Шансы

      Джинхо не знает, о чем лидер говорил с парнями, ей было не до этого. Юнги же уложил ребенка спать у себя, пришёл, когда бледный Тэхён уже не трясущимися от шока руками заворачивал в полотенце лёд. Джинхо лежала головой на его коленях, подложив подушку, время от времени морщась, когда накатывала тошнота. В ней был один банан, горсть таблеток и желание поспать, потому что впечатляющая шишка на голове ныла невыносимо.       — Как себя чувствуешь? — тихо спрашивает Юнги, аккуратно присаживаясь у нее в ногах. Он плавно и медленно перекладывает их себе на колени, нежно растирая ступни. Почему-то становится легче.       — Как будто боролась с быком и проиграла, — фыркает девушка.       — Зачем ты полезла между этими… — Юнги зло кривится. — Между парнями.       — Да никуда я не лезла, я дура что ли, — не открывая глаз, отвечает она, придерживая компресс одной рукой, а второй поглаживая ладонь Тэхёна. Тот переволновался и тоже периодически вздрагивал. Было из-за чего. — Я хотела забрать сумку. Даже не увидела, как Чонгук-и влетел в стул рядом со мной. На автомате попыталась помочь ему встать, чтобы развести их по углам, но он неудачно рукой махнул. А потом (упал, очнулся, гипс). Правда, случайность.       — Что потом? — нахмурился Тэ.       — Это из фильма, забей, — вздохнула девушка. — Надо поговорить с Намджуном.       — Он сказал, что зайдёт, — дёрнул плечом Юнги. Он чуть не поседел, когда сначала услышал грохот, а потом увидел ее без сознания в зале. Сердце почти остановилось от ужаса и мысли «а вдруг».       — Это хорошо.       Дверь тихо открывается, и упомянутый лидер заходит в комнату вместе с Джином. Старший из парней практически подлетает к кровати, бледный, растерянный, напуганный. Аккуратно присаживается и мягко гладит бок девушки, поджимая губы при взгляде на компресс.       — Как ты?       — Неплохо. Как мальчики?       — Иногда я думаю, — отзывается Намджун, сложив руки на груди, — что стоит разок выдрать их ремнём.       Джинхо фыркает, улыбаясь:       — Не шути, иначе моя голова расколется, и из нее вылетит птичка. Хотя фантазия хороша, не спорю.       — Не смешно, Джинхо, — хмурится Джин. Девушка приоткрывает глаза, радуется зашторенным окнам и открывает их до конца без риска забега до унитаза.       — А что, плакать что ли?       — Ты могла… — Намджун злится, а потом на его лице отчётливо проступает страх. — Пострадать очень серьезно.       — Но не пострадала. Просто не повезло. Опыт на будущее. Не смотрите так на меня, — тихо вздыхает девушка, ловя недовольные взгляды. — Я буду в порядке, тем более это просто шишка. Я полежу и всё пройдёт.       Намджун с Джином синхронно закатывают глаза, оставляют по мягкому поцелую на ее щеке, и выходят. Чуть позже аккуратно уползает Тэ — по индивидуальному расписанию он уже должен собираться на встречу, так что парень чмокает ее в нос, и бесшумно прикрывает за собой дверь. Остаётся только Юнги, который не представляет, как угомонить бурю эмоций в груди и справиться с тем, что он чувствует к этой девушке. Особенно, когда Джинхо начинает тихо сопеть, задремав.       Она такая трогательная во сне, держит его за руку, скомочившись на коленях. Юнги ощущает физическую потребность гладить ее спину, сам не замечает, как в какой-то момент выцепляет прядь светлых волос, накручивая шелк на пальцы. Юнги… Он так сильно любит её. Они все любят её. Кто-то уже как часть семьи, как Намджун с Джином, которых всегда тянуло друг к другу, и которые рады были разделить с ней ношу ответственности. Эти двое все ещё объективно считали её красоткой, но секса хотели только друг с другом. Для Юнги было в какой-то степени забавно наблюдать, как эти трое выравнивали новую линию отношений между собой — из потребности в одобрении, до мягкой любви и открытости.       Между ними всегда было что-то, недоступное младшим, в шутку называемое «родителям надо поговорить». Шуга никогда в это не лез, больше участвуя как вспомогательный рычаг влияния.       Младшие, Чимин и Чонгук, все так же крутились вокруг нее преданными щенками, не готовые отпустить, требовали внимания и чтобы их «гладили по голове», что они умнички и со всем справятся. Хосок решил отстраниться сам, Юнги вообще не представлял, что творится в его голове. Скорее всего, какие-то задетые ожидания не сошлись с реальной картинкой, и Хоуп старался перестроиться, но сейчас банально заебался, чтобы у него хватало терпения быть деликатным. Он все ещё восхищался ею, они продолжали быть семьёй, но теперь он больше взглядов кидал на Тэхёна, и тот отвечал ему взаимностью.       Сам же Тэ хотел спокойствия и объятий от нуны, его сильно подкосили эти два года, вымотали, он нуждался в перерыве как никто. И Джинхо улыбалась, отогревая его в своих руках, принимала мягкие, благодарные поцелуи. Юнги часто заставал их за тихими разговорами, он знал, что Тэхён тоже ходит на терапию, прислушивался, когда девушка просила его быть с их негласным вторым макнэ помягче.       — Юнги, — бормочет во сне объект его раздумий, вздыхая во сне и потираясь кончиком носа о запястье. В нем столько нежности к ней, что даже слегка горячо в груди.       — Я так сильно тебя люблю, — позволяет он себе откровенность, мягко прислоняясь лбом ко лбу и деликатно массируя затылок пальцами. Девушка чуть возится, чтобы освободить правую руку, гладит его спину.       — И я тебя, родной, — сонно говорит она, заставляя тихо рассмеяться. Слегка приподнимает голову, трётся носом, и этот момент такой теплый, такой их… Юнги очень хочет остаться в нем навсегда.       — Это совершенно не вовремя, маленькая, прости меня.       Джинхо открывает глаза, и Юнги тонет. В который раз. Не хочет спасаться.       — Думаю, я очень рада это услышать.       — Я тоже. Но я… Я говорю это как любящий тебя мужчина, — он хочет отодвинуться, потому что чувств через край, и от внимательного, спокойного взгляда сердце не на месте. — Прости, это всё усложняет…       — Нисколько, — тихо отвечает она, плавно поворачиваясь на спину и ловя его ладонь своей, переплетает пальцы.       — Хочу называть тебя своей, — слова срываются так легко, что даже немного странно. Юнги не очень хорош в таких разговорах, но с Джинхо, отчего-то, получается. — Жить с тобой, воспитывать Лиена, планировать свою жизнь на нас троих. Правда, очень сильно хочу.       Она не может сдержать улыбку, Юнги видит. А ещё видит, как она буквально наконец-то позволяет себе смотреть на него откровенно любяще, нежно. Ради этого взгляда он абсолютно готов к ответственности за принятые решения. Без сомнений.       — Я отказала Донхену не потому, что не готова была связать свою жизнь с мужчиной, — говорит она. — А потому, что он был не тем мужчиной. Я люблю тебя, Юнги.       Да, он абсолютно слаб перед ней, и кто его осудит. Невозможно же не целовать, не прикасаться, не любить. Его сильная, нежная девочка.       — Я поговорю с Бан Шихеком. И с парнями тоже. Я знаю, что может быть трудно — и из-за контракта, и всего прочего, но я хочу решать все эти вопросы, чтобы мы были вместе.       — Как скажешь. Но я хочу, чтобы ты помнил, что не обязан брать все на себя. Я поддержу, выслушаю. Мы можем обсуждать все возникающие вопросы и решать их вместе, когда по отдельности получается не так хорошо. Это действительно то, чего я хочу.       Что ему делать с ней? Чем он заслужил такую прекрасную девушку, её любовь и её доверие?       — Спасибо тебе за это. Знаешь, я… Возможно, это поспешно, но я не удержался и купил, — Юнги аккуратно выпутывает ладони и тянется расстегнуть цепочку. Джин знающе щурился на него уже два месяца, но молчал, ничего не говорил. И от негласного одобрения Юнги чувствовал себя ещё увереннее. Поэтому сейчас, надевая изящное, простое кольцо на её палец, он как никогда счастлив. Особенно, учитывая, что Джинхо сама подаёт руку. — Да?       — Да.

***

      Меняется все и не меняется ничего. Юнги разговаривает с парнями тем же вечером, пока девушка спит. Не обходится без напряжённых моментов, но они приходят к пониманию. Парни рады, на самом деле. А утром успокаиваются окончательно, когда видят нуну, которая сияет внутренним светом и в одном её взгляде на Юнги столько любви, столько нежности, что суматошные мысли отступают. Они любят друг друга очень обыденно и тихо. К тому же, Джинхо по-прежнему остаётся их Принцессой. Привычно позволяет обнимать себя, целовать в щеку. Всё ещё ласково обращается к ним, деликатно выдерживает границы, охотно принимает помощь с мелким. Все как всегда, просто теперь она с Юнги. И парни очень сильно болеют за то, чтобы так оно и оставалось.       Через несколько дней её вызывает к себе Бан Шихек, и они долго разговаривают обо всём. Сонбэ-ним рад за Юнги, за нее, эта девушка у него в принципе на особом счету, так что беседа их долгая, но без особого напряжения. Джинхо знает и понимает все возможные трудности. Абсолютно осознаёт, с чем столкнется из-за популярности Юнги, его занятости, и она говорит ему то, что он очень рад услышать:       — Да, я понимаю. Но мы отталкиваемся от другого. Наши отношения строятся на уважении, любви и желании прийти к одному знаменателю. Мы оба работаем, оба можем уставать, ссориться, не понимать друг друга. Для этого и договариваемся не молчать.       — А как же свадьба, медовый месяц? — улыбается Шихек.       — Хочется, конечно. Но мы оба взрослые люди, придем к какому-то решению. Пока что нам достаточно.       — Молодые, — тепло посмеивается руководитель.       — Вы ещё меня под венец поведете, Шихек-ним, — смеётся Джинхо. Он знает, что она это абсолютно серьезно говорит. Приятно.

***

      Джинхо берет больничный на неделю, до конца прийти в себя. Больше всех рад Лиен. Он достаточно спокойный ребёнок, да и сама она попривыкла уже, справляться стало легче. Работа привычна, ей снова направили двух новых стажёров, которые смотрят преданными глазами некормленных щенков и всюду за ней ходят, повиливая хвостиками. Стафф смеются и шутят, что она как мать-дракониха с птенцами, Джинхо только бровь вздергивает в ответ. Птенцы, ага, до драконов этим двум как до Китая, цыплята нежные. Впрочем, младший из парней уже вполне уверенно обтачивает зубы, и она порекомендует его приглядывать за Чимином. Однажды. А пока что…       — Костюмы, пулей! Это что за лёгкая эротика с ширинкой на брюках? Сона! Заклинаю богами, быстрее!       И смущенный Чимин получает свой костюм без фривольных элементов. Тянет ткань, кивает, выход на сцену — работа крутится на бешеных оборотах, как и всегда.       — П-простите, Джинхо-ши? — за кулисами к ней робко сбивается стайка ребят. ТхТ — их новые звёздочки. Пока ещё не дебютировали, но сегодня присутствуют, чтобы посмотреть на старших хенов в работе на сцене и за ней. Ли Ву предложил, руководство не возражало. Но где их менеджер? Должен же сопровождать.       — Что такое?       Субин нависает над ней как небоскрёб, но выглядит так панически-застенчиво, что это почти смешно. Она не позволяет себе этого.       — Простите, пожалуйста, мы… Мы не можем найти менеджера. И… Уборную.       Девушка быстро окидывает взглядом разношёрстный стафф, выхватывает самого незанятого, отряжает проводить тех, кому нужно в туалет, дождаться, привести сюда. Если надо, да, за ручку. Звонит менеджеру, но у того занято. Что там такого срочного?       — И… Простите, пожалуйста, ещё раз… Нам сказали, что сегодня мы должны занять места в отдельной секции зала, но… — парень бормочет быстро, но внятно. Она ничего не может поделать с умилением.       — Джинхо-ши, — подлетает Чонгук, взмыленный, разгоряченный, на ходу стягивает костюм. — Баллон. Чимин. Смена?       — Направо, — Чонгук кивает, выхватывает у нее предложенную воду и попадает в цепкие ручки их стилистов. Кого-то из парней она направляет к Чимину с кислородом. ТхТ стоят, благоговея. — Выдыхайте, сейчас вас проводят.       После концерта есть время собраться в комнате, стафф уже освободил помещение, парни валяются кто где, пытаясь отдышаться и прийти в себя. В дверь робко скребутся — главные фанаты BTS кланяются так сильно, что парни даже подумывают принять более приличные позы, но сегодня у них энергия окончально закончилась. Кто-то даже глаза не открывает.       — Успокойтесь, — бурчит Юнги, — мы же из одной компании, к чему это всё. Садитесь… Куда-нибудь, где не лежит тел.       Парни фыркают, устало шутят, Джинхо передает ещё по бутылке воды и почти достигает ранга божества. Потом отдает мелким по соку и булочке, и теперь точно в шаге от вознесения.       — Джинхо, я тоже хочу, — канючит Чонгук, радостно распахивает глаза, когда девушка открывает честно стыренную сумку с едой. Горячего, конечно нет, но фруктов и вкусняшек достаточно.       — У нас сорок минут и домой.       Парни издают звуки согласия, уплетая перекус, общаясь с мелкими. Хорошая атмосфера, но у Джинхо осталась пара вопросов к менеджеру ТхТ. Какого черта они опять без него.       Она дозванивается, представляется, и этого оказывается достаточно, чтобы мужчина, старше ее на десять лет, примчался в кратчайшие сроки с извинениями, поклонами и благодарностями. Это правда, она была не обязана присматривать за его подопечными, но ей не сложно, так что она и не ощутила дополнительной нагрузки.       Субин и ребята тоже кланяются, прощаясь немного менее напуганными, и она разрешает звонить ей в случае ЧП или просто если не знают, кому задать вопрос.       Дома парни растекаются по душевым, занимая очередь, и Чонгук использует эту возможность, чтобы посидеть с нуной, трепетно держа за руку, пока она расправляется с рабочими файлами на телефоне.       — Как тебе дети? — спрашивает Юнги, подсаживаясь к ним посвежевший и с полотенцем на плечах.              — Лапочки, ещё не отрастили зубки, — тепло улыбается она, когда Юнги целует ее в висок, мягко обнимая за плечи. — Им нужно учиться. Субин где-то между восторгом и полнейшим ахуем, в шоке от ответственности. Надо будет попросить Намджуна дать ему пару лидерских уроков.       — Лидерских уроков? — забавно хихикает Чонгук, улегшись на колени нуны, и Юнги на автомате запустил руку в его волосы, ни капли не брезгуя.       — Вас же, засранцев, он выдресировал. Самый лучший многодетный отец на свете, — фыркает она. Парням трудно с этим спорить, Арми до сих пор угарают с видео, где мемберы бесятся на премии и Намджуну достаточно посмотреть на них матом, чтобы те угомонились. — Я разрешила звонить в случае ЧП. Им будет сложно, вы задали высокую планку.       Чонгук довольно улыбается, у него закрываются глаза, но Хосок говорит, что ванна свободна, и макнэ сгребается с чужих колен, перед этим клюнув Джинхо в щеку. Хоуп же падает в кресло, вытягивая длинные ноги и откидывая голову на спинку. Девушка мягко улыбается, кинув на него взгляд, мимоходом целует Юнги в косточку запястья и чувствует абсолютную нежность, получая в ответ теплый поцелуй. Неофициальный, ещё, муж смотрит на нее с любовью, очаровательно щурясь.       — Джинхо, — тихо зовёт Хосок, про которого она, честно говоря, забыла, залюбовавшись. — Могу я с тобой поговорить?       — Конечно, милый, — кивает девушка, положив телефон на стол. — Здесь?       — Пойдем на кухню?       Хосок кидает на Юнги извиняющийся взгляд, и это практически забавно, потому что тот никогда не ставил условий и запретов для парней в отношении Джинхо. Да и сама она всё ещё менеджер, часть семьи, человек, готовый выслушать и помочь.       — О чем ты хотел поговорить? — спрашивает девушка, с ногами забираясь на стул. Хоуп садится рядом, не разделяя их столом, и это так привычно для них, что даже странно от собственного волнения.       — Я хотел извиниться перед тобой. Я не имел права осуждать тебя тогда, из-за отношений с охранником. Точнее, того, что ты решила их закончить. И то, что я сказал про маленького лотоса… Прости, Джинхо-ши, — парень поджимает губы, смотря грустно и виновато. Девушка мягко сжимает его сцепленные в замок ладони.       — Я не злюсь. Тебе не обязаны нравиться все мои решения.       — Но и моего мнения на этот счёт ты не спрашивала, так что я был не прав.       Вау, это… Сильно. Когда человек понимает такие вещи. Джинхо не назвала бы Хосока легкомысленным или несдержанным, но далеко не все понимают, что личное непрошенное мнение, что бы ни побудило его высказать, всё ещё остаётся непрошенным. В тот день она не просила ни вытирать ей слезы-сопли, ни выслушивать, ни советовать что-то. Обмен информацией, не больше. А Хосока почему-то зацепило и понесло, заставляя парней недоуменно моргать на него, не рискуя влезать.       — Это так, — отвечает девушка. — Но то, что мы не сошлись во мнениях, не значит, что я считаю тебя виноватым в чём-то. Это было неуместно, но я рада, что сейчас мы друг друга поняли.       — Можно тебя обнять? — неловко улыбается Хоуп и с облегчением сжимает ее в своих руках, естественно получая согласие.       Ему тяжело далась собственная незрелость в этом вопросе. Как иногда говорит Джин-хен, сам себя накрутил, сам расстроился, сам зассал поговорить нормально. И он невероятно рад сейчас, что всё-таки решился.