I've got my eye on you

/// академия невермор пустела прямо у них на глазах — ученики разъезжались на день благодарения по родительским домам. уэнздей стояла на лестнице у главного входа, сложив руки на груди, — она всегда так делала, — и оценивала взглядом толпу. кучка оборотней — кажется, братьев энид, — пронеслась мимо, чудом ее не задев. аддамс тяжело вздохнула — ее ждет два дня спокойствия и тишины. она остается в школе по собственному желанию — совсем не готова видеть родителей. знает, что мортиша начнет задавать вопросы о видениях и, честно говоря, у младшей аддамс нет никакого желания на них отвечать. ксавьер подбирается к ней тихо, почти вырастает из-под земли. — так ты тоже остаешься в школе? — да. почему ты не едешь? — отец снова в разъездах, а мачеха не то чтобы будет мне рада. он краем глаза пытается уловить хоть какую-то эмоцию на ее лице, но ничего. пусто. никакой реакции. пора бы давно понять, что в этой игре с ней точно не выиграть, а он как азартный мальчишка все старается угадать. /// вечером в коридорах школы тихо. эти двое убедили оставшихся в академии учителей, что им не нужен праздничный ужин. и разошлись. уэнздей нравилась тишина. обычно. возможно, дело было в том, что соседство с энид не предполагало тишину. вообще. никогда. но сейчас было непривычно тихо неприятно тихо стоило аддамс занести над печатной машинкой руки, как что-то ее остановило. не писалось совсем. и это раздражало. она и сама слабо поняла, в какой момент начала бродить по коридорам. потом добрела до дверей столовой и столкнулась в дверях с ксавье. — что ты тут делаешь? — ее голос непривычно резок — упросил учителей позволить приготовить тыквенный пирог. вот собираюсь. они помялись в дверях, кажется, вечность, прежде чем она спросила: — можно с тобой? я совсем не могу писать роман. нужно переключиться. он кивнул. в конце концов, они же вроде друзья? он не был уверен в этом до конца, но даже маленькая возможность побыть с ней — блять, торп, ты безнадежен в своей привязанности, — была как заслуженная щенком косточка. и ради нее он был готов выучить все эти сидеть-лежать-голос. сначала было странно. и тихо. через некоторое время стало просто. они просто говорили, просто готовили, просто были. — можно я включу музыку? — он не знает зачем спросил, она же явно откажет. но она кивает. и он (дрожащими пальцами) нажимает «play». и тут же винит себя — стоило подобрать что-то наиболее подходящее, что точно бы понравилось ей, но рандомайзер подставляет его. хочется провалиться под землю.

so she said what's the problem baby what's the problem I don't know well maybe I'm in love (love)

она смотрит на него удивленно — он ловит себя на том, что это чуть ли не первая эмоция от нее, которую она не прячет от него. а дальше происходит совершенно невозможное, — он моргнул трижды и даже ущипнул себя за предплечье, — она начинает подпевать.

think about it every time i think about it can't stop thinking 'bout it.

ее голос отскакивает эхом от стен школьной кухни, и ксавьер не может в это поверить. он подумывает ущипнуть себя во второй раз (для достоверности), но не успевает — уэнздей аддамс (он не уверен она ли это) хватает его за руку и начинает прыгать.

come on, come on turn a little faster come on, come on the world will follow after come on, come on, cause everybody's after love.

ксавье требуется всего пару секунд, чтобы поддаться провокации и начать танцевать, а после поймать себя на поразительно очевидной мысли — ему нравится. а она смеется. и это кажется таким неправильным, невозможным и… удивительным? уэнздей аддамс со своими косичками скачет во все стороны в причудливом танце (не таким причудливым, как ее танец на вороньем балу в прошлом году, нет. он причудливо обычный, и это сбивает с толку).

come on, come on jump a little higher come on, come on if you feel a little lighter come on, come on we were once upon a time in love we're accidentally in love

песня заканчивается, а из духовки тянет слегка горелым — кажется, тыквенный пирог никогда не станет его фирменным блюдом. они почти голыми руками вытаскивают обжигающе горячий противень и убеждаются, что кулинария явно не их сильная сторона. и смеются. оба. вместе. в унисон. он видит улыбку уэнздей аддамс и начинает казаться, что он вот-вот сойдет с ума, что его выбросили в открытый космос с международной космической станции без скафандра, что легкие сейчас сдавит и разорвет изнутри, что его самого сейчас разорвет на куски. а она улыбается. и он глазам поверить не может. пирог на вкус средний — не дотягивает до «уэзерсвейн», но и не роняет планку ниже куска с местной заправки. он видит, что ей холодно. черная футболка не самая подходящая одежда для школы с каменными стенами. ксавьер протягивает ей толстовку и готовится принять отказ — он привык слышать от нее равнодушное «нет» и не ожидает изменений, — но она берет синий предмет одежды и надевает его. она в нем кажется еще меньше обычного. и это так правильно. — не думаю, что я оценю твое рыцарство, — уэнздей аддамс и есть уэнздей аддамс. они еще долго сидят в столовой, счищают ножом подгоревшую часть пирога и говорят. уэнздей признается, что посмотрела «шрека» случайно когда ей было восемь. на дне рождении кого-то из соседских девчонок — это было еще то время, когда от нее не шатались, как от прокаженной, — и ей понравилось. ксавьер признается, что это единственная песня, под которую ему хочется танцевать. уэнздей едва заметно кивает. они заметают следы преступления и исчезают из столовой. за окном светает. /// утром понемногу в школу начинают возвращаться ученики: бьянка барклай с сиренами, аякс, юджин, энид с братьями. все говорят о дне благодарения, а ксавьер лишь молча и загадочно улыбается. он прокрутил вчерашний вечер в голове, кажется, раз пятьдесят. — уэнздей! — энид громко зовет подругу, и ксавьер следом оборачивается в поиске аддамс. она снова серьезная и хмурая. как обычно. а у ксавьера в голове ее звонкий и заливистый смех. он хочет что-то ей сказать, но энид уводит ее из поля зрения. он ищет ее целый день и когда наконец находит, то начинает сомневаться в своей адекватности. — ксавье, я не понимаю о чем ты говоришь. я вчера весь вечер писала роман. ксавьер теряется. и прокручивает в голове все события. от столкновения в дверях, до ее улыбки и до того, как отдал ей толстовку. точно. толстовка. он перерывает комнату перед отбоем сверху вниз и не находит ее. а потом как идиот бежит в офелию-холл, вылезает через окно в коридоре и оказывается на ее балконе. и слышит. — то есть ты вчера с ксавьером пела на нашей кухне? в его толстовке? — да, и об этом никто не должен узнать никогда. он видит ее. в его толстовке и, кажется, его внутренние органы делают рондад-фляк. возможно, дважды. первым в окне его замечает вещь, затем энид. и оба вдруг находят срочные дела. ксавьер торп стучит в окно, и уэнздей аддамс понимает, что ее поймали с поличным. она выходит на балкон. — ни слова. и толстовку я тебе не отдам — в ней слишком приятно спать. ксавье заливисто смеется, а уэнздей аддамс давит улыбку. и признает поражение.

accidentally in love accidentally