завтра. Мужчина даже присылает ей грустный смайлик.       Девушка думает о том, что у нее появилось больше свободного времени теперь, когда компания наконец выбралась из финансовой ямы, и может позволить себе персональных менеджеров для ребят. Конечно, на Джинхо остались основные обязанности, она составляет общее расписание и раскидывает на каждого. Но это уже не беготня с глазами бешеной белки. Теперь она может немного высыпаться, участвуя в общих мероприятиях и в те моменты, когда нужен переводчик, а Намджун по каким-то причинам не справляется. В любом случае, девушка на подхвате.       Парни некоторое время сопротивлялись персональным менеджерам. Они привыкли к Джинхо, привыкли к определенному комфорту, уровню обслуживания, если это можно так назвать. Привыкли чувствовать себя уверенно и защищённо, просто от наличия рядом Джинхо. Учитывая, что шли съёмки второго сезона рана, девушка практически окончательно съехала на свою квартирку и заходила только в гости, считай. Плюс, персональный менеджер — это новый человек, к которому надо было притереться, притерпеться и принять во внимание, что он будет косячить просто по незнанию. Да и в целом, это не Джинхо. Но парни видели, как она устаёт, понимали, что разорваться девушка физически не способна. Возможно, потому они стали ценить ее ещё сильнее, не скрывая теплого отношения при встречах.       И всё же, несмотря на то, что девушка передала их в другие руки, более теплые, парни замечали, что дружеские отношения у нее остались лишь с Ли Ву. Мужчина заматерел, но со своей «наставницей» всё так же оставался предупредителен, вежлив и готов был просто молча целовать землю, по которой она ходила. Джинхо буквально научила его всему и немного больше, имея за плечами колоссальный опыт и огромное количество знакомств. Похвала от нее дорогого стоила, а уж в день, когда она отдала на его попечение Юнги-ши, и вовсе стал красным в календаре. Сложно было принять такое отношение как нечто преувеличенное, ведь ему понадобилось полгода, чтобы заслужить это.       — Нуна, сегодня надо будет куда-то ехать? — спрашивает Хосок.       — Да, к пяти часам на прогон по клипу, — задумчиво щурится она. — Часа на три.       — Мы с тобой? — сползает на стуле Тэхён, переваривая.       — Ага. Отдыхайте пока, за час я напишу, как обычно.       — Отлично, можно ещё поспать, — бубнит Юнги, с ним соглашаются Тэхён и Джин, расползаясь по комнатам. Чимин тихонько жалуется, что сегодня его очередь дежурства по кухне, Хосок со смехом обещает не бросать его одного наедине со сковородками. Намджун уходит к креслу в общей комнате, цапнув себе книгу, а Чонгук утаскивает Джинхо к себе в комнату, попросив посидеть с ним, пока он будет работать.       В комнате тепло и свежо, Чонгук включает всю свою аппаратуру, какая ему нужна, девушка узнает только колонки, монитор и клавиатуру. Для чего всё остальное, она вообще без понятия. Парень разрешает устроиться на его кровати, и в какой-то момент Джинхо моргает, проваливаясь в сладкий сон, в следующий раз открывая глаза, когда макнэ подползает к ней под бок, укрывая обоих одеялом. Девушка тихо ворчит, без слов, проверяет время. Надо же, её отрубило всего на сорок минут, так что можно не вскакивать с горящей жопой, что она всё проспала. Но всё равно на всякий случай ставит несколько будильников и напоминание, пока парень обнимает её со спины, утыкаясь носом в волосы на затылке. Ей так уютно в его руках, что мозг решает не просыпаться.       — Сколько ещё есть времени? — Чонгук коротко целует ее в висок.       — Три часа, — бубнит она, ёжится, когда чужие зубы мягко прикусывают хрящик на ухе, нежно задевают гвоздик серёжки. — Гукки, щекотно, — тихо смеётся она.       — Ты засыпаешь? — спрашивает он, ненавязчиво гладя ладонью её живот и как-то так поджимая коленями под ногами, что она словно лежит в кресле. В горячем, настойчивом кресле. Видимо, ещё и с функцией эротического массажа.       — Ещё не поняла, но глаза закрываются. А что, у тебя игривое настроение? — улыбается она, поворачивая немного голову и моментально встречая теплые губы.       Ох, Чонгук-и явно не терял время и развёл хёнов научить его целоваться. Интересно, кто давал ему эти уроки? Картинка, определённо, была горячей. Джинхо представляет, мельком, Чимина или Тэхёна, эти двое никогда не отказывались побаловаться или получить наслаждение. А может, кто-то из старших, и это выглядит в её голове особенно хорошо. Фантазия очень натурально рисует, как макнэ смущался, как мог стонать, просить. Может быть, кончал быстро и громко, как извинялся и благодарил.       Боже, как её это воодушевляет.       — Очень хорошо, — урчит она, когда парень ласково переходит на шею. — Могу я спросить, кто помогал тебе практиковаться?       Девушка краем глаза видит стремительно краснеющие уши, а спиной чувствует загрохотавшее в чужой груди сердце. Очевидно, воспоминания очень волнующие. Возможно, настолько же, насколько её фантазии об этом.       — Хёны… Хорошо позаботились обо мне, — выдавливает Чонгук, несдержанно притираясь бёдрами. — Я… Хотел научиться делать тебе и им приятно.       — Ты молодец, очень способный ученик, — на похвалу его пальцы сжимаются крепче, словно Чонгук хочет уместить её всю в своих руках. Это приятное ощущение. И она абсолютно передумала спать. — У тебя есть что-то ещё для меня? Хочешь что-то ещё показать?       — Нуна, — жалобно и сокрушённо стонет парень, несдержанно кусает между плечом и шеей, тутже извиняется мокрыми поцелуями. — Хочу целовать тебя, вылизать целиком и везде, — его голос падает, становится невероятно возбуждающим. Ладно, у неё есть несколько кинков, и это один из них. — Можно? — с терпением спрашивает парень.       Джинхо невероятно восхищает эта его черта. Чонгук может быть вредным, упрямым, доводить своих хёнов до бесячки, вести себя как дурной щенок. Может ярко гореть страстью на концертах, насмешничать, давить одним взглядом, когда его что-то не устраивает. Чонгук многогранен, как и любой человек, его не описать так просто в несколько слов, но что однозначно ясно, так это его отношение к семье, к мемберам, к ней самой.       И центром этого отношения является безграничное уважение.       Он лучше промолчит, чем ляпнет не подумав. Он выполнит любую просьбу не потому, что младший, а потому что хочет, потому что в его системе координат не может быть такого, что просьбу позволено себе проигнорировать. Тем более, когда это не дурь. Она в их семье не предусмотрена по определению, у них так не принято. Тем более, что это не касается деликатных вопросов, никто не заставляет тебя ломать себя через колено и делать. Поэтому парни с появлением Джинхо в их жизни, приучились не стесняться задавать вопросы. Не понял? Спроси. Не знаешь, что делать? Попроси помощи, тебе не откажут. Хочешь чего-то? Объясни словами через рот, никто не станет закатывать глаза, в крайнем случае, перенаправят к другому члену семьи.       И Чонгук в этом плане самый способный ученик. Его вообще не смущало задавать вопросы, пробовать, пока не достигнет того результата, который его устроит. Но Джинхо всё равно в восторге, что это касается не только повседневных вещей.       Поэтому она улыбается, когда ласково втягивает его в поцелуй, зарывается пальцами в волосы.       — Можно, солнце.       В Чонгуке нерастраченная нежность, копившаяся в нём долгими неделями её отсутствия из-за съёмок рана, бьёт искрами через край.