Улыбка.

Мерзкий

Противный

Гнилой

…

      Хенджин уже не может спать спокойно, не может жить без этого мелкого веснушчатого мальчишки. Ударь пару раз и день пойдет «на ура»! Ему нравится. Медленно сводить его с ума, постоянно причинять почти пустую, необъясненную боль. Сначала хочется объяснить ее, потому сначала он при каждом ударе говорит, на сколько противно любить мужчин, как мерзко выглядит его улыбка, ругает за нее долго так.       Больше всего он ненавидел, когда Феликс вставал. Поднимался с пола, с земли, асфальта, но отрывался от горизонтальной поверхности и стремился наверх, рушить мир Хенджина своей приторной улыбкой, которую тот при каждой драке старался выбить. Противно слышать круст костей («Наверное, ему неимоверно больно, » — думает хулиган, но молчит) и наблюдать за этой стойкостью.        В первый раз становится действительно страшно, когда после очередного избиения Ликс не появляется на тренировке танца. Почти финальный прогон, уже пошили и передали костюмы, нужно примерить… Тем вечером приезжает скорая и накладывает несколько повязок ему на грудную клетку, плотно стягивая, колят несколько видов обезболивающих и разбавляют снотворным… Переломы трех ребер, гематомы. Нужно в больницу, но Феликс против, говорит, что попьет обезболивающее и ребра сами срастутся как надо. Снотворное действует хорошо, а Хен перебирается в спальню младшего, мотая головой на слова мемберов о том, что это глупо, что в этом смысла нет.

И уснуть не может, вслушиваясь в сбитое дыхание Ли.

      После больше не бьет в школе и на тренировках. Не позволяет перенапрягаться и защищает от почти любых ушибов. На улыбку Феликса все так же противно смотреть, но Хенджин терпит, в очередной раз не позволяя Минхо с объятьями залезть на колени веснушчатого, напоминая о травмах и последствиях в виде переломов и у Ноу.       — Тебе не нужно за мной так ходить, мне не нужна нянька… — шепчет как-то вечером Ликс, едва вернувшись из душа и усевшись на своей кровати. Смотрит детским пытливым взглядом на темноволосого, что сидел на своей постели (так удобно расположились напротив).       — А что, если я хочу о тебе заботиться?       И воздуха в легких почему-то не остается. Просто смотреть, думать, надеяться на пустоту. И улыбаться приторно, мерзко и так фальшиво… Хенджин спускается на пол, делает пару шагов и впивается почти что поцелуем в припухшие от частых кусаний губки.       — Разве ты не этого хочешь? Поцеловать меня? Переспать со мной, Ли Феликс? Тебе ведь так нравится касаться мужских тел, так вот! Бери, целуй, лапай! Если я позволю, ты будешь доволен?! — срывается на крик, трясет, крепко сжимая предплечья.       Застывает, когда видит слезы в детских глазах. Когда морская синева радужек темнеет и разливается целым океаном в самих глазницах, тут же теряет границу и бежит по щекам, находя себе дорожку, сходясь потоками на островатом подбородочке и сбегая на чистую пижаму. Футболка, шорты… Босой (Хен знает, что после младший еще час будет ворочаться под одеялом, стараясь согреться) и такой растрепанный… Хватка слабеет, стоит первому всхлипу вырваться на свободу. Когда их слышится уже с десяток и плачь начинает напоминать истерику — Хван впервые пугается и резко отсаживается, надеясь, что дав ему места, поможет успокоиться.       Это была фатальная, основательная ошибка, потому что Феликс тут же вскакивает на ноги и бежит из комнаты прочь. Куда угодно… Не находиться рядом, не дышать одним воздухом, не…

Он не появляется на завтраке.

      Его нет на обеде, его теплая одежда и обувь все так же на местах. Его нет на ужине и улицы начинает окутывать первый в этом году снег. Тогда телефон Ли находят в гостинной, с ним же карту. Один и там, в этом промозглом пугающем аду чужаков.       Искать? Конечно. Сами, нанимая следователей и детективов, медленно и верно прочесывая город улица за улицей! И отчаяние кроет, следом — ненависть к Хенджину, ведь, по сути, он был виновником произошедшего. Обсудят это позже, как только найдут это маленькое недоразумение, ведь мозг уже полотном подкидывает самые страшные расклады событий. Похищение, убийство, смерть от холода, авария… Одну другого хуже, ведь найти не удается и через три дня.       Тогда на телефон Хена приходит сообщение. В нем — видео на пятнадцать минут. В видео — истошный крик Феликса, когда к его дрожащему в сбитом от боли дыхании животику подносят шокер. Мальчишка кричит, просит перестать, но получает лишь очередную порцию боли, отключаясь. Вновь приводят в сознание… Опускают на какой-то старый матрас в углу этой адской пыточной и стаскивают своими лапищами с измученного тела желтоватую пижамку с нарисованными уточками. Ткань безбожно кровью пропиталась, но мужчинам будто плевать, они просто ставят кроху удобно для себя и…       Хенджин ставит на паузу, пытается дышать ровно, но рыдания собственные сдержать не может… В видео слишком много слов, слишком много действий. Показать другим сложнее всего — те не привыкли к подобным сценам. Показывать следователю больно — не хочется, чтобы те знали о положении младшего, но выбора нет.

Найти? На телефон вновь приходит сообщение…